Ева Арк – Месть Элизабет (страница 27)

– Завтра, 3 апреля, король собирается подписать договор с королём Наварры! – наконец, сообщил главную новость молодой граф де Оре.

В обеденном зале воцарилась тишина, прерываемая лишь треском огня в камине. Первым нарушил молчание Ипполито:

– Вероятно, гугеноты, зная, в сколь бедственном положении находится наш господин, захотят извлечь немалую выгоду для себя.

– К счастью, они не так много потребовали, – ответил Филипп, усевшись в кресло возле камина, – перемирие сроком на шесть месяцев, возможность отправления своей религии и крепость на Луаре, которая могла бы служить им опорным пунктом.

– Надеюсь, наш король уступил Беарнцу не Лош? – обеспокоенно осведомился Ипполито. – Ведь эта крепость в двух шагах от Саше.

– Нет, дядя, он отдал Сомюр.

– И как только его величество решился на такой шаг! – в сердцах воскликнула Изабель.

– Это решение далось королю с трудом, – признался её внук. – При подписании договора он даже прослезился. И выдвинул в качестве дополнительного условия сохранение его в тайне в течение двух недель.

В ответ Ипполито пожал плечами:

– Интересно, на что он рассчитывает?

– Вероятно, его величество ещё не потерял надежды на примирение с Лигой, – предположил брат Элизабет.

– Боюсь, что герцог де Майенн своими действиями не оставил нашему государю выбора.

– Пусть лигисты только попробуют сунуться! – с юношеским задором воскликнул Филипп.

После чего вдруг добавил:

– Едва не забыл: королева предложила моей сестре и кузине место в своей свите.

Взгляд виконта сразу обратился к Элизабет:

– Если ты, племянница, захочешь вернуться ко двору, я не буду возражать.

– Как скажете, дядя, – равнодушно произнесла девушка.

– А Мадлен, наверно, составит компанию матушке?

– Простите, отец, но мне бы хотелось присоединиться к кузине, – неожиданно заявила дочь Ипполито.

Так как ещё раньше Мадлен наотрез отказалась стать фрейлиной Екатерины Медичи, её слова вызвали удивление у всех присутствующих.

– А что вы скажете, матушка? – спросил после паузы виконт. – Ведь я скоро уеду в Англию, и вам будет трудно одной управляться по хозяйству.

– Ваша сестра, графиня де Солье, сама управляет владениями своего мужа, и я как-нибудь справлюсь.

– К тому же, моим внучкам будет безопаснее с королевой, – добавила виконтесса.

После чего перевела взгляд на внука:

– Наверняка мы обязаны этой честью вам, монсеньор.

– Вы отблагодарите меня праздничным обедом, сударыня. Надеюсь, сегодня будет ягнёнок?

– Да, с чесночным соусом.

– Но сначала я хочу напомнить, что колокола уже прилетели! – торжественно провозгласил Ипполито.

Внуки Изабель с детства знали, что вечером в четверг Страстной недели все колокола на французских церквях умолкают, потому что перед пятницей они улетают в Ватикан за папским благословением и возвращаются назад лишь к вечеру субботы. Поэтому после пасхальной мессы дети с утра устремлялись в сад искать разбросанные там яйца (колокола) и монетки.

– Идёмте собирать колокола! – Филипп подхватил сестру и кузину под руки. – А то Юро присвоит все наши подарки!

Выйдя через главный вход, от которого дорожка вела в хозяйственный двор, молодые люди свернули направо. Как и в Берси, в саду стояли апельсиновые деревца в кадках. Небольшой канал, наполняемый водой из окружающего замок рва, отделял огород от сада и заканчивался прямоугольным водоёмом.

Нехотя собирая яйца в корзинку, Элизабет чувствовала, как внутри неё нарастает глухое раздражение. Затея Филиппа показалась ей глупой. Ей не терпелось рассказать брату о встрече с Кунцем, в то время как Мадлен не отлипала от них.

Словно почувствовав её настроение, граф де Оре спросил:

– Что с тобой, сестрица? Ты на себя не похожа.

– Наверно, кузина не выспалась, – предположила Мадлен.

Метнув на неё мрачный взгляд, Элизабет отрезала:

– У меня нет настроения.

– Надеюсь, скоро оно появится, – сказал Филипп. – Ведь вам с кузиной предстоит поездка в Шинон.

Плакса тотчас закатила глаза:

– Ах, как это волнительно! Боюсь, что я сделаю что-нибудь не так и не понравлюсь королеве!

– Не беспокойтесь, кузина. В молодости королева тоже воспитывалась вдали от двора и на её долю выпали тяжёлые испытания!

– Прошу вас, монсеньор, расскажите мне о королеве! – тотчас уцепилась за его слова Мадлен, в то время как Элизабет мысленно послала её ко всем чертям.

В отличие от сестры, Филипп любил быть в центре внимания и с готовностью согласился продемонстрировать кузине свою осведомлённость о тайнах сильных мира сего.

– Мадам Луиза, как известно, родилась в семье покойного герцога де Меркёра, который был женат трижды, – начал свой рассказ брат Элизабет. – Если с первой мачехой у неё были прекрасные отношения, то вторая, Екатерина д’Омаль, сразу возненавидела падчерицу за её красоту и возложила на неё всю тяжёлую работу по замку. Мачеха очень рассчитывала на то, что она уйдёт в монастырь, потому что не хотела давать за ней приданое в ущерб собственным дочерям. У будущей королевы не было красивых платьев, украшений, она не посещала балы и не умела танцевать, руки её загрубели от тяжёлой работы с утра до вечера, а по ночам она давала волю слезам, оплакивая свою нелегкую долю и готовясь к постригу…

В этом месте граф де Оре сделал эффектную паузу. На глазах же Мадлен выступили слёзы.

– Бедная мадам Луиза!

– Утешением для неё стали редкие посещения двора дяди, герцога Лотарингского, где однажды ей улыбнулось счастье – она влюбилась в прекрасного принца, герцога Анжуйского, который по пути в Польшу заехал в Нанси. Принц тоже обратил внимание на тихую, скромную девушку. Но прежде, чем они встретились вновь, ему предстояло стать сначала королём Польши, а потом – Франции. Как только это произошло, королева-мать задумала женить его, предложив на выбор нескольких принцесс. Однако наш государь неожиданно заявил, что хочет жениться на Луизе де Водемон. Двор был удивлён этим выбором, ведь она не была дочерью или сестрой короля. К тому же, девушка не имела большого приданого, и брак с ней не сулил никаких выгод.

– Наверное, когда мадам Луиза узнала об этом, она была на седьмом небе от счастья! – предположила кузина Элизабет.

– Когда утром в её спальню вошла ненавистная мачеха, она очень удивилась, но удивление её возросло ещё больше, когда мачеха трижды присела перед ней в глубоком реверансе, прежде чем обратиться и приветствовать её как королеву Франции. Мадемуазель де Водемон подумала, что это шутка, и извинилась за то, что так поздно лежит в постели. Но тут в комнату вошёл её отец и, сев у кровати дочери, сообщил, что король Франции желает взять её в жены.

– Так мадам Луиза, единственным приданым которой были красота, набожность и скромность, стала королевой Франции, – подвёл итог Филипп.

Мадлен же с восторгом произнесла:

– Её история похожа на сказку!

– На самом деле наш король тогда был безумно влюблён в Марию Клевскую, – язвительно заметила Элизабет. – Однако незадолго до его возвращения из Польши принцесса Конде умерла родами. Поэтому он решил жениться на племяннице герцога Лотарингского, которая была похожа на его возлюбленную.

Однако дочь Ипполито, не обратив никакого внимания на её слова, бросила нежный взгляд на Филиппа.

– Ах, как бы я хотела, чтобы со мной произошло нечто подобное!

Внезапно Элизабет поняла: Мадлен всё ещё любит её брата! Сначала её охватила жалость к кузине. Затем, представив себе Неженку и Плаксу в роли супругов, она усмехнулась. Всё-таки, хорошо, что Мадлен никогда не станет её невесткой!

Когда корзинки наполнились яйцами, Филипп, вспомнив детскую игру, предложил:

– А теперь давайте их подбрасывать!

На что Элизабет возразила:

– Для этой забавы нужны сырые яйца!

– Пусть Юро принесёт их!

Смысл игры заключался в том, чтобы подбрасывать и ловить яйцо, а тот, у кого оно разбивалось, расплачивался с другими участниками сладостями или монетками. Филипп первым начал игру, ловко поймав яйцо в воздухе. Юро и Мадлен тоже справились с задачей. В отличие от них, Амазонка так сдавила яйцо, что его содержимое вылилось прямо на платье кузины, стоявшей рядом. Мадлен вскрикнула от неожиданности, а Филипп, скрывая смех, заметил:

– В детстве ты была более ловкая, сестра! Теперь расплачивайся за проигрыш!

Элизабет тоже улыбнулась: