Это Мори – Многоцветье (страница 10)
– Что это было? – спросил я, все еще взволнованный, и придвинулся к Хироке поближе. – Тот… он тебе кто?
Конечно, если бы я спокойно подумал, то и сам бы все понял. Но я все еще не мог принять суровую реальность и хотел, чтобы Хирока все отрицала. Может быть, даже сказала, что это ее отец.
Но Хирока, наматывая на палец промокший локон, улыбнулась как ни в чем не бывало.
– Это мой парень!
Она потянулась к кокосовому пончику.
– Он, ну… встретил меня на улице, спросил, не буду ли я с ним встречаться. Ну, мы договорились, сколько он будет платить, и вот…
– Пла… платить?
Я обхватил голову руками, пытаясь удержаться за столом.
Вдалеке послышался вздох Пурапуры: «Я же говорил!»
Под темно-зеленой курткой на Хироке оказалось облегающее черное платье. Над низким вырезом поблескивало золотое ожерелье. На ногах – черные ботинки с вязаным верхом. Сегодня вечером Хирока выглядела настолько великолепно, что даже мои кроссовки за двадцать восемь тысяч иен меркли в сравнении. Но от одной лишь мысли, что все это – подарки мужчины, которого я сегодня видел, мне хотелось сорвать с нее одежду и выкинуть ее в окно.
Она слегка накрасилась. Брови были аккуратно выщипаны, на полуприкрытых веках – перламутровые тени. Чуть подкрашенные алой помадой губы казались пухлыми, и лицо ее выглядело еще чувственнее, чем обычно.
И с такими губами, с такими глазами, с таким юным телом – зарабатывать деньги на взрослых мужчинах?.. Серьезно?
– Все, что я хочу, такое дорогое…
Сидящая напротив меня Хирока поспешно проглотила кокосовый пончик, пока я пытался прийти в себя. И потом, пытаясь скорее успокоить меня, а не оправдаться, она заговорила:
– Красивые платьица, сумочки, колечки, все эти вещички, которые мне так идут, они же такие дорогие. Правда, такие дорогие, что мне плакать хочется. Да если бы я копила карманные деньги, то даже за год не накопила бы. А так я сделаю это три-четыре раза и куплю себе!
Что я мог сказать этому торгующему собой ангелочку, пока она хихикала, слизывая с пальцев кокосовую начинку?
– Что такое, Макото? Ты чего?
Хирока невинно улыбалась, не подозревая, что творится у меня в голове. Я мог лишь пробормотать:
– Я не понимаю… тебе это нравится?
– Что это?
– Ну, с такими мужчинами…
Они занимаются сексом!
Даже от одной только мысли становилось противно, а Хирока все так же улыбалась.
– М-м-м… Сначала не нравилось, потом я привыкла, и, может, ну, у нас просто все ладненько. Теперь мне так нравится, и он такой хороший, так что мне повезло!
– Повезло?
– Кому-то везет, а кому-то нет. Подружки мне всякое рассказывали, так что мне очень повезло. Он такой щедрый! И когда мы делаем это…
– Прекрати! – рявкнул я. – Хватит уже!
Я больше не мог ее слушать.
Чтобы как-то успокоиться, я глотнул остывшего какао – такого приторно-сладкого, явно не из этого горького мира. Да, здесь кому-то везет, а кому-то нет. Макото вот с первой любовью очень не повезло. Но я все равно не мог ненавидеть Хироку.
– Хирока, – спросил я, стараясь прийти в себя, – ты так сильно хочешь красивые платья и кольца?
– Хочу, хочу! Больше всего на свете хочу!
– Так сильно хочешь, что даже готова спать с этим мужиком?
– Да, так сильно хочу.
– А подождать, пока вырастешь и будешь много зарабатывать?
– Не хочу-у!
В голосе Хироки зазвучали нотки обиды.
– Не хочу ждать! Макото, вот ты разве не хотел подождать, пока вырастешь, чтобы носить такие дорогие кроссовочки?
Я воровато покосился на свои ноги. Модные голубые кроссовки с желто-зелеными полосками. На них было написано название суперпопулярного бренда.
– Ты хочешь их носить, когда тебе будет тридцать или сорок?
Я задумался.
«Нет, совсем нет».
– И я не хочу! Я хочу сумочки, кольца, красивую одежду сейчас. Какая разница, что будет, когда я вырасту? Мое старое тело тогда не будет ничего стоить. А раз так, то и красивая одежда ему ни к чему! Даже если я смогу ее покупать. Вот когда мне стукнет столько лет, чтобы ходить в фартуке и старушечьей кофте, – тогда я и буду в них ходить!
Она горделиво вздернула подбородок, показывая, что не собирается брать свои слова назад. Получить то, что ей нужно, прямо сейчас, пока ее тело чего-то стоит. Ей и в голову не приходило, что с этим может быть что-то не так.
– А сейчас я хочу носить красивую одежду, и чтобы у меня все было хорошо! Он подарил мне это платьице, и разве оно не чудесное? Я очень люблю черный цвет. Когда я надеваю это платье, то так счастлива, что люблю всех людей на свете…
Мне почему-то тяжело было смотреть на самодовольную Хироку, всю в черном. Да, этот цвет хорошо сочетался с ее белой кожей.
– Но, Хирока, он же покупает тебе одежду не только для того, чтобы ты ее носила, но и чтобы ты ее снимала…
– Макото, тебе грустно?
Хирока вдруг смягчилась.
– С чего ты взяла?
– Иногда люди, которые со мной разговаривают, говорят, что им грустно.
– Угу.
И я прекрасно их понимал.
– Когда они так говорят, мне тоже грустно.
– Мне не грустно, – соврал я. – Мне только противно.
– Противно?
– Будь я богатым, я бы сам купил тебя, Хирока.
Я выпалил эти слова и сразу залился краской. Ведь я ничуть не отличался от того старого извращенца!
Но реакция Хироки меня поразила. Она спросила прямо, не смущаясь:
– Макото, ты хочешь сделать это со мной?
– Да…
Вот так.
– Давай.
– Ого.
Да неужели?
Я думал, что чуть ли не до потолка подпрыгну от радости, но тут Хирока добавила: