Это Мори – Многоцветье (страница 22)

Не можем понять, какой цвет наш.

– Раз в три дня я хочу с кем-нибудь переспать и раз в неделю я хочу стать монашкой. Раз в десять дней я хочу новую одежду, раз в двадцать – новый аксессуар. Я хочу есть говядину каждый день и хочу долго жить, но через день я хочу умереть. Разве я не странная?

Я ответил перепуганной Хироке:

– Ты абсолютно обычная. Даже слишком, – твердо подчеркнул я и тихонько добавил: – Но только перестань думать о смерти.

Мне казалось, ее слезы никогда не иссякнут, но Хирока выплакалась, снова пришла в себя, проговорила что-то вроде «Опаздываю на свидание» и быстро ушла.

– Я не могу взять твою картинку. Я знаю, что рано или поздно ее испорчу. Ты лучше закончи ее и потом береги, – сказала она и улыбнулась.

Хирока была такой головокружительно многоцветной: она плакала и смеялась, мучилась и мучила сама. Она стала интересовать меня больше как таинственное создание, чем девушка, и даже стало жалко, что я недолго пробуду с ней в одной школе.

Когда я, наконец, дошел до учительской, то встретил там учителя Амано.

– А, Кобаяси. Поздновато ты, – поприветствовал он меня своим хриплым голосом и потом вытащил большой коричневый конверт. – Мама просила передать.

Что это?

– Я хотел попросить учителя Саваду отдать это тебе во время беседы с родителями, но подумал, что чем быстрее, тем лучше.

Что же там?

Я принял конверт от учителя, понятия не имея, что там лежит. Он был тонкий и, когда я держал его за край, чуть загибался.

– У тебя сейчас много учебы, но, когда сдашь все экзамены, приходи к нам в кружок. Без тебя он совсем не то.

Я стеснительно опустил глаза, смущенно поблагодарил учителя и с поклоном ушел.

Спешно вернувшись в класс, я сразу же вскрыл конверт.

И его содержимое меня удивило…

13

Настало время ужина. Когда я спустился вниз с конвертом в руке, семья в полном составе уже сидела за столом в гостиной.

Отец. Мать. Мицуру. И все с такими напряженными лицами, каких я до этого не видел.

– Макото, у нас к тебе серьезный разговор, – произнесла мать, будто выступала от лица всех.

Я едва заметно кивнул.

– Да, и у меня тоже. – Я показал конверт. – Это от руководителя кружка рисования.

Мать изменилась в лице. Отец и Мицуру быстро переглянулись. Кажется, они уже все знали.

Я передал конверт матери и уселся рядом с Мицуру. Запах голубцов на столе приятно щекотал ноздри. Они постепенно стыли, испуская пар, но никто не собирался протягивать к ним палочки.

– Извини, Мицуру, если это было излишне настойчиво, – вдруг прервала тишину мать. – Мы с отцом хотели доверить выбор старшей школы тебе. Но на всякий случай, знаешь, есть и такой вариант… Мы ведь хотим, чтобы ты учился там, куда ты не просто сможешь сдать экзамены, но и куда тебе на самом деле захочется ходить.

– Понял, – ответил я. – Это я понял.

Открыв конверт, я сразу догадался, что мать хотела для меня только лучшего.

Внутри лежали несколько листочков – ксерокопии материалов об одной частной школе. Даже я о ней слышал. Это была необычная школа со специализацией на искусстве и музыке, где можно было выбирать обычные предметы и где занятия проводились по кредитной системе. Я самозабвенно прочел листовку и узнал, что на художественном отделении можно было выбирать до шестнадцати уроков искусства в неделю.

Конечно, и оборудована эта школа была превосходно. На фотографиях я видел просторные, как степь, классы, по углам которых теснились стада гипсовых моделей для рисования. Преподаватели – сплошь знаменитости из художественных университетов, которые вели курсы в колледжах Парижа или Нью-Йорка. Да, и еще раз в неделю в актовом зале устраивались лекции разных деятелей искусства. Все было продумано. Огромное количество учеников после школы поступало в художественные колледжи или университеты, но и плата за обучение, а также вступительный взнос, само собой, были огромными.

– Про эту школу мне рассказал Мицуру. Он думает, что ты, Макото, с радостью бы там учился.

Я посмотрел на Мицуру, и тот молча отвернулся.

– Я и не знала, что такие школы бывают, но, судя по всему, это идеальное место для тебя. Поэтому я обсудила это с учителем Савадой.

Савада на консультации с матерью сказал, что в этой школе высокая конкуренция, но не особо высокий рейтинг. Кроме обычных экзаменов, на художественное отделение нужно было сдать еще и творческий, который имел большее значение, а значит, у меня были шансы на поступление.

– Мама позавчера сходила на экскурсию по этой школе, – вмешался отец, а мать потупилась:

– Она находится на окраине, но все равно в Токио, и я хотела посмотреть, удобно ли тебе будет добираться до дома. Мне не хотелось обнадеживать тебя раньше времени. Да, она и вправду далековато, но не настолько, чтобы ты не мог туда ездить. Где-то час на автобусе и на поезде. И надо потом еще пройтись пешком, но там очень тихий зеленый район.

Мама прервалась, затем поднялась с места, вернулась с толстым буклетом о школе и вручила его мне. Буклет был очень тяжелый. И роскошный, со множеством цветных фотографий. На обложке красовалось современное здание школы стильного серебряного цвета.

– Ну разве не прекрасное место? – прищурившись, восторженно сказала мать. – Только, конечно, я на своем опыте прекрасно знаю, что сами себя они будут что есть сил нахваливать. Поэтому я попросила у учителя Савады какие-нибудь материалы со стороны. Он спросил у учителя искусств, и вот…

И не поэтому ли я сегодня получил от него этот конверт?

– Я не собиралась от тебя ничего скрывать. Напротив, я хотела сегодня поговорить с тобой, когда и Мицуру, и папа дома.

Кажется, мать принялась оправдываться. Может, у меня на лице было хмурое выражение. Но я особо не злился.

Папа, мама, Мицуру, учитель Савада и учитель Амано. Я представил, как все они говорят об этом за моей спиной, и растерялся, не зная, как отреагировать, но, честно сказать, я был даже немного тронут.

– Иди туда учиться, Макото, – сказал Мицуру и посмотрел на меня. – Ты, конечно, дурак, лентяй и неисправимый трус, но рисовал ты всегда здорово. Так и рисуй сколько влезет.

– О деньгах тоже не думай. – Отец посмотрел на меня. – Я попросил тебя готовиться к экзаменам в государственной школе совсем не из-за денег. Просто ты апатичный и витаешь в облаках. Я хотел, чтобы у тебя появилась какая-то цель и ты шел к ней. Но если уж ставить цель, то пусть будет та, которая тебе нравится.

– Савада рассказал, что учитель рисования всегда хвалит твои работы. – Наконец, на меня посмотрела мать. – Он сказал, что у твоих картин много поклонников, причем дело даже не в технике. Ты рисуешь то, что привлекает людей… Я даже расплакалась, когда это услышала.

Кажется, сейчас она тоже прослезилась.

Под их взглядами я вдруг ощутил в глубине души новое, необыкновенное, не испытанное ранее чувство.

Макото. Ты слишком поторопился.

Ведь было еще не так поздно…

А ты куда-то спешил…

– Спасибо, – пробурчал я, снова глядя на брошюру. Сердце мое учащенно билось.

Зелень деревьев вокруг школьного двора. Улыбающиеся ученики в модной форме. И огромное, как стадион, здание, которое высится где-то вдалеке.

– Я удивился, когда учитель Амано передал мне материалы. Я знал, что есть такие школы, но я не думал, что смогу туда пойти, поэтому даже не стал их рассматривать и ничего об этом не знал. И пока я изучал материалы, мое сердце билось все сильнее. Чем больше я узнавал, тем лучше понимал, как это здорово. Я думал, что было бы круто учиться в такой школе, которая похожа на рай, но… – И тут я сделал паузу. – Но я лучше пойду в обычную государственную школу.

– Почему?

– Что такое?

– О чем ты думаешь, балда?

Они задали вопросы почти одновременно, и я попытался улыбнуться всем троим.

– Я обещал. Я обещал другу, Саотомэ, что мы будем учиться вместе.

– Саотомэ?

– Это мой одноклассник.

– И вот как ты выбираешь школу, значит?

– Тебе только это и важно! – заявил раздраженный Мицуру.

– Это мой первый друг. – В горле застрял комок. Я понимал, что выгляжу жалко, но все-таки заплакал. – Это мой первый друг.

От слез на глазах обложка брошюры вмиг потускнела и расплылась. Они могли смеяться сколько угодно и говорить мне, что это глупо, но для меня важнее Саотомэ, который поделился со мной знанием о кроссовках за две тысячи сто восемьдесят иен, в этом мире никого не было.

– Да, наверное, я боюсь. Я не то чтобы не хочу сдавать экзамены, но я не уверен, что меня хватит на старшую школу. – Я пытался говорить с яростной решимостью, пока сердце мое бешено колотилось. – Со средней школой ничего не вышло. Может, начало было и неплохое. Мы ведь начали идти все вместе. Но я промешкал, сбился с шага и никак не мог двигаться быстрее. И чем дальше все в классе уходили вперед, тем медленнее я шел, пока совсем не перестал двигаться…