Ева Дамиано – Алый зверь Блэкуотер (страница 4)

Марта не просто принимала его — она стонала, вгрызаясь в солому, и ее бедра двигались в такт его резким толчкам с той же неистовостью, которую она видела у Элани на ковре в Большом зале. Она воплощала свою извращенную фантазию, суррогат того, что ей никогда не было позволено получить от Хозяина. Конюх был лишь инструментом, грубой заменой того темного величия, которое источал Алистер Варг.

Элани остановилась в тени массивной балки, сложив руки на груди. Она смотрела на них без брезгливости — скорее с холодным, отстраненным любопытством исследователя. Она видела, как Марта выгибает спину, как ее пальцы судорожно скребут землю, пытаясь имитировать ту покорность, которую Элани проявляла перед Волком.

Но в движениях служанки не было той искры, того подлинного разрушения, которое дарил Варг. Это была всего лишь плоть, бьющаяся о плоть, бегство от реальности, а не полное растворение в ней.

Марта на мгновение повернула голову, и их взгляды встретились. В глазах служанки вспыхнул дикий, животный ужас, смешанный с позором, но она не остановилась — она лишь сильнее вжалась в сено, и ее стон превратился в надрывный всхлип. Она знала, что Элани видит ее насквозь. Видит, что этот конюх для нее — всего лишь попытка коснуться тени того огня, в котором Элани горела по-настоящему.

— Продолжайте, — негромко произнесла Элани, и ее голос, низкий и властный, заставил конюха на секунду сбиться с ритма. — Овцам тоже нужно как-то согреваться в тени Цитадели.

Она развернулась и вышла из конюшни, оставив их в этом душном, пахнущем отчаянием сумраке. Ей не было дела до их возни. Она знала, что сегодня ночью, когда луна взойдет над Мервым Лесом, Алистер Варг снова придет за ней, и никакое сено и никакие конюхи не заменят того ледяного восторга, который ждет ее в его руках. Она была волчицей, и жалкие попытки овец подражать ее хищной грации лишь вызывали у нее легкую, презрительную улыбку.

Элани вышла из конюшни, щурясь от серого света двора, и все еще чувствовала во рту привкус горькой эссенции. Она не успела сделать и десяти шагов, как тяжелая рука в кожаной перчатке больно перехватила ее за локоть.

Это был один из гвардейцев Цитадели — высокий, с холодными глазами и острыми чертами лица.

— Его Светлость герцог Алистер требует тебя. Немедленно, — процедил он, дергая ее на себя так сильно, что она едва не споткнулась.

Пока он вел ее по бесконечным каменным переходам, стражник не упускал возможности показать свою власть. Его свободная рука бесцеремонно скользнула по ее бедру, забираясь под тяжелый шелк платья, а затем грубо сжала ягодицу. Он прижал ее к стене в тенистом повороте коридора, обдав запахом табака и железа, и его пальцы больно впились в ее грудь, едва не разрывая корсет.

Элани не вскрикнула. Она лишь запрокинула голову и залилась хриплым, издевательским смехом, глядя прямо в его горящие от похоти глаза.

— Облезешь, красавчик, — выдохнула она ему в самые губы. — Ты можешь трогать меня, пока Хозяин не видит, но ты знаешь, что случится с твоими руками, если он почувствует на мне твой запах. Ты всего лишь пес, который лижет объедки с королевского стола.

Стражник побледнел, его пальцы на секунду дрогнули, но он лишь сильнее толкнул ее вперед, к массивным дверям малого кабинета.

— Входи, дрянь. Посмотрим, как ты будешь смеяться там.

Элани ввалилась в кабинет с той же вызывающей грацией, с которой выходила из леса. Алистер Варг сидел в кресле, а напротив него, бледный как полотно, стоял Морган. Воздух в комнате был пропитан напряжением: Морган явно уже успел доложить о «неподобающем поведении» гостьи.

Элани не дожидаясь приглашения, прошла к столу, по-хозяйски снова закинула ноги на полированную поверхность, выставляя напоказ истерзанные кружева и полоску кожи, которой только что касался гвардеец.

— Твои слуги слишком суетливы, господин герцог, — бросила она, хватая бокал с вином и насмешливо глядя на Моргана, чьи зрачки расширились до предела при виде её задранного подола. — Один лапает меня в коридорах, другой дрожит над бумагами, пытаясь скрыть, как у него сводит нутро. Неужели в этой Цитадели только ты знаешь, что делать с женщиной, а не только с ее тенью?

Морган дернулся, его лицо залила пунцовая краска ярости и стыда. Он посмотрел на Варга, ожидая приказа выпороть дерзкую девчонку, но Алистер лишь медленно поднялся с места. В его глазах зажегся тот самый золотистый огонь, который не сулил ничего хорошего.

— Мои слуги берут то, что я позволяю им брать, Элани, — голос Варга вибрировал, пробирая до костей. — Но ты... ты, кажется, решила, что мои метки дают тебе право насмехаться над порядком моего дома. Морган, не уходи. Раз уж ты так жаждал протокола, ты увидишь, как я исполняю высший закон Блэкуотера.

Он подошел к столу, и одним резким движением смахнул все — бумаги, чернильницы, карты — на пол. Элани оказалась прижата спиной к холодному дереву, а ее ноги, которые она так смело задирала, теперь были широко разведены его властными руками.

— Смотри, Морган, — рыкнул герцог. — Смотри внимательно, чтобы в следующий раз, когда ты захочешь прочитать ей нотации, ты помнил вкус её позора.

Алистер не спешил. Он запустил пальцы в ее спутанные волосы, оттягивая голову назад так, что Элани была вынуждена выгнуть шею, подставляя горло под его безжалостные ласки. Его вторая рука, грубая и тяжелая, скользнула вниз, терзая ее грудь через разорванный корсет, сминая плоть с такой силой, что на бледной коже мгновенно расцветали алые пятна.

Морган стоял в двух шагах, вцепившись пальцами в край подоконника. Его дыхание стало свистящим, неровным; он не мог отвести глаз от того, как Хозяин властно разворачивает Элани, ставя ее на колени на край стола лицом к помощнику. Алистер специально раздвинул полы ее юбок так, чтобы Моргану было видно каждое сокровенное движение, каждую судорогу ее бедер.

— Посмотри на них, Элани, — прошептал Варг, и его голос был полон ядовитого веселья. — Посмотри, как они оба истекают слюной. Мой верный Морган, который боится собственной тени, и этот цепной пес за дверью, который возомнил, что может прикасаться к моему трофею. Они — лишь тени, жаждущие того порочного жара, который я позволяю тебе излучать.

Он насмешливо взглянул на Моргана, чьи колени явно начали подгибаться от невыносимого напряжения.

— Ты едва стоишь на ногах, мой друг? — Алистер усмехнулся, похлопав Элани по бедру, словно породистую кобылицу. — Твой протокол трещит по швам вместе с твоими штанами.

Внезапно Варг отстранился, оставляя Элани тяжело дышать на краю стола. В его глазах вспыхнул холодный, расчетливый блеск.

— Морган, позови ту солдатню, что привел ее. Того «красавчика», который не удержал свои руки в коридоре.

Через минуту в кабинет вошел тот самый гвардеец. Увидев растерзанную Элани и ледяное лицо Хозяина, он мгновенно вытянулся в струну, но в его взгляде все еще горела затаенная похоть.

— Ты лапал ее без моего приказа, — спокойно констатировал Алистер, опускаясь в массивное кресло и закидывая ногу на ногу. — В Блэкуотере за такое отрубают кисти. Но сегодня я добр. Раз ты ведешь себя как пес, ты и будешь служить как пес.

Варг указал пальцем на Элани, которая все еще сидела на столе, разведя ноги, вызывающе глядя на вошедшего.

— Встань перед ней на колени. И вылижи ее. Дочиста. Чтобы на ней не осталось ни капли того, что я в ней оставил, прежде чем я возьму ее снова. Живо!

Гвардеец замер, его лицо исказилось от смеси ужаса и извращенного восторга. Он бросил короткий взгляд на Алистера и, подчиняясь приказу, опустился на колени между разведенных ног Элани.

Алистер взял с подставки бокал с вином и насмешливо приподнял его, наблюдая за зрелищем. Элани обвила ногами плечи солдата, запрокинула голову назад, впиваясь ногтями в дерево стола, и ее губы искривились в победной, хищной улыбке. Она смотрела прямо в глаза Моргану, который задыхался от унижения и зависти, в то время как гвардеец, словно верная гончая, начал выполнять приказ Хозяина под его внимательным, ледяным взором.

— Видишь, Морган? — негромко произнес Варг, прихлебывая вино. — В этом доме каждый получает то, что заслуживает. Кто-то — право смотреть, кто-то — обязанность служить языком, а кто-то... — он многозначительно посмотрел на Элани, — кто-то становится причиной их безумия.

Элани чувствовала себя так, словно она — эпицентр бури, которая вот-вот разнесет эту Цитадель в щепки. Внутри нее не было ни капли того стыда, который должен был бы сжигать обычную девушку на ее месте. Герцог Варг давго уже все выжег в ней, заменив своей властной похотью. Вместо скромности в ее жилах текло жидкое пламя, смешанное с ледяным торжеством.

Она ощущала себя королевой в рубище. Наблюдая за тем, как Морган бледнеет и едва дышит, а грозный стражник, который еще десять минут назад грубо лапал ее в коридоре, теперь покорно склонил голову между ее ног, Элани испытывала мощный, сладостный прилив сил. Она поняла главную истину Блэкуотера: ее тело — это оружие. Она видела, как ее нагота и ее следы от укусов Хозяина действуют на этих мужчин сильнее, чем пыточное железо. Она наслаждалась их слабостью.

Когда язык гвардейца, напряженный и шершавый, прошелся по ее плоти, исполняя приказ Варга, Элани вздрогнула, но не от отвращения. Это был дикий, первобытный восторг от того, насколько далеко Алистер зашел в своей игре. Она чувствовала себя не просто женщиной, а сакральной жертвой, вокруг которой творится темный обряд. То, что Варг сидел в кресле и наблюдал за этим с видом скучающего бога, не унижало ее — это возносило ее. Он не ревновал, потому что знал: ее нутро, ее душа и ее крики принадлежат только ему. Остальные — лишь инструменты для ее удовольствия и его забавы.