Ева Арманда – Космический отбор для монстра (страница 27)
Его тёмная гладкая, как у морского млекопитающего, шёрстка удивительно органично переходила в золотистую чешую. Когда он схлопнул жаберные щели… клянусь, я бы уже не угадала, где они прячутся на лоснящемся теле котоида!
Но тут виан Маурисий сфокусировал на нас с офицером взгляд. Зрачки его мудрых глаз вытянулись в нить, а рыбий хвост, в который перетекало его тело в нижней (или задней) половине, вдруг вспыхнул пронзительно-алым. Чешуя засияла золотым багрянцем.
Уф… кажется, Хранитель королевских конюшен на что-то разгневался!
Котоид оскалился, демонстрируя длинные, тонкие клыки.
И захлопнул пасть — я с опозданием осознала, что он просто зевнул. А хвост вернулся в спокойно-золотистые оттенки чешуи.
«Здравствуйте, виан…» — легонько поклонилась я котоиду. Неуверенная, может ли он слышать ментальное сообщение моего передатчика.
— Здравствуй, рыбная котлетка София… мрар, — котоид принялся умываться, помогая себе лапкой, и я выдохнула. Виан Маурисий, кажется, был дружелюбен и мудр, как и сухопутные котоиды.
О КОСМОС — и как вышло, что я не знала о таком существе. И никто не знал⁈ Потрясённая, я следила за неспешными омовениями.
— Что ты так смотришь, котлетка София, — мурлыкнул котоид, — моя раса Мудрых и Великих существует повсюду. Океаническое дно не исключение. За океанцами тоже нужен мудрый пригляд…
«Да-да, виан», — покивала я.
— … Котоиды мудры и покровительствуют многим расам… если только те не медлят слишком долго и рожают чудесных котяток… лучше чтобы хвостатых, но не принципиально. Хотя у вашей пары проблем с хвостатостью потомства не возникнет, мрар…
«О… о… виан…» — я хотела объяснить котоиду, что мы не пара с офицером и вообще — всё сложно. Но котоиды мудры, и обманывать его, как и ту же подводную ксиларию, говоря, что мечтаю стать женой принца Альтаира, — себе дороже. Мне на помощь пришёл офицер.
— Завтра испытание королевского Отбора, виан Маурисий, — с лёгким кивком заговорил офицер, — чтобы оно было справедливым, София должна познакомиться с конями заранее.
Котоид беспечно махнул сияющим хвостовым плавником и прикрыл глаза. Но ничего не сказал. И мой офицер продолжил:
— Ваши любимые кушанья уже заказаны на дворцовой кухне. Сытный ужин, а также питательный завтрак…
— Каждое блюдо в трёх экземплярах? — строго уточнил морской котоид Маурисий.
— Разумеется, виан…
Однако я заподозрила, что мой офицер сейчас отдаёт ментальные распоряжения о дополнительных порциях во дворец, и усмехнулась.
— Добро пожаловать в королевские конюшни… — снова качнул хвостовым плавником морской котоид, — котлетка София… обрати внимание на Ярость.
«Ярость?»
— Ярость… любимая лошадь Его Высочества. Белоснежная кобылица… выносит стенку стойла в приступе ярости раз в три дня. Сверхпрочный промышленный перламутр в щепу перемалывает… отсюда имя… и лучше, чтобы Ярость запомнила твой запах до завтрашних испытаний, котлетка… Уверен, ты ей понравишься. И… мрар… если что, я вас здесь не видел.
— Разумеется, виан Маурисий, — кивнул котоиду мой офицер и обнял меня за талию. Махнув хвостом, увлёк меня в здание королевских конюшен…
Глава 13
София
Бульканье и ржание, больше похожее на рёв, доносились из глубин конюшни. Вода вибрировала. Чёрные перламутровые своды конюшни подрагивали. Инстинкт вопил, что отсюда надо бежать, но мой безымянный защитник уверенно вёл меня — а точнее, обняв за талию и мерно рассекая воду хвостом, мягко, но неуклонно направлял именно в ту сторону, откуда этот исходил самый громкий, самый жуткий рёв.
Виан Маурисий грациозно плыл впереди, его золотистый хвост мерцал в полумраке. И вот котоид завис в толще воды перед чёрными перламутровыми воротами, украшенными резьбой в виде бушующих волн. Легонько ткнул в них лапкой.
Ворота бесшумно разъехались в стороны. И мне открылось видение одновременно прекрасное… и ужасающее.
Подводная лошадь по имени Ярость.
Белоснежная, как первый снег, на фоне чёрного стойла она казалась ослепительно белой! Эта лошадь была воплощением мощи. Её крупное тело покрывали крохотные перламутровые чешуйки, которые сейчас агрессивно топорщились. Их края казались такими острыми… что, пожалуй, о них можно было бы запросто натереть самый твёрдый атлантийский сыр. Или даже какую-нибудь неразумную атлантианку…
Передние ноги с чёрными копытами били по дну стойла, взметая песок и ракушки. А задняя часть тела переходила в мощный рыбий хвост с невероятно красивым плавником, с орнаментом — словно танец изящного морозного узора на стеклянной пластине. Но я не сомневалась: этот хвост может переломить чужой хребет с одного удара.
Я замерла. Зависла, на автомате плавно покачивая ластами, чтобы поддерживать свое тело в вертикальном положении. И смотрела на морскую кобылу, не в силах отвести взгляд.
Темные глаза Ярости отливали алым. И судя по взгляду — прямо сейчас она хотела прожечь во мне ими дыру!
Остроконечные уши злобно принимались к мощной грациозной голове.
Рев Ярости превратился в пронзительный вой. Жабры на шее агрессивно выдули пузырики. Лошадь развернулась в стойле с невероятной для её размеров ловкостью и с разгона ударила в силовой барьер, что отделял её от меня.
Тот дрогнул… вспыхнул на миг лазурной подсветкой, обозначая узор энергетической решетки. Но выдержал удар. Однако выдержит он ли второй? А третий? У меня похолодела кровь.
Ярость тем временем снова брала разгон! Её глаза так жутко сверкнули! Я невольно ахнула и отшатнулась, наткнувшись лопатками на твёрдую грудь офицера.
«Не волнуйтесь, виана София, я рядом», — его голос прозвучал в моей голове. Спокойный и уверенный. Его руки крепче обняли меня за талию. И это случилось в тот момент, когда Ярость снова с размаха влетела в барьер!
Забыв о всякой осторожности, я уже совсем без стеснения прижалась спиной к офицеру. Это было неправильно, непрофессионально, но… крепкие объятия и тепло, исходящее от офицера, дарили ощущение безопасности, которое в этом подводном мире я постоянно теряла.
Глупость, конечно, но мне казалось, будто рядом с ним и правда ничто не может причинить мне вреда. Это успокаивало. А спокойствие мне было сейчас очень нужно! Ведь от самого быстрого и позорного в своей жизни заплыва (в сторону выхода!) я удерживалась из последних сил.
Ярость описала по стойлу стремительный круг, её белоснежное тело слилось с пеной взбаламученной воды, и — бам! — ещё один удар.
Виан Маурисий довольно булькнул, пузырьки от его жабр лениво поплыли к потолку.
— Мрар, как я и предполагал, рыбная котлетка, ты ей пришлась по вкусу, — щурясь, заявил котоид. — Не стесняйся. Дай ей руку, пусть обнюхает, познакомится с твоим запахом.
Я нервно икнула.
Пришлась по вкусу⁈ Только если в значении «еда»! Потому что руку она мне по-любому откусит!
И наверное я подумала это очень громко, потому что офицер за моей спиной хмыкнул. Его мысленный голос был тёплым и чуть насмешливым:
«Виана, я обещаю, что не позволю пострадать ни одному вашему пальчику».
«Ну да… Принц этого не одобрит».
«Вы под особой защитой Его Высочества. Ничего плохого с вами не случится. Хотя Ярость получила свое имя абсолютно заслуженно, но я знаю один её секрет».
Офицер теперь обнимал меня одной рукой за талию. Мы парили в толще воды рядом, и я могла посмотреть своему защитнику в глаза. Синие-синие. Ничуть не менее гипнотические, чем чудесный хвостовой плавник.
«Какой секрет, виан?»
Офицер наклонился ко мне ниже, как будто собирался поведать тайну. Его шепот прозвучал прямо в моём сознании:
«Ярость без ума от… сахарных аквилоний. Особенно спелых, с красной сердцевиной».
Аквилонии. Я знала это название. Подводный аналог земной клубники, растущий на глубине гроздьями ярко-алых, почти светящихся ягод с сочной, сладкой мякотью.
И прежде чем я успела ответить, океанец вложил мне в ладонь что-то круглое и прохладное. Я опустила взгляд и увидела в руке ту самую аквилонию — крупную, алую, испускающую едва различимое сияние.
И произошло чудо. Ярость, собравшаяся для нового удара, замерла. Её глаза сфокусировались на плоде, что занимал половину моей ладони. Глаза её утратили алый оттенок и окрасились в золотой. Ярость фыркнула, выпустив из жабр вереницу пузырей, а потом медленно подплыла к барьеру, приблизила ко мне свою могучую морду.
Вблизи Ярость была ещё прекраснее — каждый мускул под перламутровой чешуёй, каждый изгиб её тела — завораживал, как завораживает стихия. А этот чудесный хвост…
Страх всё ещё покалывал моё сердце… но его теснил нарастающий жгучий интерес. И я медленно… очень медленно протянула руку с ягодой к слабо мерцающей лазурью силовой решётке.
Ярость настороженно качнула мордой. Потом, с поразительной грацией, высунула шершавый язык и аккуратно, почти нежно, взяла ягоду с моей ладони. Хруст вышел настолько звонкий, как если бы какая-то сухопутная лошадка хрумкала морковь над самым моим ухом!
Ярость с наслаждением прожевала угощение, её глаза прикрылись, и по телу пробежала дрожь удовольствия.
А потом, к моему изумлению, она снова ткнулась мордой в зазор в силовой решетке, но на этот раз с тихим, похожим на урчание звуком, явно выпрашивая ещё.
Я не сдержала счастливой улыбки.
Сердце забилось от восторга.
«Погладь её», — подсказал офицер.
Осторожно, боясь спугнуть, я протянула руку и коснулась её морды чуть выше ноздрей. Это было неожиданно, но чешуйки на ощупь казались бархатными. Ярость позволила это, даже сама потёрлась о мои пальцы, её мощный хвост медленно и лениво покачивался в воде.