Ева Арк – Месть Элизабет (страница 25)

Так как хозяева и слуги были заняты подготовкой к отъезду, Элизабет и мавру с лошадьми удалось незаметно выбраться через задние ворота наружу. Окрестности дома были столь же живописны, сколь и сам он. Виноградники, ещё голые и безжизненные, обещали щедрый урожай в тёплые месяцы. Дальше вдоль реки виднелась небольшая деревушка, где жизнь текла размеренно, подчиняясь вековым традициям. Лес, раскинувшийся за холмом, был полон дичи, а его густые заросли служили убежищем в жаркий день для путников и тех, кто хотел скрыться от глаз закона. В марте природа только начинала раскрывать свои краски, робко, но уверенно пробуждаясь от зимнего сна. Ветер приносил с собой лепестки цветущих вишнёвых деревьев и запах свежескошенной травы. Птицы заливались трелями, наполняя воздух мелодичным пением. Жадно вдыхая весенний воздух, Элизабет неслась на лошади вдоль реки так быстро, что Диего едва поспевал за ней. Казалось, все гнетущие мысли выветрились из её головы.

На обратном пути она заметила на краю виноградника какого-то человека.

– Подождите, донна! Диего посмотрит, кто это! – сказал мавр.

Тем не менее, девушка последовала за ним. Подъехав к винограднику, они увидели расположившегося прямо на земле жалкого бродягу в лохмотьях. Из-за седых волос и всклокоченной бороды Элизабет приняла его за старика. Надув щёки, мавр угрожающе произнёс:

– Убирайся отсюда!

– Подожди, сначала я дам ему кое-что, – девушка потянулась к кошельку.

В этот момент незнакомец открыл светлые глаза и едва слышно спросил:

– Это ты, Диего?

– Да, я – Диего, а ты кто такой?

– Роже Кунц. Ты помнишь меня?

– Это дворецкий вашего отца, донна, – вглядевшись в лицо своего собеседника, сообщил мавр Элизабет.

– Но ведь он, кажется, пропал в ту ночь?

– Пропал, донна.

Соскочив с коня, Диего подошёл к бродяге:

– Где ты всё это время был, сеньор Роже?

– Это долгая история, Диего. А у меня в горле пересохло.

Мавр отстегнул от пояса свою флягу с вином. Жадно приложившись к фляге, Роже затем сказал:

– Простите, мадемуазель, но я слишком слаб, чтобы подняться.

– Не думай об этом! – отмахнулась девушка. – Лучше расскажи, что с тобой приключилось!

В отличие от Диего, речь Роже была правильной, хотя и прерывистой. Временами он замолкал на несколько мгновений, словно погружаясь в глубины своей памяти или собираясь с духом.

– Ночь 24 августа 1572 года была тихой и душной. Я спал крепким сном, утомлённый долгим днём. Но внезапно мой покой был нарушен. Около полуночи меня разбудили крики, пронзительные и полные ужаса, а затем – звон набата, который, казалось, сотрясал самые основы города. Первая мысль, промелькнувшая в моей голове, была о пожаре. Я встал с кровати, стараясь сохранить спокойствие, хотя сердце моё уже колотилось в груди, и быстро оделся. Но когда я вышел из своей скромной комнаты, желая узнать, что происходит, ревущая толпа уже окружила отель де Оре. Их лица были искажены яростью, а в руках они держали факелы и ножи. Из толпы раздавались крики: «Пусть выдадут нам еретичку!» В тот же миг я понял, что речь шла о Марион. О моей доброй жене, которая никогда не причиняла никому вреда, хотя и была гугеноткой. Какое счастье, что она была в безопасности, в Берси, вместе с нашей маленькой Мартой! Я бросился к хозяину, чтобы сообщить ему о происходящем. Пока я бежал по коридорам, фанатики уже прорывались во двор. До меня доносились звуки ломающихся дверей и крики слуг – всё это смешивалось в какую-то адскую какофонию. По пути я встретил сеньора де Лорьяна, который спешил к своей жене, и присоединился к нему. «Камилла, – услышал я его голос, – ты должна немедленно покинуть наш отель. Выберись через заднюю дверь на соседнюю улицу и беги вместе с Диего в Дом Льва. Слуги твоего отца защитят тебя. Не теряй ни минуты!» Сам же хозяин вместе со мной и несколькими верными слугами спустился вниз, чтобы попытаться остановить толпу.

– Донна Камилла не послушалась хозяина, – прервал рассказчика в этом месте мавр. – Она сказала: «Диего, ступай в Дом Льва и приведи помощь, а я должна быть рядом с мужем». Но когда Диего вернулся, она уже была мертва. И хозяин – тоже!

– Продолжай, Роже, – после паузы сказала Элизабет.

Услышав, как толпа ломает дверь, Ноэль де Оре приказал слугам занять оборону возле лестницы. Спустя несколько минут фанатики ворвались внутрь с факелами в руках, но при виде вооружённых людей их пыл немного угас. Судя по всему, это был всякий сброд, намеревавшийся под предлогом расправы с гугеноткой ограбить богатый дом. Среди этой разношерстной толпы выделялся один человек. Он был в маске, скрывающей лицо, но на поясе у него висела шпага, выдавая в нём дворянина. Его окружало несколько крепких головорезов, чьи взгляды были полны злобы и решимости. Когда барон де Лорьян, до последнего сохранявший хладнокровие, обратился к толпе с увещеваниями, люди было опустили оружие. Но тут незнакомец в маске подал знак одному из своих приближённых. Тот, в свою очередь, громко заявил, что они не уйдут, пока им не выдадут Марион. На что отец Элизабет ответил с достоинством: «Все люди, проживающие в этом доме, находятся под моей защитой и покровительством». Затем, обращаясь к главарю, он добавил: «Сударь, раз вы пришли сюда без приглашения, значит, вы мой враг. Но если вы не трус, то откройте своё лицо и скрестите со мной шпагу!» Незнакомец молча достал из ножен клинок, его движения были отточены и уверенны. Однако маску он не снял. Между мужчинами завязался поединок, и толпа притихла в ожидании развязки. Но когда Ноэль начал теснить своего противника, один из бандитов, подкравшись к барону сзади, вонзил ему в спину кинжал. Барон де Лорьян упал, его тело безвольно обмякло на полу. Дворецкий, наконец, вышел из оцепенения и бросился на убийцу. Тот попытался отбиться, и в тусклом свете факела Роже успел разглядеть, что на правой руке незнакомца недоставало большого пальца. Схватив четырёхпалого за шею, он с яростью принялся душить его, желая отомстить за своего господина. Внезапно кто-то ударил дворецкого по голове. Мир померк. Очнувшись, он увидел на полу труп мужчины с кинжалом, торчащим из спины. Рядом с ним лежала прекрасная женщина, чьи белокурые волосы разметались по полу, а широко открытые голубые глаза смотрели в пустоту. На её капоте, обтягивающем живот, расплылось большое кровавое пятно.

Не сдержавшись, Элизабет со слезами на глазах гневно произнесла:

– Матушка была в положении, но эти мерзавцы не пожалели её!

Вероятно, из-за удара по голове, мысли Роже путались. Он никак не мог вспомнить, кто эти люди. Спотыкаясь о тела слуг, дворецкий двинулся к распахнутой двери, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Затем подобрал с земли чью-то шляпу с нашитым белым крестом и нахлобучил её на собственную голову. Его единственным желанием в ту минуту было поскорее убраться подальше от страшного дома. До самого рассвета он колесил по узким улицам, иногда встречая бегущих людей, которые, к счастью, не трогали его. Наконец, измученный Роже добрался до какой-то харчевни и, ощутив спазмы в желудке, зашёл туда. За столом сидело несколько пьяных молодчиков, которые хвастались друг перед другом, кто из них больше убил гугенотов. При виде нового посетителя толстый трактирщик с красным лицом воскликнул: «Добро пожаловать, куманёк, сегодня здесь добрых католиков бесплатно угощают вином!» Кто-то из посетителей захотел узнать имя Роже, однако дворецкий ничего не помнил. Заметив у него на голове рану, хозяин приказал жене промыть её водой, а затем накормил Роже и предложил ему остаться в трактире вместо его слуги, убитого во время Варфоломеевской ночи. Прошёл добрый десяток лет, а память всё не возвращалась к Кунцу. Однажды, увидев в трактире мужчину без одного пальца на правой руке, Роже вдруг ощутил панический ужас и стремглав покинул трактир. Некоторое время он скитался по Парижу, пока не присоединился к дикарям…

– Что за дикари? – удивилась Элизабет.

– Так называют бедняков, которые ютятся на окраинах, – пояснил Роже.

Вместе с бездомными ему приходилось спать на древесных опилках в наспех сооружённом шалаше, питаться отбросами и воровать. В борьбе за выживание бывший дворецкий дошёл до того, что мог отнять чёрствую корку у старухи и насмерть биться с другими дикарями за мелкую монетку, оброненную случайным прохожим. За несколько лет такой жизни здоровье Роже изрядно пошатнулось, зато его память начала постепенно восстанавливаться. Во сне он часто видел сцены из своей прошлой жизни, и вот настал момент, когда дворецкий всё вспомнил. Слабый и больной, он кое-как добрался до отеля де Оре, но оказалось, что дом перешёл во владение ближайшего монастыря.

– Мой дед, граф де Оре, после гибели моих родителей передал свой отель монахам, чтобы те молились за души моих родителей, – пояснила Элизабет.

Тогда Роже отправился на улицу Розье и там узнал от слуг, что хозяин с семьёй в Берси. И вот, наконец, он добрался до места, где когда-то появился на свет и провёл детские годы. Но тут силы оставили его.

Закончив своё повествование, дворецкий спросил:

– А что случилось с моей женой и дочерью? Надеюсь, они живы?

– После того, как ты пропал, Марион несколько лет прислуживала бенедиктинкам в аббатстве Нотр-Дам-де-Монмартр, а потом умерла. Марту же увезла с собой в Бургундию моя тётушка, графиня де Сольё, – ответила Элизабет.