Ева Дамиано – Алый зверь Блэкуотер (страница 1)

Ева Дамиано

Алый зверь Блэкуотер

Пролог: Налог на тропе Блэкуотер

Туман в Блэкуотер-Фелл окутывал деревья, просачивался под одежду, оседая на коже липкой росой, пока Элани не почувствовала, как тяжелые ладони Тристана и Кассиана смыкаются на ее плечах, обрывая путь к отступлению. Лес вокруг словно затаил дыхание, превращаясь в живые декорации для того ритуала, который эти двое называли «проверкой», а она — своей самой постыдной и сладкой пыткой.

— Ты ведь знаешь, что закон Блэкуотера суров к тем, кто пытается пронести свои сокровища мимо охраны без надлежащей... печати, — пророкотал Тристан, и его пальцы, загрубевшие от тетивы и стали, нырнули под алый капюшон, заставляя плащь его упасть на влажную траву.

Кассиан, стоявший сзади, не стал тратить время на слова: его руки, горячие даже сквозь холод тумана, обхватили ее за талию, рывком прижимая ее бедра к жесткому гульфику своих кожаных штанов. Элани вскрикнула, но звук утонул в его шее, когда он прикусил мочку ее уха, обдавая кожу запахом табака и дикого зверя.

— Ну же, Красная, — прошептал он, и его ладонь, бесцеремонно задрав подол плаща и платья, скользнула вверх по внутренней стороне бедра, туда, где нежная кожа горела от близости стальной кобуры «Шипа». — Ты ведь несешь пирожки? Не заставляй нас голодать, пока твой Хозяин ждет своего часа.

— У меня... есть один пирожок... — выдохнула Элани, и ее голос надломился, когда пальцы Кассиана наткнулись на влажный шелк ее белья, безошибочно определяя, что она уже давно готова к этому нападению. — Хотите попробовать... прямо здесь, в грязи, под надзором воронов?

Вместо ответа Тристан резко развернул ее к себе, подхватывая под ягодицы и впечатывая спиной в шершавую, покрытую лишайником кору дуба. Ее ноги инстинктивно обвили его пояс, и она почувствовала, как Кассиан сзади освобождает себя от тесных пут одежды, готовясь взять то, что, по его мнению, принадлежало лесу по праву.

— Мы не боимся ворон, куколка, — рыкнул Тристан, одной рукой фиксируя оба ее запястья над головой, пока вторая грубо разрывала шнуровку ее корсета, обнажая грудь навстречу ледяному воздуху и его жадному рту. — Мы боимся только, что ты окажешься недостаточно сладкой.

Зубы сомкнулись на оголенных сосках, Элани вскрикнула, запутывая пальцы в жестких волосах мужчины.

Когда Кассиан вошел в нее сзади, раздвигая ее ягодицы — резко, без предупреждения, заполняя ее собой до самого предела — Элани закинула голову, и из ее горла вырвался стон, в котором ненависть к собственной похоти смешалась с первобытным восторгом. Она чувствовала, как Тристан одновременно с этим терзает ее соски зубами, создавая музыку боли и наслаждения, от которой мир перед глазами начал рассыпаться на алые и черные искры.

— Ну как она, узенькая? — прохрипел Тристан, и Кассиан, раздирающий ее своим орудием, рассмеялся, прямо ей в ухо:

— Как принцесска, будто ее не драконили мы же всего неделю назад...

— Попробую-ка я принцесскин пирожок, — похотливо ухмыльнулся Тристан, и втолкался в девушку жестким, грубым движением. Ее растянуло так, что в глазах заплясали горячие искры, она ненавидела себя за то, как истекает горячей влагой, как извивается, насаженная на двух мужчин разом.

— Что... вы... делаете, а, а, — вырывались хриплые стоны из ее горла пока она едва держалась за них двоих.

Они брали ее вдвоем, ритмично и беспощадно, превращая лесную тропу в капкан, и Элани, задыхаясь от тяжелых толчков, которые отдавались в самом позвоночнике, понимала, что эта «плата плотью» — лишь проба перед тем, что уготовил ей ее заказчик Алистер Варг. Она впивалась ногтями в плечи Тристана, оставляя кровавые борозды, и шептала проклятия, которые звучали как мольбы, пока горячее семя охотников не обожгло ее, отмечая ее как добычу, которую уже попробовали, но так и не смогли насытиться:

— Ненавижу... нена...а....а... вижу вас... молю, хватит, перестаньте... — шептала она, выгибаясь и кусая губу, пока ее заполняли до самых краев Кассиан и Тристан.

Кассиан кончил первым, грубым жестким толчком заполняя ее сзади, и смотрел через ее плечо, как дергается ее грудь в корсете, как бесстыдно разведены ее ноги и между них толкается его напарник.

— Давай, Стан, начини ее пирожок, — облизывая ее ухо, прохрипел он.

— Тристаааан, будь ты проклят, проклят, — простонала Элани, обмякая, когда егерь с рыком пролился в нее, натягивая до боли, до предела.

Ее поставили на дрожащие ноги и она поправляла юбки, глядя на пульсирующее темное орудие Тристана, которое он не спешил прятать, давая ей содрогаться от мыслей о том, что сейчас было. Кассиан крепко схватил ее со спины и сжал соски, шершавыми грубыми пальцами лесника. Она вскрикнула и рассмеялась, хотя и не хотела. Сладкий, тягучий, болезненный жар стягивал ее лоно.

— Тебя как не объезжай, ты все такая же тугая, — хрипло прошептал ей на ухо Кассиан, а Тристан добавил:

— Напеки еще пирожкой, горячие они у тебя!

Элани оправила платье и пряча грудь в корсет, пошла прочь по дороге. Налог на дорогу она выплатила в полной мере, но только на этот раз!

Глава 1: Жертва сама пришла в логово

Тяжелые двери Цитадели захлопнулись за ее спиной с глухим, окончательным звуком, отрезая ледяной шепот Блэкуотер-Фелл. Внутри царил полумрак, прорезанный лишь высокими всполохами пламени в камине, которые отбрасывали на стены длинные, дергающиеся тени, похожие на когтистые лапы.

Элани прислонилась к холодному камню стены, чувствуя, как по ногам все еще стекает горячее напоминание о егерях, смешиваясь с ночной прохладой. Ее тело, пробужденное грубыми руками Тристана и Кассиана, теперь жило своей собственной жизнью — оно ныло, требуя не покоя, а продолжения этой деструктивной симфонии.

Она медленно подняла дрожащую руку, запуская пальцы под разодранный корсет. Кожа там была пунцовой, измученной зубами охотников, и каждое мимолетное касание ткани вызывало резкий прострел удовольствия, граничащего с агонией. Элани сжала пальцами свои истерзанные соски, и из ее груди вырвался надломленный всхлип; она ненавидела то, как легко ее воля рассыпалась в прах под натиском похоти, но еще больше она боялась того, что сейчас произойдет.

— Ты выглядишь... использованной, Элани, — голос Алистера Варга прозвучал не из глубины зала, а прямо над ее ухом, заставив ее вздрогнуть и замереть.

Он стоял за ее спиной, не касаясь ее, но она кожей чувствовала исходящий от него холод и ауру абсолютного контроля. Варг был одет в черный шелк, который не скрывал мощи его плеч, а его лицо, безупречно красивое и пугающе неподвижное, не выражало ничего, кроме ледяного любопытства.

— Мои псы оставили на тебе слишком много слюны и грязи, — он медленно обошел ее, заставляя ее вжаться в стену. — Ты принесла «Шип»? Или ты была слишком занята своим «угощением», чтобы помнить о долге?

Элани с трудом сглотнула, чувствуя, как между бедер снова наливается тяжесть. — Он здесь, господин... — выдохнула она, потянувшись к стальной кобуре на бедре. — Охотники... они лишь проверили сохранность груза.

— Ложь, — Варг внезапно сократил расстояние, впечатывая свое тело в ее, лишая возможности вдохнуть. Его рука, затянутая в тонкую кожу перчатки, легла поверх ее ладони, сжимающей цилиндр. — Я чувствую их запах на тебе. Я слышу, как твое сердце бьется в ритме их толчков. Ты хочешь, чтобы я очистил тебя от них? Или тебе нравится быть помеченной всеми зверями моего леса?

Он наклонился, и его губы едва коснулись ее пульсирующей жилки на шее. Алистер не был груб, как егеря; его пытка была ментальной, он медленно доводил ее до грани, заставляя саму умолять о прикосновении.

— На колени, Красная Шапочка, — прошептал он, и в этом приказе было столько власти, что ее ноги подогнулись сами собой. — Открой «Шип» зубами и покажи мне, что ты сохранила для своего Волка. И если я найду на тебе хоть один след, который мне не понравится... я заставлю тебя вылизывать этот пол, пока ты не забудешь имена тех, кто касался тебя до меня.

Элани опустилась на ковер, чувствуя, как пульсирует каждая клеточка ее тела, а взгляд Варга, тяжелый и обещающий неминуемую расплату, пригвоздил ее к месту лучше любых кандалов. Ворс ковра щекотал ее обнаженные бедра, все еще хранящие следы чужих пальцев. Алистер стоял над ней, возвышаясь подобно темному обелиску, и тишина зала прерывалась лишь ее сбивчивым, хриплым дыханием. Она медленно потянулась к стальному тубусу, но ее пальцы, онемевшие от возбуждения и страха, соскользнули с гравировки.

— Ты дрожишь, — заметил Варг, и в его голосе проскользнула нотка хищного удовлетворения. — Неужели мои егеря так плохо тебя подготовили, что ты не в силах выполнить простейшую задачу? Или ты боишься, что я почувствую их вкус на твоем языке?

Он наступил тяжелым сапогом на край ее алого плаща, заставляя Элани склониться еще ниже, почти коснуться лбом его обуви. Она подняла взгляд — снизу вверх, вызывающе и затравленно одновременно.

— Я дрожу от холода, господин... — солгала она, хотя ее соски, все еще пульсирующие от недавней грубости, терлись о разодранный шелк корсета, вызывая новую волну невыносимого зуда. — И от жажды.

— Жажды? — Алистер медленно расстегнул верхнюю пуговицу своего камзола, и этот жест был более интимным, чем вся та ярость, что обрушили на нее охотники в лесу. — Что ж, у каждой жажды есть своя цена.