Ева Арк – Золушки из Ирландии (страница 2)
– Могу ли я быть Вам чем-нибудь полезной, миссис…
– Леди Роксоммон, – с достоинством подсказала Бриджит, прервав свои рыдания.
– Так могу ли я помочь Вам, миледи?
Хотя супруга Джона Ганнинга не была знакома с актрисой, она была тронута её сочувствием. Слёзы снова выступили на её глазах, и она рассказала, что её муж влез в долги, потому что жил не по средствам. Чтобы избежать ареста, он был вынужден бежать из Дублина. А родной брат Бриджит отказался оказывать Ганнингам какую-либо помощь. Тогда добросердечная актриса, не раз попадавшая в подобные переделки, придумала следующий план: с наступлением темноты хозяйка дома передаст через окно гостиной самые ценные вещи служанке мисс Беллами и отправит своих детей к ней на квартиру. Сама же Бриджит наймёт почтовую карету и присоединится к мужу за городом. План был осуществлён тем же вечером и сёстры Ганнинг ещё долгое время пользовались гостеприимством актрисы.
Безусловно, эта история, которую позднее рассказала мисс Белами, свидетельствует о том, что Мэри и Элизабет были ей многим обязаны. Однако больше нет никаких доказательств, подтверждающих, что сёстры были знакомы с этой актрисой, возмущённой неблагодарностью своих бывших гостей. Хотя её рассказ, который кажется правдивым, был дополнен ещё одной, более приятной историей.
В один прекрасный день Мэри Ганнинг уговорила актрису посетить прорицательницу, известную как «мадам Фортуна». Прекрасным сёстрам хотелось знать, что уготовано им в будущем. Старая колдунья, несомненно, хорошо разбирающаяся в людях, с первого взгляда смогла разгадать характер каждой из посетительниц. Пылкой Мэри она напророчила:
– Вас, мисс, ждёт блестящий, но несчастливый брак!
Бедной Беллами, как актрисе и жрице любви, было предсказано:
– Вы никогда не выйдете замуж!
А Элизабет, казавшейся более осторожной и трезвомыслящей, чем её сестра, предсказательница предрекла величие и власть. Вдобавок, учитывая утончённость красоты девушки, ей также было предсказано проклятие слабого здоровья. Впрочем, как и большинство подобных пророчеств, эти получили огласку только после того, как сбылись.
Неизвестно, кому первому пришла в голову мысль предложить девушкам попробовать себя в качестве актрис, мисс Беллами или их матери, но считается, что именно последняя, когда Мэри и Элизабет достигли совершеннолетия, уговорила их выйти на театральные подмостки, дабы помочь семье своим заработком.
Какое-то время девушки работали в дублинских театрах. Хотя актёрская игра не считалась респектабельной профессией, поскольку многие актрисы «подрабатывали» куртизанками, ублажая богатых меценатов, Бриджит повсюду сопровождала своих дочерей и сумела сохранить их репутацию. По её просьбе, за ними также присматривал старый актёр Томас Шеридан, директор одного из театров. По крайней мере, позже он рассказывал следующую историю. Как-то Мэри и Элизабет с матерью отправились на местную ярмарку, где встретили компанию знакомых молодых ирландцев, их поклонников. Те решили, невзирая на присутствие Бриджит, обесчестить её дочерей, и подсыпали в общую чашу с вином, из которой пили посетители ярмарки, сильное снотворное. Но когда парни хотели увести одурманенных женщин в укромный уголок, на сцене, словно герой драмы, появился Томас Шеридан, и лишил злодеев их добычи. Впрочем, биографии обеих сестёр изобилуют различными мифами, и, вполне возможно, актёр придумал эту историю, столкнувшись в будущем с неблагодарностью тех, кого он когда-то облагодетельствовал.
Во время жизни красавиц в Дублине им посчастливилось обрести более могущественного друга, чем старый Шеридан. Это был Соломон Дейроллс, секретарь лорда-наместника Ирландии и пристав чёрного жезла в Ирландской палате лордов, которого Мэри Ганнинг покорила своей жизнерадостностью. После того, как в 1746 году графа Честерфилда отозвали назад в Англию, он перед отъездом назначил своего крестника распорядителем всех дел.
Узнав о новом поклоннике своей старшей дочери, Бриджит сразу мысленно произвела его в свои зятья:
– Прекрасная партия! Говорят, король Георг обожает лорда Дейроллса и даже даровал ему должность мастера пирушек!
– А он тебе нравится, Молли? – в свой черёд поинтересовалась у сестры Элизабет.
– Да, Бетти, – не задумываясь, ответила та. – Хотя он смуглый, как дядя Митчелл, зато учтивый, как сам вице-король.
Неизвестно, лелеял ли сам Дейроллс матримониальные планы в отношении Мэри, но в мае 1747 года его неожиданно назначили на важный дипломатический пост в Гааге. Впрочем, своё дело он сделал – ввёл девушек в местное общество, благодаря чему через год они получили приглашение на знаменитый бал в Дублинском замке, который Уильям Стэнхоуп, первый граф Харрингтон и новый лорд-лейтенант Ирландии, решил устроить в честь дня рождения короля Георга II.
– Но в чём вы поедете на бал? – вздыхая, сказала Бриджит дочерям. – Ведь доходы Вашего отца не позволяют справить вам новые туалеты!
– Нужно что-то придумать, матушка! – настаивала Мэри. – Ведь, возможно, нам с Бетти больше никогда не представится такая возможность!
– Мне всё равно ещё нет пятнадцати, поэтому Молли лучше поехать на бал одной, – смиренно предложила Элизабет. – Ведь найти деньги на одно платье легче, чем на два…
– Нет, мы поедем туда вместе, Бетти! – пылко возразила её сестра. – Я кое-что придумала!
По её замыслу, в качестве доброго «фея» выступил Томас Шеридан, предоставивший девушкам сценические костюмы Джульетты и Леди Макбет, персонажей, которых тогда играли в платьях по последней моде. За что старик получил поцелуй от каждой из красавиц.
30 октября 1748 года по широкой лестнице Дублинского замка Мэри и Элизабет с матерью поднялись между стражниками с боевыми топорами в новый бальный зал, спроектированный лордом Честерфилдом. До появления вице-короля туда разрешалось входить только дамам и стражникам, которые следили за тем, чтобы никто, кроме знатных гостей, не занял красные скамьи, стоявшие вокруг трона. Бал открыл граф Харрингтон со своей невесткой (он был вдов) леди Кэролайн Петершем. Величественный менуэт продолжался до тех пор, пока не распахнули свои двери карточная комната и буфет. В этот праздничный вечер прилавки были уставлены всевозможными блюдами, а внутренний фонтан, источающий аромат лаванды, охлаждал воздух. В примыкавшей к залу галерее среди цветов и листвы мерцали свечи, оттуда же доносилась музыка: флейты и валторны. Затем начались деревенские танцы.
После бала сёстры Ганнинг стали очень популярны. Самые модные дамы Дублина наперебой приглашали их прогуляться по тенистым аллеям сада возле собора Святого Стефана, так как они привлекали туда множество кавалеров. Газеты напечатали длинную поэму местного поэта в честь Мэри, а начинающий художник Бенджамин Уилсон, который приехал в Дублин в поисках заказов, создал гравюру с её изображением для вице-короля. В конце концов, взбалмошная Мэри заявила матери и сестре, что устала от всей этой суеты, капризно добавив:
– Дублин – самое глупое место на свете!
– Но вы с Бетти пользуетесь здесь большим успехом! – возразила Бриджит.
– Что толку от этого, матушка?
– Раньше тебе нравился весь этот шум вокруг тебя, Молли, – заметила, в свой черёд, Элизабет.
– Однако теперь я стала другой, и ничто на свете не привлекает меня так сильно, как одиночество. Помнишь, как хорошо нам было в Англии, Бетти? Хемингфорд-Грей казался мне в детстве земным раем…
– А я помню, как ты жаловалась, что чуть не умерла там от скуки.
Тем не менее, уловка Мэри возымела своё действие: после паузы её мать задумчиво изрекла:
– Молли права: среди нищих ирландцев вам достойных женихов не найти.
Воспользовавшись тем, что её дочери стали местными знаменитостями, Бриджит решила убедить лорда Харрингтона назначить ей пенсию в размере 150 фунтов и использовать эти деньги на то, чтобы подыскать им блестящие партии в Англии. Заручившись предварительным согласием вице-короля, семейство Ганнингов летом 1749 года отправилось в Хемингфорд-Грей. В то время Мэри, конечно, не предполагала, что больше никогда не увидит Изумрудный остров.
Глава 2
В поисках женихов
Хотя об этом путешествии Ганнигов не осталось никаких записей, можно предположить, что прекрасные сёстры благополучно добрались до Англии. Известно лишь, что богатая миссис Плейстоу из Роксоммона, возможно, подруга Бриджит, частично оплатила их поездку. Когда восемь лет назад Мэри и Элизабет возвращались в Ирландию, они были ещё детьми и мало что помнили о том времени. Поэтому их впечатления от новой страны обладали очарованием новизны. В свой черёд, их бывшие друзья и соседи были очарованы сёстрами. А после того, как девушки 17 сентября 1749 года посетили ассамблею в Хантингдоне, грандиозное мероприятие, организованное под покровительством всех знатных семей в округе, весть об их красоте распространилась по всей Англии. Ибо многие присутствовавшие там леди и джентльмены рассказали о них своим знакомым или упомянули в письмах:
– Из Ирландии только что приехали две сестры, самые красивые девушки в Соединённом Королевстве!
Кажется, каждый, кто видел Мэри и Элизабет, восхищался ими. Даже некая миссис Монтегю, известная как синий чулок, вынесла свой вердикт:
– Действительно, они очень красивы.