Ева Дамиано – Алый зверь Блэкуотер (страница 7)

Он не убрал руку. Он оставил ее там, тяжелую и властную, создавая невыносимый контраст между жаром ее тела и холодом его воли. Элани замерла, боясь даже вздохнуть. Она смотрела в его лицо — лицо принца из самой нехорошей сказки, которую только можно вообразить. В этом взгляде была бездна, которая не предлагала спасения.

— Ты ненавидишь меня, — прошептала она, чувствуя, как слезы злости закипают в глазах.

— Я тебя охраняю, — Роланд усмехнулся, не отводя глаз. — А от кого — от брата или от тебя самой — решу по ходу дела. Спи, Красная Шапочка. Твой волк сегодня сыт, а я... я просто люблю смотреть, как добыча мучается.

И он остался сидеть, не сводя с нее немигающего взгляда, пока лунный свет медленно полз по полу, превращая ее спальню в еще одну изысканную камеру пыток Блэкуотера.

Элани долго не мигала, впиваясь взглядом в его зрачки. Она искала там хотя бы искру, крошечный всполох той жажды, которая сжигала каждого мужчину в этом замке. Даже Алистер, при всей его ледяной жестокости, горел, когда брал ее. А здесь... только мертвые угли и безграничная, вымораживающая скука. Роланд смотрел на нее так, будто она была заурядным предметом мебели, а не женщиной, из-за которой Морган терял рассудок.

«Ты захочешь меня. Ты будешь скулить у моих ног, принц проклятого леса», — эта мысль стала ее последним убежищем перед сном. С ней она и провалилась в тяжелое забытье. Ей снилось, что Роланд поддался. Снилось, как его холодная спесь лопается, и он, жалкий, стонущий, молит ее о прикосновении, пока она насмешливо перебирает его шелковистые волосы.

Глава 4: Со вкусом кофе

— Вставай.

Резкий голос вырвал ее из триумфального сна. Элани вздрогнула, распахивая глаза. В комнате царил серый сумрак.

— Но еще ночь... — прохрипела она, пытаясь сбросить остатки наваждения.

— Нет, уже рассвет. Живо.

Она поднималась тяжело, чувствуя каждое повреждение, нанесенное вчера. Тело превратилось в карту боли и памяти: соски опухли и горели, укусы на плечах ныли, синяки на бедрах от пальцев Варга налились багровым. А между ног все еще тлел неугасающий пожар, раздраженный вчерашним «замком» Роланда.

Она умывалась, чувствуя на спине его немигающий взгляд. Элани нарочно осталась в одной юбке, позволяя прохладному утреннему воздуху касаться обнаженной груди. Она видела в зеркале, как Роланд лениво рассматривает ее опухшие соски, но в его лице не изменился ни один мускул. Скука. Сплошная, невыносимая скука.

Служанка, вошедшая с подносом, дрожала так, что чашки звенели. Роланд взял кофе и принялся пить его мелкими глотками, смакуя горечь и обжигающий жар. Элани злилась. Ее бесило, что он здесь, в ее пространстве, ведет себя как заскучавший зритель на плохом спектакле.

Когда она наконец оделась и собралась выйти, Роланд преградил ей путь. Он шагнул вплотную, обдав её горячим, пахнущим кофе дыханием.

— Погоди. Не хватает кое-чего. Важной детали.

Элани замерла, ожидая чего угодно — пощечины или поцелуя. Но Роланд медленно, с достоинством хирурга, присел и поднял край ее юбки. Служанка в углу застыла, едва не выронив поднос, и поспешно спрятала глаза, боясь даже дышать.

Роланд провел двумя пальцами по самому влажному, полыхающему месту Элани, заставив ее всхлипнуть от неожиданности. А затем, выпрямившись, он медленно, почти нежно, поставил этими пальцами мазки ей за ушами, там, где обычно наносят духи.

Запах ее собственного возбуждения, смешанный с ароматом ночного греха, окутал ее порочной вуалью.

— Вот теперь правильно, — Роланд усмехнулся, глядя на то, как ее лицо заливает пунцовая краска. — Теперь каждый в коридоре будет знать, чья ты сука, даже не глядя на твои синяки. Иди, Красная Шапочка. Пирожки сами себя не доставят.

Роланд теперь следовал за ней как тень — бесшумный, высокомерный и пугающе спокойный. Когда они вошли в кабинет Алистера, Элани чувствовала себя натянутой струной. На ней была строгая рубашка с высоким воротом, призванная скрыть следы ночного безумия, но тонкая ткань лишь сильнее подчеркивала ее состояние. Крупные, болезненно опухшие соски отчетливо проступали сквозь материал, при каждом движении задевая ворс, отчего между бедер снова начинало пульсировать.

Алистер сидел за столом, погруженный в бумаги, и поначалу даже не поднял головы. Лишь на мгновение его взгляд — острый, как бритва, и жадный — мазнул по ее фигуре. Это было не приветствие, а проверка собственности, обещание того, что вечером счет будет предъявлен.

Зато брату он был искренне рад. Алистер рассмеялся какому-то замечанию Роланда, и они заговорили о делах Цитадели, полностью игнорируя Элани. Она стояла у стены, словно дорогой предмет интерьера, забытая и ненужная.

Вскоре двери снова распахнулись. Вошли двое мужчин из числа высших офицеров, а за ними — девушка. Она была ослепительна: фарфоровая кожа, копна золотистых волос и ледяная грация. Элани почувствовала, как внутри всё сжимается от ядовитой ревности. Гостья держалась с безупречной вежливой улыбкой, пока мужчины обменивались рукопожатиями и шутками.

Когда Роланд на мгновение оказался совсем рядом, Элани не выдержала. Склонив голову, она едва слышно прошипела ему в самое ухо:

— Ты увлечен мужчинами, Роланд. Теперь мне все ясно. Это объясняет твою... скуку.

Он лишь насмешливо вскинул бровь, одарив ее взглядом, полным снисхождения к ее глупости. Не удостоив ее ответом, он лениво опустился в глубокое кресло у камина.

— Иди сюда, Мира, — позвал он.

Золотистая красавица скользнула к нему. Проходя мимо Элани, она одарила её такой ядовитой, торжествующей улыбкой, что у той перехватило дыхание от унижения. Мира грациозно опустилась на колени между ног Роланда.

Элани не сдержалась и тихо ахнула, когда увидела, как Роланд освобождает свое тяжелое, внушительное оружие. Элани невольно засмотрелась, рот ее сам приоткрылся — упругая, тугая плоть его была прекрасна, словно выточена из камня рукой мастера. В этот момент Алистер, стоявший рядом с Элани, железной рукой перехватил ее за плечи и с силой выпрямил ее спину — так поправляют замявшиеся шторы или ровняют стойку гвардейца. Его пальцы больно впились в ключицы, заставляя ее смотреть вперед.

— Не сутулься, — холодно бросил он. — Смотри.

И Элани смотрела. Она видела, как безупречная Мира берет превосходное, словно нарочно созданное в качестве украшения мужчины орудие Роланда, как ее губы работают с профессиональной тщательностью. А самое страшное было в самом Роланде. Он даже не сбил дыхание. Откинувшись на спинку кресла, он продолжал обсуждать поставки провианта и укрепление южных рубежей, изредка запуская пальцы в золотые волосы девушки, словно поглаживая гончую.

Для них это было обыденностью. Пока Мира обслуживала Роланда на глазах у всех, мужчины продолжали смеяться, словно в комнате не происходило ничего из ряда вон выходящего. Элани чувствовала, как ее лицо пылает, а запах, который Роланд нанес ей за уши утром, становится невыносимо острым, смешиваясь со стыдом и нарастающим, безумным возбуждением. Она была здесь лишь зрителем в чужой, идеально отлаженной пошлой игре.

В тот момент, когда маска ледяного спокойствия на лице Роланда наконец дала трещину — дыхание сбилось, а пальцы судорожно впились в золотистые волосы Миры — Элани поняла: девица у его ног получила свой «завтрак». В этот же миг Алистер, не отрывая взгляда от брата, резко и больно сжал сосок Элани прямо через ткань рубашки.

Резкая вспышка боли прошила ее насквозь.

— Ах! — Элани вскрикнула, не в силах сдержаться.

Хлесткий удар ладонью по щеке заставил её голову мотнуться в сторону. Кожа мгновенно вспыхнула, в ушах зазвенело. — Я не разрешал тебе шуметь, — ледяным тоном произнес Алистер. Его глаза были темными, как грозовое небо. — Я к тебе обращаюсь! Ты что, не слышишь?

Элани медленно повернула к нему лицо. Ее глаза сверкали яростью и непролитыми слезами, щека горела багровым пятном, а сосок продолжал пульсировать от грубого захвата. Она выглядела как загнанный зверь, который готов вцепиться в горло даже богу.

Алистер, игнорируя ее гнев, заговорил деловым, сухим тоном, словно ничего не произошло.

— Твоя роль на сегодня не изменилась. Ты по-прежнему мой курьер. Здесь, — он указал на пачку писем на столе, — депеши для северного аванпоста. Тебе зашьют их в плащ. Там тебя встретят. Если по пути решишь, что клеймо Блэкуотера можно спрятать — вспомни, что Роланд будет следовать за тобой.

Он подошел ближе, заставляя ее вжаться спиной в стену, и прошептал так, чтобы слышала только она:

— Ты — сосуд для моих тайн и моих желаний. Не разочаруй меня, Красная Шапочка. Доставь груз, или я позволю Роланду закончить то, что Мира начала сегодня утром. Только в его версии это тебе не понравится.

Он отстранился, кивком указывая на дверь.

— Свободна. Выполняй.

Элани схватила письма, чувствуя на себе насмешливый, удовлетворенный взгляд Роланда, который уже лениво застегивал одежду, и вышла из кабинета. Ее тело ныло, гордость была растоптана, но огонь внутри только разгорался — теперь она знала, что в этой игре нет правил, есть только те, кто держит поводок, и те, кто учится перегрызать его.

Девица выскользнула из кабинета следом за Элани, двигаясь с той же кошачьей грацией, что и у ног Роланда. Она притормозила всего в шаге, намеренно вторгаясь в личное пространство, и медленно, с вызывающим наслаждением, утерла рот тыльной стороной ладони.