Ева Дамиано – Шпилька для Маэстро. Порочный рисунок боя (страница 3)
Оружие с грохотом упало на кафельный пол. Доминик перехватил обе её руки за запястья, вздернул их вверх и намертво прижал к стене над её головой. Его бедра жестко, безжалостно заблокировали её, лишая малейшей возможности повернуться или ударить его.
Алекса оказалась в абсолютной ловушке. От него шёл такой мощный поток животного жара и агрессивной, первобытной маскулинности, что у неё закружилась голова. Их прерывистые выдохи смешивались в душном пространстве раздевалки.
— Отпусти меня, животное… — выдохнула она, отчаянно извиваясь под его весом, но это лишь усиливало трение их тел, заставляя запретный, порочный пожар вспыхивать внизу живота.
— Больше не называй меня так при всех, — прошептал Доминик, наклоняясь так низко, что его губы почти касались её губ. — Твое «Monseigneur» звучит слишком… вызывающе. Словно ты умоляешь меня взять тебя прямо здесь, на этих чертовых скамейках.
— Мечтай, золотой мальчик, — Алекса из последних сил попыталась дернуть головой, но Доминик перехватил её подбородок свободной рукой. Его пальцы грубо, но с сумасшедшей, удушающей нежностью впились в её щеки.
— Ты моя, Шпилька. Ты заноза в моей голове. И никакой старый ублюдок в дорогом костюме не встанет между нами, — его глаза потемнели до угольной черноты.
Он не стал больше говорить. Он взял её губы в жестком, карающем поцелуе. Это не было прелюдией — это было нападение, дикое и голодное. Его язык ворвался в её рот, забирая весь оставшийся воздух, сминая её сопротивление. Алекса глухо застонала, пытаясь бороться, но её тело, истощенное тренировкой и выжженное адреналином, внезапно предало её.
Вместо того чтобы укусить его, её пальцы судорожно сжались, отвечая на его хватку. Она подалась навстречу этому агрессивному, порочному поцелую, вплетаясь своими бедрами в его литые мышцы. Ненависть между ними окончательно мутировала в чистую, неконтролируемую страсть. Накал был настолько высок, что казалось, еще секунда — и они разрушат эту раздевалку до основания.
Доминик оторвался от её губ, тяжело и хрипло дыша ей в шею. Его зубы слегка прикусили её кожу прямо над воротником колета, заставляя Алексу вскрикнуть.
— Это только предупреждение,
Он поднял с пола её рапиру, небрежно бросил её на скамейку и, повернувшись, пошел к выходу. Замок на двери щелкнул, и Доминик исчез в темном коридоре, оставив Алексу сползать по железной дверце шкафчика на холодный пол. Её губы горели, сердце вырывалось из груди, а внутри крепло осознание: она зажата между двух клинков, и каждый из них готов пронзить её насквозь.
В пятницу вечером замок «Сан-Мишель» погрузился в плотный сизый туман, пришедший с залива. Влажный воздух проникал сквозь старинные оконные рамы, заставляя пламя свечей в коридорах испуганно дрожать.
Алекса сидела на подоконнике в пустой библиотеке, подтянув колени к груди. Книга по биомеханике движений лежала открытой, но строчки расплывались перед глазами. Всё её существо до сих пор вибрировало после дневного столкновения. На шее, бережно прикрытая высоким воротником куртки, горела отметина, оставленная зубами Доминика, а в ушах всё еще стоял его хриплый, собственнический шепот.
Дверь библиотеки бесшумно приоткрылась. Алекса инстинктивно подобралась, готовая увидеть Гратиса с его вечной издевательской улыбкой, но в зал вошла Ив.
Она выглядела по-другому. Исчезла её привычная небрежность строптивой студентки. Волосы были аккуратно уложены, а на губах темнела помада винного оттенка. В руках она сжимала кожаную папку с отчетами. Она двигалась быстро, словно боялась, что её поймают, но в каждом движении читалась какая-то пугающая, слепая окрыленность.
— Ив? — Алекса спустила ноги с подоконника. — Ты где была? Мы должны были пойти в столовую час назад.
— У Маэстро, — Ив произнесла это имя с придыханием, и её глаза на секунду лихорадочно блеснули. Она прижала папку к груди, как самое дорогое сокровище. — Я помогала ему систематизировать видеозаписи французской сборной. Лекс, он… он потрясающий. Он так тонко чувствует каждого бойца. Он сказал, что у меня редкий аналитический ум.
— Ив, остановись, — Алекса сделала шаг к ней, хватая подругу за холодные плечи. — Посмотри на себя. Ты светишься, как жертвенный ягнёнок перед алтарем. Виктор — хищник. Ты для него просто удобный инструмент, бесплатная рабочая сила, которой он пользуется между своими делами. Ты видела, как он смотрит на людей? Там нет ничего, кроме расчета.
Ив резко оттолкнула её руки. На её лице проступила непривычная, злая обида.
— Ты просто ревнуешь, Алекса! — ядовито выплюнула подруга, и этот тон ударил Алексу сильнее любого клинка. — Потому что на дорожке он выделил тебя, а не меня? Потому что он коснулся твоей талии? Ты думаешь, что если ты лучшая рапиристка курса, то все мужчины в этой академии должны ползать у твоих ног? Доминик проходу тебе не дает, теперь ты и на Маэстро заглядываешься? Оставь его мне. Пожалуйста.
Алекса застыла, пораженная этой несправедливой, слепой агрессией. Она хотела закричать, доказать, что Виктор опасен, но поняла: Ив уже глубоко в его паутине. Она добровольно пьет этот сладкий яд, и любые предупреждения сделают Алексу врагом номер один.
— Я просто не хочу, чтобы тебя сломали, — тихо ответила Алекса, отступая на шаг.
— Меня никто не ломает, — отрезала Ив, выпрямляя спину, но её подбородок едва заметно дрожал. — Я иду к нему в кабинет. Ему нужно занести эти документы.
Она повернулась и быстро покинула библиотеку, оставив после себя тяжелый аромат своих новых, слишком взрослых духов.
Алекса осталась одна в звенящей тишине. Чувство надвигающейся катастрофы стало удушающим. Она не могла бросить Ив, но и пойти за ней означало сорвать маски окончательно.
Проведя рукой по лицу, она решила вернуться в общежитие, но на выходе из жилого крыла её перехватил Марк — один из парней «Золотой Касты». Он стоял, прислонившись к готической арке, и лениво подбрасывал в воздух яблоко.
— Эй, Шпилька, — окликнул он её, преграждая путь. — Твой боевой задор сегодня оценили все. Но Доминик просил передать, что ждет тебя в одиннадцать на старой смотровой башне. И если ты не придешь, он пообещал рассказать Маэстро Виктору, кто именно украл ключи от тренировочного зала в прошлый четверг.
Марк подмигнул ей, откусил яблоко и пошел дальше по коридору, оставив Алексу один на один с бушующим внутри штормом.
Доминик затягивал петлю на её шее всё сильнее, используя каждую её уязвимость. Виктор наблюдал за ней из темноты своего кабинета, ломая её технику и волю. А Ив медленно шла на дно ради мужчины, который не знал пощады. Накал страстей в «Сан-Мишель» приближался к той точке, после которой контур защиты должен был взорваться.
Глава 3: Ночные уколы
Смотровая башня «Сан-Мишель» утопала в густом прибрежном тумане, который клочьями цеплялся за серые каменные зубцы. Ветер с залива здесь, на высоте, казался ледяным, заставляя влажную после вечерней тренировки одежду липнуть к телу.
Алекса поднялась по винтовой лестнице, тяжело дыша. Каждая ступень отзывалась гулом в натруженных мышцах ног, но ярость, горевшая внутри, служила лучшим топливом. В одиннадцать часов тусклый свет луны едва пробивался сквозь облака, очерчивая на старой каменной площадке силуэт мужчины.
Доминик сидел на парапете, свесив одну ногу в бездну. Он небрежно крутил в руке рапиру, и ее тонкое лезвие со свистом рассекало туманный воздух. Возле его ног на каменных плитах лежали две маски и защитный жилет.
— Пришла, — не оборачиваясь, хрипло произнес он. Его голос легко перекрыл шум ветра. — А я уже думал, что мне придется идти к Маэстро с докладом.
— Ты ничтожество, Гратис, — Алекса шагнула на площадку, сжимая кулаки. — Шантаж? Серьезно? Это всё, на что способен капитан сборной, когда его эго уязвлено на глазах у тренера?
Доминик лениво повернул голову. В полумраке его глаза казались абсолютно черными, лишенными малейшего намека на жалость. Он поднялся на ноги, и его мощная фигура мгновенно перекрыла ей путь назад, к лестнице. В его движениях не было дневной вальяжности — только концентрированная, хищная готовность.
— Мое эго в полном порядке,
— Никогда, — выплюнула Алекса, вскидывая подбородок.
— Посмотрим, — на его губах заиграла опасная, сытая улыбка. Он носком обуви подтолкнул к ней вторую рапиру, лежавшую на полу. — Правила просты. Приватный поединок. Пять уколов. Без судей, без защитных датчиков — только мы и чистая сталь. Если побеждаешь ты, я забываю про ключи и больше не трогаю тебя на тренировках. Если побеждаю я… ты выполняешь любое мое желание. Прямо здесь.
Алекса посмотрела на оружие у своих ног. Сердце бешено заколотило в грудную клетку, разгоняя по венам чистый адреналин. Это было безумие. Драться на скользких от сырости каменных плитах, на высоте тридцати метров, без полной экипировки — безумие в чистом виде. Но страх в ней всегда уступал место гордости.