Ева Дамиано – Шпилька для Маэстро. Порочный рисунок боя (страница 2)
Виктор остановился по центру. Он не стал повышать голос — его низкий, ровный баритон и так заставил всех выпрямить спины.
— Господа, — произнес Маэстро, и его взгляд на секунду задержался на Алексе, подмечая ее прерывистое дыхание, а затем перетек на Доминика. — В этом сезоне правила «Сан-Мишель» меняются. Мне плевать на ваши фамилии, ваши счета и ваши прошлые заслуги. На моих дорожках вы будете исходить потом и кровью. Тот, кто решит, что он выше системы, вылетит из этого зала быстрее, чем успеет снять маску.
Он сделал паузу, и атмосфера в зале стала настолько плотной, что казалось, ее можно резать ножом.
— Гратис, — Виктор посмотрел прямо на Доминика. — К барьеру. Покажи мне, за что тебя называют капитаном. И выбери себе соперника для первой демонстрации.
Доминик медленно улыбнулся, не отводя взгляда от Алексы. Он поднял рапиру и указал кончиком клинка прямо в ее грудь.
— Шпилька. К барьеру.!
Алекса не шелохнулась, когда кончик рапиры Доминика замер в паре сантиметров от ее груди. Зал замер, предвкушая зрелище.
— Вызов принят,
Доминик едва заметно сузил глаза, его челюсть упрямо дернулась. Он ждал от нее страха или злости, но Шпилька умела держать удар при свидетелях.
Алекса сделала шаг вперед, но краем глаза заметила, что Ив больше не смотрит на нее. Подруга словно окаменела. Ее взгляд был намертво прикован к Маэстро Виктору. Ив, всегда такая циничная, острая на язык и расчетливая, сейчас смотрела на тренера широко раскрытыми, потемневшими глазами. На ее щеках проступил лихорадочный румянец, а пальцы, сжимавшие блокнот, побелели.
Виктор стоял чуть поодаль, опираясь на свою трость. Он перехватил этот уязвимый, влюбленный взгляд Ив. На его ледяном лице не дрогнул ни один мускул, но в глубине серых глаз промелькнуло сытое, снисходительное понимание. Он привык к такой реакции. Для него эта девчонка была прочитанной книгой, легкой добычей, которой он, если захочет, воспользуется мимоходом, даже не снимая перчаток.
Алексу обдало волной липкого предчувствия.
— К барьеру, — скомандовал Виктор. Его низкий голос заставил Алексу мгновенно повернуться к дорожке.
Они с Домиником надели маски. Мир снова сузился до железной сетки.
— En garde! — эхом разнеслось по залу.
Доминик атаковал яростно, но теперь, под надзором Виктора, его движения стали более академичными, хотя в каждый выпад он вкладывал всю свою тяжелую силу. Алекса маневрировала, ее рапира плела кружевную защиту. Сталь звенела без умолку. Они сошлись в ближнем бою, гарда к гарде.
— Расслабься,
— Хватит болтать, покажи класс, золотоискатель, — огрызнулась она, выкручивая кисть и совершая резкий обвод.
— Стоп! — ледяной голос Виктора разрезал воздух. Ударом трости по полу он остановил поединок. — Гратис, грязно. Вы валитесь корпусом. Алекса — защита хороша, но у вас провалена левая нога при выпаде.
Виктор медленно подошел к Алексе со спины. Его присутствие ощущалось как приближение грозового фронта. Он не спрашивал разрешения — он просто выставил трость, заставив Доминика отступить на шаг, а сам шагнул в ее личную зону.
Его ладонь в тонкой черной коже легла на ее талию, жестко фиксируя бедро, а пальцы второй руки безжалостно сжали ее правое запястье, корректируя угол наклона рапиры. Это прикосновение было холодным, профессиональным, но в нем сквозила такая откровенная, властная жестокость, что у Алексы перехватило дыхание. От Маэстро пахло дорогим табаком и морозным утром.
— Выпрямите спину, Алекса, — негромко произнес Виктор, наклонившись так, что его дыхание коснулось ее уха через сетку маски. — Вы гибки, но слишком строптивы. Я заставлю ваш клинок подчиняться моему ритму. Запомните это положение.
Это было больше, чем просто корректировка стойки. Это был знак жестокого, холодного внимания. Демонстрация силы перед всем классом.
Алекса почувствовала, как на нее обрушились сразу два взгляда.
Первый — умоляющий, полный скрытой боли и ревности взгляд Ив, которая стояла у стены, кусая губы до крови. Она видела, как мужчина, в которого она влюбилась секунду назад, прикасается к ее единственной подруге.
Второй — бешеный, налитый кровью взгляд Доминика. Гратис стоял напротив, тяжело дыша, его пальцы так сильно сжали рукоять оружия, что костяшки побелели. Его собственнический инстинкт, проснувшийся еще ночью в темноте зала, сейчас был уязвлен до предела. Тот факт, что Маэстро выделяет Алексу, взбесил капитана.
Между Домиником и Виктором в ту же секунду пронеслась невидимая искра. Мужчины скрестили взгляды над головой Алексы. Молодой, порочный альфа-самец встретился лицом к лицу со зрелым, опытным хищником, который только что обозначил свои права на эту дорожку.
— Тренировка окончена, — сухо бросил Виктор, отпуская талию Алексы, словно ничего не произошло. — Все свободны. Гратис, задержитесь.
Доминик медленно снял маску, его лицо было искажено злостью. Он посмотрел на Алексу в упор, и в его темных глазах читалось обещание устроить ей настоящий ад. Скрытое соперничество между ними и тренером закрутилось в тугой, опасный узел.
Контур замкнулся снова, но теперь ставки возросли трижды.
Глава 2: Академия «Сан-Мишель»
После той утренней тренировки воздух в «Сан-Мишель» стал окончательно токсичным. Алекса чувствовала это каждой порой. Но настоящим ударом для неё стало молчание Ив. Всю следующую неделю подруга словно отдалилась, запершись в своей раковине. Она больше не подшучивала над «Золотой Кастой» и постоянно пропадала в тренерской части замка, вызываясь то разбирать старые архивы, то помогать с аналитикой турнирных таблиц для Маэстро.
— Ты с ума сошла? Ты понимаешь, с кем играешь? — Алекса попыталась остановить её в коридоре перед началом вечерних занятий.
Ив лишь дернула плечом, пряча подведённые черным глаза. В её взгляде больше не было прежней ясности — только слепая, лихорадочная покорность.
— Он гений, Лекс. Ты просто не понимаешь его. Он… он обещал помочь мне с рекомендацией для федерации, — тихо соврала Ив, но её предательски дрожащие губы выдавали правду: Виктор уже пустил её в свой контур, позволяя крутиться рядом, выполнять мелкие поручения и греться в лучах своего ледяного, снисходительного внимания.
Алексу тошнило от бессилия. Она видела, как Маэстро ломает волю её подруги, даже не прилагая усилий, но сделать ничего не могла. Виктор оставался неприкасаемым богом академии.
Тем же вечером зал «Сан-Мишель» превратился в филиал ада. Виктор выжимал из старшего курса все соки. Кондиционеры не справлялись, по белой форме градом катился пот, а мышцы Алексы горели так, словно их наливали свинцом.
— Алекса, еще пятьдесят выпадов на мишени. Быстрее! Вы спите на дорожке! — разносился по залу резкий, хлёсткий голос Виктора.
Он стоял неподалеку, его пальцы лениво постукивали по серебряному набалдашнику трости. Каждый раз, когда он подходил ближе, Алекса внутренне сжималась, ожидая его жестких прикосновений. Но сегодня Маэстро выбрал другую тактику — он изнурял её морально, заставляя работать до потемнения в глазах, проверяя предел её гордой выносливости.
Когда раздался финальный свисток, возвещающий об окончании тренировки, Алекса едва держалась на ногах. Колет казался стокилограммовым панцирем. На неслушающихся, ватных ногах она поплелась в женскую раздевалку, мечтая только о ледяном душе.
Зал быстро опустел, но, войдя в полумрак раздевалки, она поняла, что совершила ошибку.
Дверь за её спиной резко захлопнулась, и послышался сухой щелчок провернувшегося ключа.
Алекса мгновенно обернулась, выставив перед собой рапиру, которую еще не успела убрать в чехол. Из тени между рядами железных шкафчиков медленно вышел Доминик. Он уже успел снять верх экипировки, оставшись в одной мокрой от пота майке, которая облепляла его мощную, рельефную грудь и пресс. Его темные волосы были взъерошены, а в глазах горел первобытный, опасный огонь.
— Ты потерял страх,
— Мне плевать на Виктора, — Доминик выплюнул имя тренера с такой яростью, что воздух, казалось, заискрил. Он сделал шаг вперед, проигнорировав оружие. Остриё рапиры упёрлось ему прямо в ложбинку между ключицами, но он даже не моргнул. — Мне плевать на его правила. И мне очень не понравилось то, как наш Маэстро лапал тебя за талию на дорожке.
— Он корректировал мою стойку! — огрызнулась Алекса, пытаясь удержать дистанцию, но руки предательски дрожали от усталости.
— На дорожке тебя имею право касаться только я,
Доминик сделал резкий, молниеносный выпад рукой. Он перехватил пальцами гибкое лезвие её рапиры, уводя его в сторону, и в один шаг сократил расстояние между ними до нуля. Прежде чем она успела вскрикнуть, его тяжелое, горячее тело впечатало её в железную дверцу шкафчика. Металл за её спиной гулко зазвенел.