Ева Арманда – Космический отбор для монстра (страница 29)
Поцелуй. И кислородный обмен.
Но скорее всё же первое, потому что язык океанца проник в мой рот, требовательно жарко лаская. И я — наверное тоже сошла с ума — потому что вместо того что оттолкнуть — ответила, порывисто подавшись ближе, касаясь языком, задыхаясь, дрожа от накатывающих волн возбуждения.
В голове в круговерти безумии мелькали мысли: — Я на отборе! Так нельзя! А если кто-то заметит⁈ Я шпионка, в конце-то концов!
И тут же им вторили другие: — Тут никого на километры вокруг! Принцу я сказала, что у нас ничего не выйдет! Участие в отборе — формальность. А налаживание связей заданию не помешает. К тому офицер… мне чертовски нравится! Да, я готова была это признать. И целовался он божественно, так что я таяла и дрожала, и мне было мало. В голове будто взрывали фейерверки, мешая мыслить.
Но всё же… всё же…
«Кажется, ваша маска вышла из строя, виана София, — хриплый чувственный шёпот офицера раздался в моём разуме. — мне пришлось принять экстренные меры, во избежание вашего утопления…»
«Я всё понимаю, офицер… Это ваш долг…» — в тон ментально отозвалась я.
Стены внутри меня рухнули окончательно, и я вдруг решила — будь что будет. Впервые меня так накрыло. Даже если бы я использовала всю свою волю — не смогла бы сейчас оттолкнуть океанца. Скорее уж я сдерживалась, чтобы не вжаться в него ещё плотнее.
И наш поцелуй продолжился. Как-то бесстыдно и неуправляемо. И при всём желании не сошёл бы за искусственное дыхание при взгляде со стороны. Благо, свидетелей не было.
«Пожалуй, мы вернёмся в город через нижний сектор, София. Чтобы обойтись без лишних встреч. Это непопулярный вход, он не для всех. Близость стратегически важных объектов диктует особые условия использования, но…… мне хватит полномочий провести вас сейчас…»
Моё сердце ёкнуло — эта локация совпадала с моими картами! Там тот самый проход к Сердцу Океании! Пещера близ рифа лабиринта, узкая и длинная — именно в неё меня увлёк офицер. Основной туннель вёл в город, соединялся с подводным бассейном королевского дворца, но вот второе слева ответвление — было наиболее вероятной ключевой точкой моей миссии!
Стены пещеры мягко сияли, будто в грубый камень была втёрта бриллиантовая пыль. Синий, красный, изумрудный…
Я обнимала океанца. Я получала от него кислород через очередной затяжной поцелуй. Я смотрела на мягкое цветное сияние стен пещеры позади него…
«Сообщение между полигоном завтрашних испытаний и дворцом, виана… Вы не можете открыто им воспользоваться. Но если что-то пойдёт не так… сюда доберётесь. Под сияющим ярко-жёлтым сталактитом у самого входа будет лежать дополнительная исправная кислородная маска…»
Офицер продолжал увлекать меня в сторону города по тайному пещерному ходу, о котором «гостям столицы» и особенно всяким атлантианским шпионкам знать явно не полагалось. И моё сердце колотилось: это шанс! Выполнить миссию…показать семье и стране, что чего-то стою…
Но почему же внутри такое сопротивление? Почему я не хочу этого делать?
Может быть причина в офицере? Когда я буду далеко отсюда — факт вторжения могут обнаружить. И след приведёт ко мне. Офицера накажут… уж наверняка! Ведь именно он показал шпионке путь.
Даже от мысли об этом неприятно сжималось сердце.
Но ведь есть и другой вариант…
Миссия оказалась куда сложнее. Столько покушений, тогда как не ожидалось ни одного. Связной выключен из работы. Категория сложности совсем не для агента моего уровня. Согласно протоколу — в случае такого расхождения полевой агент имеет право свернуть операцию… Всё зависит только от моего решения.
Конечно, моей репутации агента это повредит, но…
Да к чёрту! Скажу всем, что отец прав: эта миссия не по мне. По мне — следить на курорте за медузами.
А вынимать из Океании стратегические данные, пользуясь, тем, что высокий офицерский чин мной увлёкся — подло. И… и, чего уж, опасно.
Я, конечно, на автомате, как говорит мама, «срисовала» вход к Сердцу, за которое любой коллега-шпион мог удавить десяток конкурентов и… окончательно решила, что не стану ничего отсюда красть.
И пусть на службе потом судачат: что миссия оказалась мне не по силам. Я подтвержу. Я не добыла ключ и не нашла врата, я маленькая глупая атлантианка (устричная колбаска — как максимум, или как там сказал мудрый виан Маурисий?)
Тем временем офицер отбросил сорванную с меня недавно маску.
Я проводила её взглядом — офицер просто выбросил её, и она осела под крючковидным изогнутым чёрным камнем и стремительно скрылась из вида. Пусть лежит.
«Какой вы неловкий, виан…»
«Виноват. Придётся делиться с вами воздухом до самого города…»
Я улыбалась, пока он целовал меня. И все мысли покинули голову. Теперь я была занята только тем, что целовала его в ответ. Прикусывала горячие губы океанца, впускала его язык в свой рот.
Я бы и стонать начала, будь мы на суше. Так что… хорошо, что мы были в воде.
В раздевалке виан-офицер помог мне расстегнуть костюм, но вежливо отвернулся, пока я переделалась в брошенное тут же перед нашей экскурсией платье.
Облачившись в привычную одежду, мы служебными ходами передвигались по дворцовому комплексу, украдкой изучая коридоры — удостоверяясь, что путь чист.
Я не могла прекратить улыбаться.
Голова кружилась. Меня распирало счастье — лучистое, как отражение солнечного света в весёлом весеннем ручейке. Никогда и никто не вызывал во мне таких чувств. Я трепетала…. И этот океанец улыбался мне зеркально.
В выделенном лифте в форме жемчужины, который должен был довести нас практически до моих апартаментов, мы вдруг — снова начали целоваться!
И опять — совершенно стихийно и неуправляемо.
Мне было всё равно сейчас — к чему это приведёт. Или не приведёт. Я доверяла офицеру. Как будто здесь в Океании он стал для меня единственным безопасным островком.
Улыбка, смех, короткий поцелуй, затем длинный. И чешуйки, что сохранились на висках и скулах океанца даже после перехода в гуманоидную форму — словно весело поблёскивали, подыгрывали нам. Точно наваждение, — мне было просто не остановиться!
Офицер держал меня за руку, почему-то обнимал. Рассказывал какие-то случаи из военной бытности, чуть ли ни армейские анекдоты. Я в ответ рассказывала, как мой родной брат женился на хвостатой шиарийке, а чопорный дедушка-атлантианец в знак протеста изображал сердечный приступ, хоть и недолго. Мы с офицером смеялись.
Мои руки всё время оказывались в захвате его горячих ладоней, сцепленные в замок с пальцами офицера.
Это было эйфорическое, в меру невинное счастье.
А потом мы оказались в моей спальне.
Автоматизированный терминал доставил ужин нам под дверь.
И мы пили кофе и болтали.
С некоторой задержкой я осознала, что уже глубокая ночь.
Офицер теперь уйдёт?
НЕТ…
Меня просто уничтожала мысль, что он сейчас козырнёт, стукнет каблуками мол «Служу Океании!», развернётся круго́м и выйдет.
О НЕТ.
Офицер, посмеиваясь, отклеил от моего виска передатчик. Мои поверхностные мысли, что я вынесла в категорию «безопасные» — всё ещё передавались офицеру по ментальному мостику.
— У нас не говорят «служу Океании» и не козыряют. А у вас — да?
Я рассмеялась. У нас тоже не так, но…
— Я в голо-кино про Землю-один такое видела. Военный этикет. Ярко, вот и запомнила.
— Понятно. Но не волнуйтесь. Я останусь здесь, София.
— Что⁈
— Да. В твоей спальне. До утра. Ради твоей безопасности. Ты не против?
Я не была против, а океанец продолжил, не дожидаясь моего ответа:
— К тому же у нас в плане ещё кофе. И десерт. Как ты сказала тот атлантианский кофейный торт называется? Можно попробовать напечатать его на фудпринтере…
— Тирамису. И он не атлантианский, а земной. Человеческий.
— И как атлантианцы пережили, что он земной, а не их? — разулыбался офицер.