Этель Лина Уайт – Колесо крутится. Леди исчезает (страница 5)

Через несколько дней отель должен был закрыться на зиму. После отъезда большой английской группы значительная часть сезонного персонала уже стала не нужна и разъехалась по домам в окрестностях.

Оставшиеся постояльцы, казалось, ничуть не замечали той атмосферы запустения и заброшенности, что неизбежно витала в воздухе под занавес сезона. Обе мисс Флуд-Портер делили столик с викарием и его супругой. Все четверо пребывали в превосходном настроении и, словно оказавшись наконец в своей стихии, с увлечением обменивались остротами, почерпнутыми из журнала Punch.

Айрис нарочно выбрала крохотный столик в дальнем углу. Пока ждала, когда ее обслужат, она закурила сигарету. Остальные уже вовсю наслаждались трапезой, и ей было в новинку ощущать себя отстающей от общей компании.

Миссис Барнс, душевная и доброжелательная женщина, не держала зла за недавнюю обиду и с искренним восхищением смотрела на девушку.

– Как же красиво она выглядит в этом платье, – заметила она.

– В дневном платье, – уточнила мисс Флуд-Портер. – Мы всегда надеваем вечерние наряды к ужину, когда бываем на континенте.

– Если бы мы не наряжались, это было бы предательством по отношению к Англии, – пояснила младшая сестра.

Хотя Айрис тянула свой ужин до последнего, в конце концов ей пришлось вернуться в холл. Она слишком устала, чтобы гулять, а для сна было еще рано. Оглядевшись, она с трудом могла поверить, что всего лишь вчера вечером здесь царили блеск и веселье в духе европейского курорта – пусть и привнесенные в основном англичанами. Теперь же, когда друзей больше не было, ее поразила дешевая театральная мишура обстановки. Позолоченные плетеные кресла потускнели, а бархатная обивка цвета спелой вишни выглядела потертой и обветшавшей.

Груда окурков и обугленные спички в пальмовых кадках сжали ей горло – это все, что осталось от вчерашней толпы.

Она сидела в стороне, и викарий, с трубкой в зубах, наблюдал за ней с задумчивой хмуростью. Его лицо с четкими чертами было одновременно сильным и чувствительным – почти идеальное сочетание плоти и духа. Он играл в грубый футбол с деревенскими юношами, а потом буквально штурмом брал их души. Но, вместе с тем, он по – настоящему понимал проблемы своих прихожанок.

Когда жена рассказала ему о стремлении Айрис к уединению, он понял ее чувства – ведь и сам порой мечтал сбежать от людей… даже от собственной жены. Хотя естественным порывом было бы оставить девушку наедине с ее скукой, его тронули тени под ее глазами и грустный изгиб губ.

В конце концов он решил успокоить совесть, даже ценой холодного приема. Он знал, что отказ неизбежен – Айрис слишком настороженно вскинула взгляд, когда он пересекал холл.

«Еще один», – подумала она.

Издали она восхищалась его духовным выражением лица, но сегодня вечером он уже числился в ее списке недоброжелателей.

«Ужасный сброд». Эти слова всплыли в памяти, как раз в тот момент, когда он заговорил с ней:

– Если вы возвращаетесь в Англию одна, не хотите присоединиться к нашей компании?

– Когда вы уезжаете? – спросила она.

– Послезавтра, на последнем прямом поезде сезона.

– А я уезжаю завтра. Но спасибо большое.

– Тогда пожелаю вам приятного путешествия.

Викарий едва заметно улыбнулся ее молниеносному решению, затем направился к столику и принялся подписывать багажные ярлыки.

Его отсутствие дало шанс его жене. В стремлении сдержать обещание, она зашла слишком далеко и ни разу толком не упомянула своего младенца перед новыми знакомыми, позволив себе лишь раз сказать небрежное: «наш мальчик». Но теперь, когда отпуск подходил к концу, она не смогла устоять перед искушением показать его фотографию – ту самую, что получила приз на местном конкурсе младенцев.

С виноватым взглядом на спину мужа она достала из сумочки мягкий кожаный футляр.

– Это мой милый мальчик, – сказала она, стараясь скрыть гордость.

Сестры Флуд-Портер были исключительно любительницами животных и к детям относились прохладно. Но они сказали все, что положено говорить в таких случаях, с такой безупречной учтивостью, что сердце миссис Барнс преисполнилось триумфа.

Однако мисс Роуз быстро перевела разговор на другую тему, как только викарий вернулся от письменного столика:

– Вы верите в вещие сны, мистер Барнс? – спросила она. – Потому что прошлой ночью мне приснилась железнодорожная катастрофа.

Вопрос привлек внимание Айрис, и она затаила дыхание, стараясь расслышать ответ викария.

– Я отвечу на ваш вопрос, – сказал он, – если вы сначала ответите на мой: что такое сон? Это подавленное предчувствие…

– А вы не хотите посмотреть фотографию моего сыночка, Гариила? – вдруг прозвучал у самого уха Айрис бодрый голос.

Айрис смутно осознала, что миссис Барнс – хранительница английских традиций в обвисшем кружеве цвета увядшей розы – села рядом и теперь показывала ей фотографию голого младенца.

Она сделала вид, что смотрит на снимок, хотя изо всех сил старалась уловить слова викария.

– Гавриил, – рассеянно повторила она.

– Да, в честь Архангела. Мы назвали сына в его честь.

– Как трогательно. А он прислал подарок?

Миссис Барнс с недоверием уставилась на нее, и ее чувствительное лицо залилось краской. Она была уверена, что девушка нарочно выказала святотатство и оскорбила ее драгоценного сына в отместку за скуку. Плотно сжав дрожащие губы, она вернулась к своим подругам.

Айрис облегченно вздохнула, когда звон в ушах наконец утих. Она не заметила своей оплошности – ведь услышала лишь обрывок объяснения миссис Барнс. Все ее внимание было приковано к разговору о предчувствиях.

– Говорите что хотите, – заявила мисс Роуз, решительно отметая доводы викария, – но здравый смысл – на моей стороне. Они всегда стараются запихнуть слишком много народу в последний приличный поезд сезона. Я, например, вздохну с облегчением, когда окажусь наконец в Англии.

От ее слов в воздухе повисло тревожное напряжение.

– Но вы ведь не на самом деле боитесь несчастного случая? – воскликнула миссис Барнс, вцепившись в фотографию Гавриила.

– Конечно, нет, – ответила за сестру мисс Флуд-Портер. – Просто, пожалуй, мы ощущаем себя немного в стороне от проторенных маршрутов – и так далеко от дома. А главное, мы не знаем ни слова на местном языке.

– Она имеет в виду, – вмешалась мисс Роуз, – что с бронью и купонами все в порядке, пока мы держимся отелей и поездов. Но если вдруг случится что-то непредвиденное – задержка, отмена, пересадка – и мы застрянем где-нибудь в глуши, мы будем абсолютно потеряны. К тому же, с деньгами выйдет неловко. Мы не взяли ни одного дорожного чека.

Старшая из сестер обратилась к викарию:

– Посоветуете ли вы нам воспринять сон моей сестры как предупреждение и уехать завтра?

– Не уезжайте… – едва слышно прошептала Айрис.

Она с болезненным напряжением ждала ответа викария: ей вовсе не хотелось оказаться в одном поезде с этими чужими ей людьми, которые, к тому же, могли счесть своим долгом составить ей компанию.

– Вам стоит поступить по велению сердца, – сказал викарий. – Но если вы уедете преждевременно, то тем самым уступите суеверию – и лишите себя еще одного дня в этих великолепных местах.

– Да и бронь у нас на послезавтра, – заметила мисс Роуз. – Лучше не рисковать путаницей… А сейчас я поднимаюсь собирать вещи – к возвращению в милую старую Англию.

К всеобщему удивлению, ее властный голос неожиданно задрожал от волнения. Мисс Флуд-Портер дождалась, пока сестра не выйдет из холла, и только потом объяснила:

– Нервы. Перед самым отъездом у нас был очень неприятный случай. Доктор настоял на полном изменении обстановки, и мы выбрали это место вместо Швейцарии.

В этот момент вошел хозяин гостиницы и, желая угодить своим постояльцам, начал настраивать радио. Ему с трудом удалось поймать Лондон на длинных волнах. Сквозь пулеметную трескотню помех до них донесся знакомый бархатный голос: «Вы только что слушали…»

Но никто так и не понял, что именно они слушали.

Мисс Флуд-Портер мысленно перенеслась в свой сад, залитый сиянием жатвенной луны. Она размышляла, набухли ли бутоны хризантем, посаженные по три в горшок, и не съели ли слизни голубой шалфей.

Мисс Роуз, энергично укладывавшая обувь на дно чемодана, вздрогнула от внезапного воспоминания: перед ее мысленным взором вновь возникла зияющая дыра в клумбе, где накануне росла любимые белые дельфиниумы… Это была не только потеря драгоценных цветов, но и мучительная тревога от незнания – куда нападет «враг» в следующий раз.

Викарий с женой подумали о своем младенце, спящем в кроватке. Им предстояло решить – просто заглянуть к нему, или рискнуть разбудить поцелуем.

Айрис вспомнила своих друзей, мчащихся в ревущем экспрессе, и ее вдруг захлестнула волна тоски по дому.

Англия звала.

Глава 5. Ночной экспресс

Айрис разбудил в ту ночь, как обычно, пронесшийся сквозь темноту экспресс. Она вскочила с постели и подбежала к окну, как раз вовремя, чтобы увидеть, как он огненной нитью очертил изгиб озера. Когда поезд прогрохотал под отелем, золотая полоска развернулась в цепь освещенных окон, которые затем снова сомкнулись, словно звенья браслета.

Когда состав скрылся за ущельем, Айрис еще долго следила за ним по следу дрожащего красного дыма. В воображении она видела, как поезд мчится сквозь Европу, словно взрывной челнок, разрывающий обожженное полотно карты. Он захватывал города и нанизывал их на сверкающую свистящую нить. Мелькали и исчезали огни с названиями – Бухарест, Загреб, Триест, Милан, Базель, Кале.