Это Мори – Многоцветье (страница 8)

– Я давно уже хотел спросить: ты, вообще-то, понимаешь, что тебе дали второй шанс? Ты осознаешь, что тебе надо закалить свою душу? Я все это время молча смотрел, но дальше так…

Я прожил в гостевой семье месяц. Видимо, Пурапуре совсем не нравилось, как я исполнял роль Макото Кобаяси.

В фразе «второй шанс» главное слово – «шанс»! В прошлой жизни моя душа совершила грех. Теперь, чтобы снова переродиться, она должна пройти закалку в земном мире, где этот грех был сделан. Для этого нужно мужество! Настойчивость! Упорство! Но ничего из этого – да еще и с восклицательным знаком в конце – у меня не было. Пурапура, конечно, ценил пыл, с которым я занимался рисованием, но кроме этого я думал только о Хироке Кувабаре. Даже в вопросе выбора старшей школы я пошел по самому легкому пути. Да, такое поведение закалкой не назовешь, а без закалки душа моя не окрепнет. Если бы она стала крепче, я смог бы вспомнить ту страшную ошибку, которую сделал в прошлой жизни. А теперь когда это вообще произойдет?

– Понятия не имею, когда это произойдет. Ты еще не забыл, почему ты здесь? Знаешь, не хотелось говорить, но я не думаю, что ты вообще достоин второго шанса. Завидую тем проводникам, кому достались активные и старательные души.

Прекратив отчитывать меня, Пурапура со вздохом уселся рядом.

– Ты все? – спросил я, но ответа не последовало. Похоже, все.

И тогда я пошел в отчаянную контратаку.

– Давай-ка я тоже тебе кое-что скажу. Я много думал о том, что я сделал в прошлой жизни. Наверное, что-то ужасное, раз уж попал в такую семью. Может, убил кого-то. Или обманул на крупную сумму. Или погубил несколько десятков человек из-за неосторожного обращения с огнем. Ты думаешь, мне весело, что ли? Настроение и так хуже некуда.

Я скрестил ноги и наклонился вперед, злобно смотря на Пурапуру.

– Во-первых, даже если я вспомню, какую ошибку совершил в прошлой жизни, смогу покинуть тело Макото Кобаяси и переродиться, не знаю… в теле Дзюна Комори или Сюна Коямы, нет никакой гарантии, что их жизнь будет лучше, чем у Макото. Я не верю, что меня вообще ждет хоть что-нибудь хорошее.

– Или в теле Айко Коикэ или Ёко Когавы, – серьезно вставил Пурапура. – Ты ведь не обязательно переродишься в мужчину.

– Дело в том, что, даже если я изменюсь, мир, где я появлюсь на свет, останется прежним. Те ужасы, которые случились со мной в прошлой жизни, могут случиться и в следующей. То, что произошло с Макото Кобаяси, произойдет и с Дзюном Комори, и с Айко Коикэ.

– Но условия одинаковы для всех. Никто не рождается на свет с гарантией безоблачной жизни.

– Как и в гостевой семье. Пока там не окажешься, не поймешь, повезло тебе с ней или нет. – Я сухо улыбнулся. – Да твой босс просто садист.

Поначалу я хотел лишь уязвить Пурапуру, но, пока я говорил, мне сделалось по-настоящему грустно. Снова родиться в незнакомой семье, выстраивать отношения с незнакомыми людьми в этом земном мире – все это наполнило меня страхом и тревогой, которых я ранее никогда не ощущал.

Действительно, что же у меня была за прошлая жизнь…

Я вдруг заметил, что Пурапура стоит рядом, положив руку мне на плечо. Взглянув на него, я безрадостно рассмеялся. Пурапура безрадостно рассмеялся в ответ и потянулся к столу за колодой карт.

– Что ж, до семи побед!

Да, в игре-то просто начать все заново.

4

Первое воскресенье ноября.

Я избавился от немодной стрижки Макото и уложил челку при помощи мусса для волос.

На следующий день, проходя мимо Хироки в школьном коридоре, я услышал от нее комплимент: «Макото, ты такой красавчик!» Это было самое радостное мгновение с начала моей жизни в теле Макото Кобаяси.

Затем я снял с личного счета все сбережения Макото и купил себе модные кроссовки. Теперь мальчики в классе шептали мне на ухо: «Крутые кроссовки! За сколько купил?» А когда я сам спрашивал у соседей: «Где будет физра?» или «Дашь резинку?», никто больше не шарахался от меня.

Одноклассники – за исключением Сёко Сано, которая все продолжала донимать меня версиями моего загадочного изменения, – стали привыкать к Макото Кобаяси в моем исполнении. Да и начатая картина помаленьку продвигалась. Может, к зимним каникулам я бы ее и дорисовал.

Конечно, Пурапура много в чем был прав, однако если подумать, то я по-своему, по чуть-чуть, но менялся. Вся эта закалка ради будущего перерождения меня совершенно не интересовала. Я просто хотел сделать жизнь в теле Макото хоть немного сносной. И разве благодаря уложенной муссом челке я не казался чуть-чуть повыше?

В общем, я был горд собой, пока Пурапура не предупредил меня:

– Не задавайся. Жить в гостевой семье – это как водить машину. Опаснее всего, когда начинаешь привыкать.

И он был прав.

Порой кажется, что плохое случается внезапно, но на самом деле оно давно затаилось и выжидает удобного момента.

Решив поступать в частную школу, куда бы меня взяли с моими оценками, я совершенно выбросил из головы мысли об экзаменах. И был уверен, что родители поступили так же.

Поэтому, когда одним вечером в середине ноября отец, который впервые за две недели ужинал с нами, вдруг ни с того ни с сего сказал: «Тебе лучше пойти в государственную школу», меня как громом поразило.

Что за?!

Такого я не ожидал.

– Понимаешь, Мицуру решил поступать на медицинский факультет, – робко, крайне смущенно начал отец, едва усевшись напротив меня за традиционный столик в гостиной Кобаяси. – Ты же знаешь, что он и до этого учился с утра до ночи, а в последнее время он старается вдвойне. Мы с мамой хотим, чтобы его мечта сбылась, но на медицинском факультете, даже в государственном вузе, плата очень высокая… А если и твоя частная школа добавится, то, боюсь, мы слегка…

Отец замял конец фразы, и тут вступила мать:

– Папе на работе сейчас непросто, они восстанавливаются… Всех начальников заменили, и в компании до сих пор царит хаос. Они пока не успели вновь завоевать доверие клиентов. Папу, конечно, повысили, но, скорее всего, в этом году премии он не получит… Не знаю, что будет потом…

Теперь они говорили наперебой.

– Конечно, мы бы хотели, чтобы ты поступил в государственную школу, но если ты не справишься, то ничего не поделаешь…

– Сынок, почему бы тебе не попробовать? Сделай все, что в твоих силах, а мы с мамой тебе поможем. Ведь твой папа был бы так рад увидеть, как ты примешь вызов!

Опять эти вызовы.

Я без всякого интереса смотрел на родителей, которые говорили со мной так вкрадчиво.

Вызов. Отчего одно это слово погружает меня в апатию?

– Я подумаю. – Отделавшись этими словами, я пошел к себе.

Экзамены в государственную школу, значит…

Я улегся на кровать и, глядя в потолок цвета слоновой кости, крепко задумался.

В отличие от Мицуру, который серьезно настроился поступать на медицинский факультет, мне не особо хотелось идти в государственную школу. Понятно, что раз у семьи нет денег, то придется поступать туда. Но вопрос в том, сколько продлится мое пребывание в гостевой семье. Вдруг я начну учиться изо всех сил, а прямо перед экзаменом придется попрощаться с телом Макото, и все пойдет насмарку? Я не знал, как быть.

– Макото, ты как? Можно войти?

Из-за двери донесся голос матери. Не дожидаясь ответа, она с щелчком повернула ручку и вошла в комнату.

– Извини, я по важному делу.

Я быстро закутался в одеяло. Мать остановилась у меня в ногах.

– Конечно, мы все это обдумали, много раз обсуждали и с отцом, и с твоим классным руководителем Савадой…

– Савадой?

Интересно, при чем тут Савада?

– Мы хотели все тщательно взвесить. Вдруг тебе опять станет тяжело…

По напряженному голосу матери я понял, что она имела в виду. Она ведь не знала, почему ее сын, который чудом вернулся к жизни, решил покончить с собой, и боялась, что всему виной тревога перед вступительным экзаменом.

– Но мне кажется, что учеба так тяжело тебе дается потому, что ты ею не интересуешься, Макото, – мягко сказала мать. – Даже когда ты был маленьким, тебя совсем не интересовал успех. Тебе было безразлично, хорошие у тебя оценки или плохие, какой рейтинг в классе… Тебе даже в спорте совсем не нравилось состязаться с другими детьми за первое место. На спортивных соревнованиях по бегу ты всегда выглядел грустным – не важно, выиграл ты или проиграл. Ты радовался, только когда побеждал в карты. Поэтому я полагала, что ты не особо переживаешь из-за учебы. Твой классный руководитель Савада сказал, что предэкзаменационные неврозы чаще всего, пусть и не на все сто процентов, случаются у тех, кто хочет многого добиться.

Слушая мать, я даже проникся некоторым сочувствием к Макото.

Может, он тоже ненавидел слово «вызов»? Саму идею, что тебя насильно втягивают в соревнование, которое тебе неинтересно, этот пот, эти слезы, эти победы…

– Хорошо, я попробую. Но я хотел покончить с собой не из-за экзаменов.

Тут я стянул с себя одеяло и приподнялся. И, увидев лицо матери, не смог сдержаться:

– Хочешь знать, почему я покончил с собой? Дело в тебе.

– Что такое, Макото?

Она помрачнела.

– Дело в тебе.