Ева Арк – Месть Элизабет (страница 10)

Возможно, все эти слухи подвигли Екатерину на то, чтобы попытаться исправить ошибки сына. В воскресенье, 1 января 1589 года, она встала и, несмотря на протесты врачей, прослушала мессу в капелле замка, после чего направилась к кардиналу Бурбону, который находился под стражей в своих покоях. Как утверждали, она хотела объявить своему старому другу и наперснику, что, стремясь к примирению, Генрих III помиловал его и собирается освободить. Однако кардинал вышел из себя и гневно напомнил, как настойчиво флорентийка звала его и кардинала де Гиза в Блуа: «Ваши слова, мадам, всех нас завлекли на бойню». Огорчённая такими упрёками, Екатерина со слезами вышла, не сказав ни слова. Потом, желая успокоиться, она в сопровождении фрейлин отправилась на прогулку в нижний сад, хотя день был очень холодный.

Со стороны фасада корпус Франциска I на скальной основе казался чуть ли не вдвое выше, чем со стороны двора. Второй этаж, где жила королева-мать, переходил в четвёртый, а королевские покои занимали пятый этаж, и всё это благодаря расположенным между ними огромным лоджиям и галереям, чьи лепные оконные амбразуры напоминали фантастические декорации. Прогуливаясь вместе с подругами по саду, окружённому глубоким рвом, Элизабет размышляла о своём вчерашнем визите в обсерваторию. Теперь девушка жалела, что накричала на Руджери. Вчера вечером из-за волнения мысли её путались, вот она и увидела в зеркале кузена. Однако, несмотря на подтрунивания брата, Амазонка была уверена, что ни Монбару, ни Луаньяку не удастся завоевать её сердце. С некоторых пор она перестала верить в любовь.

В детстве Элизабет была сущим сорванцом, из-за чего бабушка, Изабель де Монбар, не раз жаловалась на неё мужу:

– Это не девочка, а наказание Божье!

На что Анджело со вздохом отвечал:

– Точно также ты говорила о Камилле.

– Нет, наша младшая дочь по сравнению с Элизабет была просто ангелом!

– По твоим словам, дорогая, ты тоже доставляла немало хлопот своим родителям.

– Увы, наша внучка ещё безумнее меня. Это будет чудо, если она не сбежит с каким-нибудь слугой или не принесёт в подоле!

Виконтесса де Саше словно в воду смотрела. В тринадцать лет Элизабет по уши влюбилась в своего учителя испанского. К сожалению, этот авантюрист, гордо именовавший себя доном Хуаном де Хименесом и утверждавший, что ведёт происхождение от древних королей Кастилии, решил воспользоваться неопытностью юной девушки. Правда, во время занятий за ней всегда присматривал кто-нибудь из женщин, живущих в доме её деда. Но влюблённым порой бывает достаточно взгляда. Роль посредника между ними взял на себя мавр Диего, дядька Филиппа, когда-то служивший в доме родителей Элизабет. Но как только девушка согласилась бежать со своим учителем, мавр предал её. В результате испанца прогнали, а Элизабет заперли. В ответ девушка заявила, что если Хименес не станет её мужем, она уморит себя голодом.

Тогда Анджело пригласил внучку к себе в студиоло (кабинет) и сообщил:

– Я навёл справки о доне Хуане. Оказывается, его мать – внебрачная дочь вельможи из знатного рода, который, желая прикрыть свой грех, выдал её замуж за мелкого идальго.

– Мне всё равно, монсеньор, кто был его отец, – гордо ответила девушка. – Главное, что мы любим друг друга!

– Не сомневаюсь, Элизабет, что ты действительно любишь Хименеса.

– Больше жизни!

– Но любит ли он тебя? Или, может, ему нужны только твои деньги?

– Я уверена, что дон Хуан без ума от меня!

– Прежде, чем дать вам своё благословение, я должен убедиться в этом.

– Каким образом, монсеньор?

– Спрячься за моим креслом и молчи, чтобы ни происходило.

Притаившись за креслом, Элизабет сначала услышала, как вошёл дворецкий и доложил о приходе Хименеса. Потом до неё донёсся шум от чьих-то шагов и голос деда:

– Я послал за вами, дон Хуан, потому что хочу сделать вам одно предложение.

– Внимательно слушаю вас, монсеньор, – самоуверенным тоном ответил Хименес.

– Вы получите от меня пятьдесят дукатов. Затем мой слуга посадит вас в Гавре на мой корабль, отплывающий в Испанию. И больше вы никогда не вернётесь во Францию.

Вслед за тем наступила тишина, и Элизабет вдруг услышала, как громко бьётся её сердце. Она ни секунду не сомневалась, что Хименес гордо откажется от предложения банкира. Каково же было её разочарование, когда её возлюбленный ответил:

– Я дам своё согласие, если вы удвоите сумму, монсеньор. Ведь ваша внучка стоит гораздо больше!

– Хорошо, но вы дадите мне расписку.

Послышался шорох бумаги, после чего испанец вкрадчиво произнёс:

– Если эта расписка нужна вам для суда, монсеньор, то сначала подумайте, как это отразится на репутации вашей внучки?

– Я не собираюсь подавать на вас в суд, потому что у меня достаточно денег и связей при дворе, чтобы ноги такого мерзавца, как вы, больше не было во Франции! Иначе…

– Не волнуйтесь, монсеньор! Я считаю, что никакая женщина не стоит того, чтобы рисковать ради неё жизнью!

Несмотря на то, что Хименес ушёл, Элизабет ещё некоторое время сидела, словно каменная, а потом разразилась слезами. Постепенно её рыдания стали тише, и девушка встала, желая удалиться в свою комнату. Обогнув кресло, она, не глядя на деда, сказала:

– Позвольте мне удалиться, монсеньор.

– Прости меня… – внезапно Анджело захрипел.

Подняв голову, Элизабет наткнулась на его остекленевший взгляд. По словам врача, виконт де Саше скончался от «неясной болезни», вероятно, связанной с тем, что недавно у него отказали ноги. А его внучка дала себе клятву, что больше не будет любить ни одного мужчину.

Передёрнув плечами от холода, от которого не спасала даже меховая накидка, Элизабет внезапно увидела на садовой аллее графа де Оре. Порой девушке очень не хватало мудрых советов Анджело, но больше она гордилась своим дедом по отцовской линии. Ведь тот был внуком короля Людовика ХII!

Несмотря на морщины и слегка согбенную спину, Луи де Оре, который был ровесником Екатерины Медичи, имел благородную внешность. Его седые волосы отливали золотом, а тонкой талии и стройным ногам мог позавидовать любой юноша. Правда, виделась со своим опекуном Элизабет редко, потому что тот по приказу короля всегда был готов отправиться в любую провинцию для наведения порядка и даже одно время занимал должность наместника Бретани, пока не отказался от неё из-за болезни. Именно граф де Оре, который в молодости был большим шутником, дал при крещении брату Элизабет имя в честь короля Испании. Свой выбор он объяснил тем, что если его внучка по желанию своей матери получила имя католической королевы, то почему бы и внука не назвать так же, как мужа Елизаветы Валуа?

Приблизившись к Екатерине Медичи, граф попытался было согнуть колени, но флорентийка остановила его:

– Вы приехали из Бретани, господин де Оре?

– Нет, мадам. Я помогал герцогу д’Эпернону набирать солдат для его величества.

Екатерина нахмурилась. Не так давно вожди Католической лиги добились от Генриха III отставки его фаворита д’Эпернона, чему королева-мать была несказанно рада. Однако сразу после убийства Гиза «архиминьону» вернули все его должности.

– А вы были на аудиенции у короля? – снова поинтересовалась Екатерина.

– Да, мадам. Я попросил его величество освободить моего внука, барона де Лорьяна, от его обязанностей при дворе в связи с его предстоящим обручением и поступлением на военную службу.

– И что король?

– Его величество дал своё согласие и даже пообещал подарок на свадьбу.

На полных губах флорентийки, всегда живо интересовавшейся матримониальными делами, появилась тень улыбки:

– А кто невеста?

– Дочь покойного графа де Сольё.

– Прекрасная партия! Ведь, кажется, её отец сложил голову за короля?

– Да, мадам. Он погиб больше года назад в битве при Куртра.

– Правда, мой внук и его невеста приходятся друг другу двоюродным братом и сестрой, – добавил после паузы Луи де Оре, – но я получил разрешение от епископа на их брак.

– А своей внучке вы ещё не нашли мужа? – Екатерина покосилась на Элизабет, взволнованную словами деда.

– Я уже думал об этом, мадам.

– В таком случае, мадемуазель де Лорьян тоже получит от меня кое-что к свадьбе…

Внезапно закашлявшись, флорентийка потом заявила, что уже достаточно нагулялась. Фрейлины засеменили следом за своей госпожой, кроме Элизабет, оставшейся в саду с дедом. Обняв и поцеловав внучку, граф де Оре сказал:

– Придётся тебе на время проститься с братом, моя лилия! Пока Филипп собирает свои вещи, давай подождём его в Зале Гвардейцев. Там и поговорим.

Когда дед и внучка остановились возле камина, обильно декорированного рельефом с вязью, раковинами, рогами изобилия и эмблемами Валуа, мимо них в отдалении вместе со своими дамами прошла Луиза Лотарингская. Проводив её взглядом, Луи де Оре со вздохом заметил:

– Кто бы мог подумать, что наша королева, самая добродетельная дама во Франции, окажется бесплодной.

– Я слышала, что вскоре после своего замужества мадам Луиза забеременела, – осмелилась заметить Элизабет, – но после того, как врач дал ей одно лекарство, она скинула плод и с тех пор больше не имела детей.

– Значит, так было угодно Богу.

После паузы Элизабет осторожно произнесла:

– Я удивлена, монсеньор, что вы решили женить Филиппа. Ведь мой брат ещё так молод!

Граф вздохнул.

– Зато я уже стар и хочу быть уверен в том, что род де Оре не останется без наследника.