Ева Дамиано – Шпилька для Маэстро. Порочный рисунок боя (страница 1)
Ева Дамиано
Шпилька для Маэстро. Порочный рисунок боя
Пролог. Первое касание
Часы на готической башне академии «Сан-Мишель» глухо отбили два часа ночи. В главном тренировочном зале царил густой, осязаемый полумрак, рассекаемый лишь узкой полосой лунного света, которая падала сквозь витражное окно. В этом воздухе, пахнущем металлом, канифолью и старой кожей, каждый вдох казался колючим.
Алекса стояла на металлической фехтовальной дорожке. На ней был черный тренировочный колет, плотно облегающий тело, и брюки в тон. Белая форма осталась в шкафчике — сегодня ей не нужны были официальные маркеры. В ее руке покоилась рапира. Тонкий клинок послушно вибрировал, отзываясь на малейшее движение ее сильных, покрытых мелкими мозолями пальцев. Она сделала глубокий вдох, успокаивая бешеный ритм сердца, и медленно опустила на лицо черную сетчатую маску. Мир вокруг сузился до узких прорезей для глаз.
Она знала, что нарушает все. Комендантский час, устав академии, правила безопасности. Но жажда адреналина и дикое, удушающее чувство соперничества, которое выжигало ее изнутри последние три недели, не оставляли выбора.
Шаги на другом конце зала раздались беззвучно. Из Тени выступил силуэт. Он был выше ее на голову, шире в плечах, и в каждом его шаге сквозила ленивая, порочная грация человека, привыкшего брать то, что принадлежит ему по праву рождения. Доминик. Его лицо тоже скрывала глухая черная маска, но Алекса узнала бы этот разворот плеч и эту издевательскую, надменную осанку из тысячи. Капитан сборной. Наследник многомиллионного состояния. Ее личный кошмар и главный соперник, превративший ее жизнь в «Сан-Мишель» в ментальную бойню.
Он не произнес ни слова. В этой тишине слова были бы лишними. Доминик медленно поднял свое оружие, салютуя ей с явным оттенком пренебрежения.
— Пришла, выскочка, — считала она по движению его плеч, хоть он и промолчал.
Алекса ответила резким, сухим салютом. Клинки скрестились по центру дорожки с тонким, хищным звоном.
Доминик атаковал первым — безжалостно, стремительно, обрушивая на нее серию сокрушительных выпадов. Он двигался с сумасшедшей скоростью, заставляя Алексу отступать к самому краю зоны. Его клинок скользил по ее рапире, высекая невидимые искры. Металл пел свою карательную песню. Доминик явно пытался подавить ее своей физической силой, загнать в угол, заставить сломаться и просить о пощаде.
Но Алекса была сделана из другого теста. Гордая, упрямая, она поймала его ритм, уклонилась от тяжелого батмана и с кошачьей ловкостью сделала шаг в сторону, уходя с линии атаки. Ее рапира молниеносно взвилась вверх, обходя его защиту, и жестко уколола Доминика прямо в область сердца.
Электронная система фиксации уколов была отключена, но они оба почувствовали это касание. Доминик на секунду замер. Под маской послышался его тяжелый, прерывистый вдох. Ненависть между ними, копившаяся неделями в душных раздевалках и под надзором преподавателей, мгновенно вспыхнула, превращаясь в чистый, первобытный пожар.
Он глухо рыкнул и пошел в новое наступление — на этот раз грязно, нарушая все спортивные каноны. Он сократил дистанцию до критического минимума, сминая ее оборону корпусом. Клинки сцепились у самых гард. Доминик навалился на нее всем своим огромным, литым весом, впечатывая Алексу спиной в холодную стену зала. Металлическое оружие оказалось зажато между их телами, а их маски соприкоснулись с сухим стуком.
Через сетку Алекса видела, как бешено блестят его темные глаза. От него пахло дорогим парфюмом, горьким потом и чистой, неразбавленной яростью. Его тяжелое дыхание обжигало ее шею сквозь тонкую ткань колета.
— Ты думаешь, что сможешь победить меня на моей территории, Алекса? — его голос, сорванный до опасного, интимного хрипа, прозвучал прямо у ее уха. — Ты здесь никто. Нищенка со стипендией, возомнившая себя королевой клинка.
— Пошел ты, Доминик, — выдохнула она, судорожно вжимаясь пальцами в рукоять рапиры и пытаясь оттолкнуть его. Но ее тело предательски отозвалось на эту близость волной тягучего, запретного жара. Каждая клетка внутри нее кричала от этого дикого контраста ненависти и физического притяжения.
Доминик не отстранился. Напротив, он сильнее прижал ее к каменной кладке, блокируя ее бедра своими. Его свободная рука в жесткой кожаной перчатке взлетела вверх, пальцы грубо перехватили ее за горло, заставляя закинуть голову. Это было полное, варварское нарушение всех границ.
В этот момент в глубине коридора, за массивными дубовыми дверями зала, раздался тяжелый, размеренный стук трости с серебряным набалдашником. Этот звук заставил обоих замереть. Опасный, гипнотический ритм, который они знали слишком хорошо.
Маэстро Виктор. Новый главный тренер «Сан-Мишель». Мужчина, чья холодная, расчетливая жестокость держала в страхе всю академию. Архитектор их тренировок, который наблюдал за ними обоими как за подопытными хищниками в клетке.
Доминик медленно, неохотно ослабил хватку, но перед тем, как отпустить Алексу, его пальцы в перчатке скользнули по ее подбородку, оставляя на коже горящий след. Он сделал шаг назад, растворяясь в темноте противоположного выхода за секунду до того, как тяжелые двери зала начали медленно отворяться.
Алекса осталась стоять у стены, тяжело дыша и прижимая ладонь к пылающей шее. Маска скрывала ее лицо, но контур ее прежнего, безопасного мира был нарушен. Игра началась, и пути назад больше не было.
Глава 1: Ментальный контур
Утреннее солнце «Сан-Мишель» не грело — оно лишь подчеркивало холодный блеск готических сводов и безупречную чистоту фехтовальных дорожек. Главный зал академии был заполнен гулом голосов, шуршанием экипировки и сухим треском клинков. Старший курс разминался перед первой официальной тренировкой сезона.
Алекса стояла у панорамного зеркала, методично затягивая ремни на левом боку своего белоснежного колета. Ее пальцы слегка подрагивали, а шея, где еще ночью лежали тяжелые пальцы в кожаной перчатке, до сих пор горела. Она всматривалась в свое отражение, пытаясь вернуть лицу маску безразличия.
— Твой пульс сейчас выдает тебя с головой, Лекс, — Ив подошла со спины, бросив на скамейку свой блокнот. Она оперлась плечом о зеркало, внимательно разглядывая подругу. — Ты либо не спала всю ночь, либо… опять устроила самосуд на дорожке?
— Просто предвкушаю встречу с нашей элитой, — Алекса дернула плечом, застегивая воротник-стойку, полностью скрывающий ключицы. — Ничего нового.
— Ну да, конечно, — Ив понизила голос, кивнув в сторону входа. — Твой «любимый» кошмар как раз соизволил явиться.
Двери зала распахнулись, и внутрь вошла «Золотая Каста». Доминик шел в центре, небрежно накинув колет на одно плечо. Его белоснежная рубашка была мокрой от пота после ранней пробежки, а темные волосы растрепались. Справа от него Кристиан громко смеялся, крутя в руках рапиру, а Марк лениво листал что-то в телефоне. Они выглядели так, будто этот замок, эти дорожки и сами люди вокруг были куплены их отцами еще до их рождения.
Доминик мазнул взглядом по залу и мгновенно зафиксировал Алексу. Его губы дрогнули в едва заметной, издевательской усмешке. Он отделился от друзей и направился прямо к ее сектору, сокращая расстояние с той самой ленивой грацией, от которой у Алексы внутри все сжималось.
— Надо же, Шпилька уже на месте, — Доминик остановился в двух шагах, бросив свое оружие на судейский стол. Он оглядел ее с ног до головы, и в его глазах вспыхнул опасный, утренний блеск. — И даже без опозданий. Надеюсь, ты успела затупить свой клинок? Не хотелось бы, чтобы ты снова поцарапала то, что тебе не по карману.
Алекса медленно повернулась к нему, скрестив руки на груди. Ей приходилось закидывать голову, чтобы смотреть ему в глаза, но ее взгляд был жестким, как дамасская сталь.
— Не переживай, Ваше Высочество, — выдохнула она, намеренно растягивая слова. — Для твоего эго у меня всегда заточено особое оружие. Смотри не сорвись с дорожки, когда я снова оформлю тебе укол в сердце. Мне показалось, ночью ты дышал слишком тяжело для капитана.
Глаза Доминика потемнели. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в ее личное пространство так резко, что Ив инстинктивно отступила на полшага. От него пахло кедром, дорогой кожей и той дикой, притягательной угрозой, которой Алекса так отчаянно пыталась сопротивляться. Он наклонился к ее уху, так близко, что его губы почти коснулись нежной кожи над воротником.
— Ночью ты слишком много себе возомнила, Шпилька, — прошептал он, и его голос завибрировал глубоко в ее груди. — Настоящий бой происходит при свете дня. И сегодня я заставлю тебя встать на колени. Буквально.
Алекса сжала зубы, чувствуя, как по телу разливается удушающий, злой жар. Она хотела ответить, но в этот момент зал мгновенно затих. Настолько резко, что стал слышен шорох шагов у главного входа.
По центральной дорожке шел Маэстро Виктор.
Новый главный тренер «Сан-Мишель» выглядел как воплощение безупречного, пугающего порядка. Черный классический костюм, идеально отглаженная сорочка и тяжелая трость с серебряным набалдашником в правой руке. Каждый удар этой трости о паркет звучал как метроном, отсчитывающий секунды до начала их общей казни. Его лицо, высеченное из камня, не выражало ничего, кроме ледяного превосходства, а серые, сканирующие глаза медленно осматривали построение студентов.