Это Мори – Многоцветье (страница 9)

– Я не понимаю, о чем ты.

– Подумай, и поймешь.

– Я уже и так много думала! – Мать вдруг заметалась по ковру. – Макото, сынок, прошу, скажи мне! Не держи все в себе, не мучайся. Папа все время повторяет, что нужно подождать, пока ты сам откроешься, но у меня сил уже никаких нет. Что случилось, Макото, зачем ты это сделал? Почему тебе так сильно захотелось умереть? Что случилось? Ты меня до невроза доведешь.

Под глазами матери залегли темные круги. Так она считает жертвой себя? От одной мысли я вмиг взбесился.

– Хорошо, я скажу.

«Прекрати!»

Это раздался злой окрик Пурапуры, но он не мог меня остановить.

– Как поживает инструктор по фламенко?

Я посмотрел на мать и злорадно улыбнулся.

Ее лицо сразу же застыло, будто покрылось инеем. Веки, щеки, губы – все замерло, и только глаза метались из стороны в сторону. Реакция человека, который знает, что виновен.

Так и думал. Я быстро поднялся и, обогнув мать, подошел к шкафу. Напялив черное худи, купленное на деньги Макото, я схватил кошелек и вышел.

Напоследок оглянувшись перед выходом из комнаты, я увидел, что мать опустилась на пол и рыдала, согнувшись. Ее плечи подрагивали.

На улице шел дождь, и я вздрагивал, когда холодные капли падали мне на щеки. С утра меня лихорадило – похоже, я простудился. Но я продолжал упрямо идти вперед с зонтиком в руке.

Вечернее ноябрьское небо, без луны и звезд, походило на огромную творческую неудачу босса.

– Ну ты и болван.

За моей спиной вдруг возник Пурапура в элегантном дождевике, с которым совсем не вязался нелепый белый зонтик в кружевах и рюшах.

Так вот какие вкусы у ангелов…

– Вещь по распределению, не скажу, что мне нравится, – произнес Пурапура и сердито посмотрел на меня. – Ну и что ты собираешься делать? Хочешь разрушить семью Макото?

– Макото умер, ничего не сказав, а я просто выступил вместо него. – Я решил больше не поддаваться на увещания ангела. Все это мне до чертиков надоело. – Чем больше я узнаю о Макото, тем сильнее понимаю, как ему не повезло. Тихий, послушный, никому и слова поперек не скажет, вот и покончил с собой. А я совершенно другой. Может, я в прошлой жизни был убийцей, вором или вообще полным ничтожеством, но теперь я больше не хочу бездействовать. Я сделаю все, чего не смог сделать Макото.

– Посмотрите-ка на него. Рыцарь на белом коне.

Пурапура присвистнул, но взгляд его был крайне суров.

– Но ради Макото ли ты стараешься? Или ради себя? Ты думаешь, что Макото унылый, гостевая семья паршивая, и поэтому делаешь все, что в голову взбредет. И ты зол, что тебе теперь придется готовиться к экзаменам, вот и сорвался на матери Макото. Разве не так?

– Заткнись!

Я швырнул зонтик на землю и ускорил шаг. Пурапура помчался вслед за мной.

– Эй, постой! Я хотел сказать, что не надо рубить сплеча. Все вокруг говорят, что Макото был тихим и послушным, но ведь необязательно, что он был таким на самом деле. Может, другие люди решили за него и навязали ему этот образ. И тебе тоже не надо сразу думать, что в прошлой жизни ты был каким-то чудовищным преступником. Грехи, знаешь ли, бывают разными.

Голова заболела и стала тяжелой. Слова Пурапуры казались какой-то абракадаброй. Я молча пошел дальше.

– Стой, ты куда?

– Неважно.

– Просто гуляешь?

– Отстань.

– Давай-ка к дому.

– И ты тоже. К себе на небо.

– Но я же твой проводник.

– Тогда веди меня!

Тут я застыл как вкопанный.

– Отведи меня к Хироке Кувабаре. – От этой блестящей идеи я начисто забыл о своей головной боли. – Прошу тебя. Я хочу просто увидеть ее лицо и услышать ее голос. И не надо показывать, как она переодевается.

Пурапура сразу же стушевался.

– Конечно, я могу показать тебе дорогу… – В глазах его мелькнуло сочувствие. – Но сейчас тебе лучше оставить эту мысль. Встреча с ней тебя только расстроит.

– Расстроит?

– Как и Макото Кобаяси.

Я хмыкнул.

Вот оно что…

Как только я осознал смысл слов Пурапуры, ночной воздух будто похолодел на пять градусов. Ледяные пальцы сжали сердце, я почувствовал, что задыхаюсь. Кажется, я тоже не мог избежать печальной участи Макото. Или же?

– Все-таки я не Макото, – сказал я и глубоко вздохнул. – Я не такой слабак, как он.

Лицо Пурапуры между двумя зонтиками, белым и черным, вдруг заволокло серыми тучами.

Я взял черный зонтик и с бодрым «Пойдем!» зашагал вперед. Как бы больно, как бы страшно мне ни было, я хотел знать правду о Хироке Кувабаре.

5

Двадцать минут на автобусе от соседней остановки. Потом еще десять пешком от конечной. На углу улочки, пестрящей непристойными неоновыми вывесками, будет кафе Lullaby[3]. По словам Пурапуры, Хирока Кувабара там. Следуя его указаниям, я отправился на поиски, хотя и сомневался, что кафе с таким названием вообще существует.

На удивление я его нашел.

На часах перевалило за девять, когда я увидел вывеску кафе Lullaby, и в тот же миг из него вышла Хирока. За раздвижной дверью из фиолетового стекла возник голубоватый силуэт, а когда дверь открылась, я увидел Хироку с наброшенной на плечи темно-зеленой вязаной курткой. Теперь она не казалась маленькой девочкой. За Хирокой следовал взрослый мужчина лет сорока-пятидесяти. Он выглядел как обычный офисный работник в костюме с иголочки. Наружные уголки глаз у него были опущены вниз, как и у Хироки. И правда, папа и дочка.

Удивительно, что я все еще цеплялся за эту надежду. Тем временем Хирока с мужчиной пересекли улицу и направились в совсем уж подозрительный район – как будто хотели окончательно убить любую мою надежду.

Скрыв лицо под зонтиком, я следовал за ними. Точно так же, как и Макото за несколько дней до самоубийства.

И сегодня, как и в тот вечер, они остановились перед каким-то лав-отелем.

Белое здание в европейском стиле выглядело как обычная городская гостиница. Мужчина держался очень бодро, так сказать… его переполняли силы, и, к сожалению, он совсем не походил на отца, которому внезапно стало плохо. Он положил Хироке руку на плечо и как ни в чем не бывало спокойно повел ее в отель.

Но я не собирался растерянно стоять и смотреть на это, как Макото, поэтому, преисполнившись решимости, шагнул за ними. Мужчина первым прошел через вход, а Хирока остановилась, чтобы закрыть зонтик. И в этот миг я ринулся вперед и схватил ее за запястье.

– Бежим!

Не дожидаясь ее ответа, я понесся прочь. Отбросив зонтики и ничуть не беспокоясь о том, как выглядим со стороны, мы со всех ног помчались к главной улице. Поначалу Хирока сопротивлялась, но, разглядев, кто ее похититель, пустилась за мной и лишь беспечно кричала: «Ой, Макото!»

Мы выбежали из подозрительного района, пересекли главную улицу и достигли ярко освещенной людной улицы. Я отыскал взглядом круглосуточное кафе, где продавали пончики, и втолкнул туда Хироку.

– А можно я возьму кокосовый?

– Да бери что хочешь, только давай побыстрее!

С подносом в руках я поспешил на второй этаж, где было немноголюдно – возможно, из-за позднего времени. Мы сели за неприметный столик в углу, и я наконец-то смог выдохнуть.

– Уф!

Я бессильно распластался по столу. Сердце колотилось, я запыхался, а уложенная муссом челка прилипла ко лбу.

– Божечки, Макото, ты прямо как водяной!

И Хирока весело захихикала, будто русалка во время прибоя. Но сейчас было не время ею любоваться.