Ева Арк – Золушки из Ирландии (страница 1)
Ева Арк
Золушки из Ирландии
Глава 1
Юность сестёр
Две хорошенькие девочки, одна черноволосая, а другая – чуть светлее, склонились над источником.
– Ты веришь, Молли, что вода святой Бриджит сделает нас красавицами? – боязливо спросила младшая из сестёр.
– Конечно, Бетти! – с уверенностью ответила старшая.
– И нас все будут любить?
– Главное – это нравиться мужчинам! Маменька говорит, что тогда мы сможем выйти замуж за богачей!
– За таких же, как наш дядюшка Митчелл?
– Ещё богаче!
– А когда мы станем богатыми, то я перестану донашивать твои платья? – после паузы продолжала допытываться Бетти.
– У нас будет много красивых нарядов, и, сам король, может, пригласит нас к себе во дворец! – продолжала мечтать вслух Молли.
После её слов Бетти, наконец, решилась зачерпнуть из источника. Бойкая же Молли одновременно успевала с удовольствием озирать живописные окрестности городка Коттон, расположенного в английском графстве Уэст-Мидлендс. Согласно поверью, вода из местного источника Святой Бриджит дарила девушкам здоровье и красоту. Неподалёку находилась резиденция Уильяма Митчелла, дяди Молли и Бетти Ганнинг, которые часто приезжали сюда вместе со своими родителями.
Дед сестёр, Брайан Ганнинг, сельский джентльмен из Ирландии, принадлежал к почтенной семье и даже претендовал на титул графа. Хотя его родовые замки Кут и Роксоммон были разрушены, он обладал значительным состоянием и ясно выразил свою последнюю волю:
– Моё имущество должно остаться неделимым.
Таким образом, львиную долю состояния Ганнинга получил старший из его шестнадцати детей, Джордж. К сожалению, этот расточительный наследник не только нарушил волю отца, но и внёс раздор в семью, завещав фригольд (право собственности на недвижимость) одному, а права аренды – другому из его оставшихся в живых братьев. После небольшой перепалки, длившейся несколько месяцев, Барнаби Ганнинг, наконец, предложил младшему брату:
– Мы должны поступить разумно!
– Хорошо, обойдёмся без судебного разбирательства, – согласился Джон.
Покладистость отставного полковника Ганнинга объяснялась тем, что он как раз собирался жениться на достопочтенной Бриджит Бурк, дочери шестого виконта Майо. А поскольку переговоры о браке были в самом разгаре, Джон старался избегать любых конфликтов, связанных с деньгами. Интересно, что отец невесты приходился братьям Ганнингам зятем, потому что несколькими месяцами ранее женился на их старшей сестре Маргарет, о которой современники отзывались так:
– Замечательная леди!
– Да, хотя и пережила трёх мужей!
Итак, 24 августа 1731 года два брата-ирландца встретились у нотариуса в Лондоне, чтобы подписать мировую. А уже 23 октября состоялась свадьба Джона и Бриджит. Где же поселились новобрачные? В трёх милях от городка Роскоммона на берегу реки Сук на месте разрушенного замка Кут находилось родовое жилище Ганнингов с соломенной крышей, вокруг которого простирались пустоши с овечьими выгонами и редкими жилищами людей. Но это поместье досталось Барнаби, поэтому Джон, скорее всего, привёл молодую жену в дом, известный как Нью-Инн, бывший частью фамильной собственности и находившийся в пригороде Роскоммона.
Как и у многих ирландцев, в характере полковника, было много от гасконца. Он любил прихвастнуть, притворялся равнодушным к деньгам и был завсегдатаем местной «Кофейни Тома», где собиралась весёлая компания его приятелей. При этом Джон был крепко сбит, имел красивые черты лица и привычку к физическим упражнениям, что позволило ему оставаться сильным и активным до конца жизни. Его юная жена тоже была дамой редкого обаяния и такта, позволявшего ей частенько смягчать опрометчивые поступки мужа. Кроме того, её письма своим изящным стилем и орфографией выделяются среди писем большинства женщин того времени.
Увы, Бриджит принесла мужу не слишком большое приданое, поэтому Джон был вынужден обменять свои права аренды на небольшой, но регулярный доход, получаемый с земель в Конноте. Несмотря на это, семья Ганнингов едва сводила концы с концами, и вскоре после медового месяца её глава сказал жене:
– Дорогая, мы скоро уедем в Англию.
– В Лондон? – обрадовалась та.
– Нет, в Хэмингфорд-Грей в графстве Хантингдоншир.
– А где мы там будем жить?
– В сельском доме, который мне любезно согласился сдать за небольшую плату мой зять сэр Уильям Митчелл.
– Надеюсь, там красивая природа, – улыбнулась Бриджит, чья мягкая лучезарность оставалась непоколебимой среди всех превратностей судьбы.
Оставив свою ирландскую собственность на попечителей, Джон покинул Изумрудный остров и с молодой женой поселился в английской деревушке Хемингфорд-Грей. Причина такого выбора им места жительства очевидна: в сельской местности было жить гораздо дешевле, чем в городе. Муж его младшей сестры Элизабет унаследовал крупную земельную собственность в Хантингдоне вместе с так называемым «Красным домом», который он предоставил на льготных условиях в распоряжение шурина. Вероятно, об этом Уильяма Митчелла попросила жена, о которой говорили:
– Просто замечательная леди!
– Да, если не учитывать того, что её свёкор был простым разносчиком (бродячим торговцем) из Шотландии!
Действительно, отец Митчелла приехал в Англию с одной котомкой за спиной, но, благодаря своей неслыханной скупости, сколотил значительное состояние и умер чрезвычайно богатым человеком. По крайней мере, на образование своего единственного наследника шотландец денег не жалел, отправив его сначала в Итонскую школу, а затем – в колледж в Кембридже. В любом случае, Уильяму Митчеллу было выгодно сдать дом Ганнингам, так как это позволяло ему в любой момент встречаться в графстве со своими избирателями, когда у него появились политические амбиции. Так, сначала он получил должность верховного шерифа Кембриджшира и Хантингдона, а пять лет спустя был избран членом парламента от партии вигов.
15 августа 1732 года, всего лишь немногим более чем через девять месяцев после своей свадьбы, в Хемингфорд-Грей, в приземистом особняке с остроконечной крышей, Бриджит родила свою первую дочь. Её назвали Мэри в честь Святой Девы, а крестили в старой церкви на берегу реки Грейт-Уз. В следующем году, 17 декабря, у Мэри появилась сестра Элизабет, названная в честь тётки, миссис Митчелл. В том же доме, в Хемингфорд-Грей, родились ещё две дочери Ганнингов – Кэтрин и София (последняя умерла в младенчестве).
В 1740 году материальное положение семьи немного улучшилось, вероятно, в связи с окончательным дележом наследства, оставшегося от бездетного Барнаби, брата Джона. Поэтому в конце этого или в начале следующего года Ганнинги вернулись в Ирландию и снова поселились в Роксоммоне. Там появилась на свет их младшая дочь Лиззи, названная в честь тётки по матери, настоятельницы женского монастыря Ченнел-Роу в Дублине, которая скончалась в восемь лет от туберкулёза, а также – их единственный сын Джон, будущий генерал-лейтенант армии.
По мере того, как Мэри и Элизабет (домашние прозвища «Молли» и «Бетти») взрослели, их яркая внешность не оставалась незамеченной. Высокие и стройные, с нежным цветом лица, сёстры были наделены природной грацией. Мэри, жизнерадостная брюнетка, в чьих смеющихся тёмных глазах светился огонь, всегда была полна энергии и жаждала удовольствий, как её отец. В то же время Элизабет, копия матери, с её мягким взглядом голубых глаз и золотисто-каштановыми волосами, была более спокойной, но не менее очаровательной, чем её боевая сестра.
– Мы не должны допустить, чтобы красота наших дочерей пропала даром! – как-то заявила мужу предприимчивая Бриджит.
– Но что Вы предлагаете, дорогая?
– Нам следует переехать в Дублин!
– Вам же известно, что мои братья оставили после себя одни долги! Мой доход не позволяет нам жить в столице.
– Значит, Вас не беспокоит то, что Молли и Бетти похоронят себя в безвестности?
– Хорошо, дорогая, как Вам будет угодно, – сдался Джон.
Уже 23 декабря 1745 года за скромную арендную плату в восемь фунтов в год Ганнинги сняли дом на северной стороне Сент-Мартинса, в пригороде ирландской столицы. В то время Дублин находился на пике своего расцвета под управлением графа Честерфилда, вице-короля (и лорда-лейтенанта) Ирландии. С этим остроумным государственным деятелем и писателем, кстати, связывают новое значение английского слова «флирт», которое переводится как «что-то быстро двигать туда-сюда».
– Я присутствовал при том, как это знаменательное слово спорхнуло с самых очаровательных в мире уст, – утверждал Честерфилд.
По его словам, знаменитая чаровница леди Френсис Ширлей, беседуя с понравившимся ей кавалером, то открывала, то закрывала веер, то прятала за него всё лицо, то только глаза. Когда же её собеседник в шутку сделал ей замечание за такое дразнящее поведение, она с невинным выражением ответила:
– Но ведь это только флирт (она лишь машет веером).
Галантное поведение вице-короля позволило миссис Ганнинг, называвшей себя «леди Роскоммон», мечтать о блестящем будущем для своих очаровательных дочерей при его дворе.
Однако, как и предсказывал её муж, жизнь в столице оказалась им не по средствам. Однажды утром в дом Ганнингов ворвались люди брокера, который представлял интересы заимодавцев Джона, и попытались описать всё его имущество в счёт долгов. Охваченная горем и стыдом, несчастная Бриджит сидела и плакала в гостиной, окружённая своими детьми. Её рыдания привлекли внимание хорошенькой Джордж Энн Беллами, известной дублинской актрисы, которая случайно проходила мимо по улице. Движимая состраданием, эта энергичная миниатюрная блондинка, не обращая внимания на судебных приставов, охранявших дверь, смело вошла в дом и обратилась к хозяйке: