Ева Дамиано – Алый зверь Блэкуотер (страница 2)

Элани, повинуясь его немому приказу, прижала холодный металл «Шипа» к своим губам. Она зубами ухватилась за восковую печать, чувствуя на языке вкус горькой смолы и железа. С характерным щелчком цилиндр открылся, и по залу разлился густой, дурманящий аромат эссенции Железного корня — запах, который пробуждал в мужчинах Блэкуотера их самую темную, звериную суть.

Варг протянул руку и, схватив ее за волосы, заставил запрокинуть голову. Его большой палец грубо надавил на ее нижнюю губу, заставляя рот приоткрыться.

— Ты принесла мне силу, Красная Шапочка, — прошептал он, склоняясь так низко, что их дыхание смешалось. — Но ты забыла, что сила требует жертв. Твое тело поет о том, как его брали другие. Оно требует, чтобы я переписал эту историю поверх их грязных строк.

Он взял у нее из рук открытый цилиндр, но вместо того, чтобы осушить его, он медленно наклонил сосуд над ее обнаженной грудью. Тягучая, темная жидкость тонкой струйкой потекла на ее кожу, обжигая холодом и тут же заставляя нервные окончания вспыхивать огнем. Эссенция стекала вниз, собираясь в ложбинке между грудей и пачкая истерзанные соски.

— Слизывай, — приказал он, и его глаза вспыхнули тем самым нечеловеческим янтарем, который она видела в своих кошмарах. — Если хочешь получить свою награду, ты очистишь себя сама под моим присмотром. А потом... потом я покажу тебе, почему даже егеря боятся заходить в мое логово после захода солнца.

Элани почувствовала, как по ее телу прошла судорога. Она знала, что сейчас начнется нечто, по сравнению с чем лесная прогулка покажется детской игрой, и это осознание заставило ее внутренности сжаться в сладком, болезненном предвкушении. Она была его курьером, его игрушкой, его жертвой — и в этот момент она не хотела быть никем другим.

В зале воцарилась удушливая тишина, нарушаемая лишь жадным треском поленьев и влажным звуком того, как Элани, подчиняясь его воле, пыталась собрать языком терпкую эссенцию со своей кожи, сминая свои острые груди. Варг наблюдал за этим с видом коллекционера, который созерцает гибель редкого мотылька: его тяжелый, немигающий взгляд пригвоздил ее к ковру, не давая отвести глаз.

Когда кожа ее груди снова стала сухой, а губы — пухлыми и темными от горького экстракта, Алистер перехватил «Шип». Его пальцы коснулись металла, который все еще хранил ледяной холод ночного леса.

— Ты была так щедра на угощения в лесу, — его голос стал едва различимым рокотом, предвещающим бурю. — Теперь покажи, как ты можешь служить здесь, где нет случайных свидетелей, а есть только твой Хозяин.

Он вложил пустой стальной тубус ей в руку, и Элани вздрогнула от резкого контраста между жаром своего тела и мертвенным холодом металла.

— Ласкай себя им, — приказал он, и его рука легла ей на затылок, крепко сжимая волосы. — Я хочу видеть, как эта сталь входит в тебя, напоминая о каждом грехе, который ты совершила по дороге к моему порогу. Медленно. Чтобы я слышал, как ты дрожишь.

Элани сглотнула, чувствуя, как холодный край цилиндра касается ее нежной, измученной охотниками плоти. Она начала двигаться, подчиняясь его ритму, а Алистер тем временем освободил свое плотное, пульсирующее естество, которое казалось еще более массивным на фоне ее хрупкого силуэта.

— Открой рот, Элани, — выдохнул он, и это был не вопрос, а приговор. — Сегодня ты не скажешь ни слова. Ты будешь только принимать.

Он вошел в нее резко, заполняя ее рот до самого предела, лишая возможности даже вздохнуть. Элани задохнулась, ее глаза широко распахнулись, наполняясь слезами от резкого давления, но Варг двигался в ее рту властно и методично, в то время как ее собственная рука продолжала терзать себя холодным металлом «Шипа» внизу, создавая внутри нее невыносимый диссонанс между ледяной сталью и обжигающим жаром его плоти.

Она была растянута между этими двумя полюсами боли и наслаждения, ее пальцы судорожно сжимали цилиндр, а горло принимало каждый его глубокий толчок. В этот момент в Блэкуотер-Фелл не осталось ничего, кроме этого ритма — властного, звериного и абсолютно лишенного света, именно такого, о котором она втайне молила все те долгие ночи, что провела в ожидании своего Волка.

Алистер Варг прервал свои движения так же внезапно, как и начал, заставив Элани задохнуться от пустоты, когда он рывком вырвал свою плоть из ее горла. Она закашлялась, жадно хватая ртом разреженный воздух зала, но он не дал ей ни секунды на передышку. Его пальцы, стальные и беспощадные, сильнее впились в ее волосы, вынуждая ее посмотреть ему в глаза — золотистое пламя в них теперь горело открыто, почти затмевая человеческий разум.

— Хватит, — его голос ударил по ее нервам, словно хлыст. — Ты не заслужила того, чтобы это закончилось так легко. Вынь его.

Элани, прерывисто дыша, медленно извлекла из себя холодный стальной цилиндр, который теперь был влажным и тускло блестел в свете камина. Она чувствовала себя опустошенной и одновременно взвинченной до предела, ее тело вибрировало от незаконченного напряжения.

— На четвереньки, — приказал Варг, отпуская ее волосы и указывая на центр ковра, где на ворсе еще виднелись следы пролитой эссенции. — В этом доме, Элани, курьеры не спят на шелках. Они склоняются перед вожаком так, как это делает лесная стая.

Она подчинилась, ее ладони утонули в мягком ковре, а спина инстинктивно прогнулась, выставляя на обозрение ее истерзанные бедра и розовые отметины, оставленные егерями. В этой позе она чувствовала себя абсолютно беззащитной и в то же время — впервые — по-настоящему причастной к тайной жизни Блэкуотер-Фелл.

Алистер подошел к ней сзади, и она кожей почувствовала его тяжелую, хищную ауру. Он не спешил. Он медленно провел ладонью по ее позвоночнику, от затылка до самого основания, и это прикосновение было сродни клеймению.

— Охотники брали тебя как шлюху на тропе, — прошептал он, склоняясь к ее пояснице и обжигая кожу дыханием. — Но я возьму тебя как вожак берет свою волчицу. Это честь, моя Красная Шапочка, которой удостаиваются лишь те, кто способен вынести мой аппетит.

Он прижал ее грудь к ковру, наваливаясь всем своим весом, и она почувствовала его жар, который теперь казался еще более сокрушительным. Его руки жестко зафиксировали ее таз, и когда он вошел в нее — одним мощным, не знающим преград движением — Элани вскрикнула, вонзая ногти в ковер. Это не было похоже на суету егерей; это было владение в его чистом, первобытном виде. Каждый его толчок вбивал ее в землю, заставляя забыть все: и лес, и деревню, и саму себя, оставляя только этот ритм и осознание того, что теперь она принадлежит не сказке, а зверю, который эту сказку написал.

Ритм Алистера был сокрушительным — тяжелым, размеренным и неумолимым, как удары молота о раскаленную сталь. С каждым толчком Элани чувствовала, как ее сознание окончательно рассыпается, оставляя лишь животную покорность и ослепляющую вспышку боли, переходящую в экстаз. Он не просто брал ее тело — он вытравливал из нее саму память о прикосновениях Тристана и Кассиана, заменяя их поверхностную похоть своей темной, бездонной властью.

— Смотри на меня, — рыкнул он, хватая ее за челюсть и заставляя повернуть голову назад, пока он продолжал вбивать ее в ковер.

Элани послушалась, ее глаза были затуманены, а губы беззвучно шевелились, пытаясь произнести его имя. В его взгляде не было нежности, только право собственности. Он видел каждую ее судорогу, каждый непроизвольный спазм ее мышц, сжимающихся вокруг него в попытке удержать это разрушительное наслаждение.

— Ты моя волчица, Элани, — прошептал он, и его голос вибрировал в самом ее нутре. — Моя маленькая жертва, которая сама пришла в логово.

Он резко сменил темп, становясь быстрее и жестче. Руки Варга переместились на ее горло, не сжимая, но напоминая о том, как легко он может оборвать ее крик. В этот момент мир сузился до размеров этой залы, до запаха эссенции, пота и жара камина. Элани чувствовала, как внутри нее закипает финал — мощный, сокрушительный, лишающий воли.

Когда он наконец достиг предела, Алистер не отстранился. Он прижал ее лицом к ворсу ковра, накрывая своим телом полностью, и излил свое семя глубоко внутрь, заставляя ее выгнуться в последней, самой острой судороге. Это было похоже на клеймо, выжженное изнутри. Он оставался в ней еще несколько долгих минут, слушая ее прерывистое дыхание и то, как медленно затихает ее пульс. Затем, без единого слова, Варг поднялся, поправляя одежду с пугающим хладнокровием, будто и не было той звериной ярости, что секунду назад сотрясала его тело.

— Встань, — бросил он, глядя на нее сверху вниз, на ее растерзанную и помеченную им плоть. — Приведи себя в порядок. Ты остаешься в Цитадели.

Элани осталась лежать на ковре, чувствуя, как внутри нее медленно остывает его жар. Она знала, что он прав. Пути назад не было. Красная Шапочка не просто донесла корзинку — она сама стала главным трофеем в коллекции Волка.

Глава 2: Избранная зверем

Дверь в залу тихо скрипнула, и этот звук в вязкой, перегретой тишине Большого зала прозвучал как выстрел. На пороге замерла служанка — молодая девушка по имени Марта, чье лицо в тусклом свете канделябров казалось белым пятном на фоне серого камня. Она принесла поднос с вином, но пальцы ее так сильно вцепились в серебро, что суставы побелели.