Ева Арк – Месть Элизабет (страница 20)
– Сегодня ночью.
– Прости, дорогая! Но вечером я должен быть в другом месте!
Девушка снова почувствовала укол ревности:
– У тебя назначено свидание?
– Я люблю только тебя!
– Тогда скажи, куда ты пойдёшь этой ночью?
– Герцогиня де Монпансье хочет дать мне какое-то поручение, – нехотя ответил Шарль.
– В таком случае, я пойду с тобой! – выпалила Амазонка.
Монбар с удивлением посмотрел на девушку:
– Но это невозможно!
– Я переоденусь в мужскую одежду!
– А как ты выберешься из дома?
– Это уж моя забота!
– Нет! Это очень опасно!
– В таком случае, иди к своей герцогине, а я буду проводить время со своим женихом!
– Разве Морле здесь? – после паузы спросил Шарль.
– Да, барон сидит в гостиной с моим дядей, который только и мечтает поскорее сбыть меня с рук!
Монбар вздохнул:
– Я не могу посвататься к тебе без согласия отца.
– Люби меня – больше мне ничего не нужно!
Влюблённые снова слились в поцелуе. Затем Шарль нехотя произнёс:
– Ну, хорошо. Я буду ждать тебя за три часа до полуночи…
– …на углу переулка, который выходит на улицу Тампль!
Глава 11
Ночная прогулка
Выскользнув первой из прохладной тишины библиотеки, Элизабет снова увидела шута. Его одежда была испещрена пятнами, а под левым глазом расплывался синяк.
– Что случилось, Юро?
– Я побил яйца, а повар – меня, – заныл шут, шмыгая носом.
Несмотря на его жалкий вид, девушка не могла сдержать улыбки. Она снова достала из кошелька монетку.
– Не плачь, вот тебе ещё. И скажи дяде, что шевалье де Монбар хочет засвидетельствовать ему своё почтение.
Юро сразу перестал хныкать, в то время как Элизабет поднялась наверх, чтобы привести себя в порядок. Когда она вернулась в гостиную, Шарль уже сидел там. Пальцы Мадлен порхали над клавишами клавесина. Виконтесса де Саше дремала в кресле. А хозяин дома вёл неспешную беседу с молодыми людьми.
Появление Элизабет, словно луч солнца, пронзивший полумрак, оживило атмосферу в гостиной. Игра дочери виконта стала более нервной, а головы Готье и Шарля, словно подсолнухи, следующие за солнцем, повернулись в сторону Амазонки. Чинно поздоровавшись с Монбаром, она поспешила занять своё привычное место.
Между тем Ипполито продолжил свои рассуждения:
– …если Майенн захочет воевать с нашим королём, то Генриху III ничего не останется, как заключить союз с Беарнцем.
– В таком случае, Бретань будет на стороне Лиги, – заметил после паузы Морле.
– А вы что думаете об этом, господин де Монбар? – поинтересовался у Шарля виконт.
– Простите, сеньор, но мне неизвестны планы герцога де Майенна, – рассеянно ответил молодой человек, который продолжал пожирать глазами Элизабет.
В свой черёд, та почувствовала, как по её щекам разливается лёгкий румянец. С тревогой подумав, что её возлюбленный может выдать себя, девушка поспешила отвести свой взгляд.
– А каковы ваши личные планы, шевалье? – между тем не отставал Ипполито.
– К сожалению, я ещё не получил на этот счёт указаний моего отца из Лондона, – нехотя ответил Шарль. – Но если вашу милость интересует моё мнение, то я бы лучше присоединился к отряду капитана Лафриза. Он давно зовёт меня к себе.
– Кажется, я слышал о Лафризе, – снова встрял Морле. – Говорят, что, не желая никому подчиняться, он во время последней войны возглавил отряд смельчаков и действовал на свой страх и риск. Однако прославился не столько ратными подвигами, сколько прямым разбоем.
Монбар нахмурился:
– Простите, барон, но господин де Лафриз – мой друг. Поэтому я не желаю слушать о нём ничего дурного! К тому же, он – замечательный поэт.
В ответ Готье скривил губы:
– На мой взгляд, его стихи слишком непристойны!
– Я не согласен с вами!
Видя, что страсти начинают накаляться, дядя Элизабет поспешил спросить:
– А какой ваш любимый поэт, господин де Морле?
– Я предпочитаю стихи Сен-Желе, монсеньор.
– Тогда, может, исполните нам что-нибудь?
– Увы, у меня нет ни слуха, ни голоса.
– Тогда пусть споёт моя племянница. Она наверняка знает любимого поэта королевы-матери.
Послушно усевшись за клавесин, Элизабет ударила по клавишам и грудным контральто запела:
Любовь и смерть, влюблённых двух спасая,
Дары им принесли: забвенье зла
Один от смерти принял, угасая,
Любовь другому ваш портрет дала.
Судьба меня на путь их привела.
Что выберу я сердцу моему?
Что получил живой? Дано ему,
Склонясь к портрету, жить воображеньем.
Скорее я, как первый, смерть возьму,
Чем обладать одним изображеньем.
При первых же звуках её чувственного голоса в гостиной воцарилась тишина. А бабушка Элизабет открыла глаза, полные лёгкой грусти, словно песня пробудила в ней давно забытые воспоминания. Когда девушка допела до конца, виконтесса вздохнула:
– Спасибо, Элизабет.