Эсмира Исмаилова – Тайны Стамбула: любовь и рецепты старого города (страница 93)

– Так, может, и в условиях нынешней пандемии есть смысл вернуться к старому проверенному способу? – Аналогия в моей голове возникла сама собой, но воодушевления в глазах профессора, к сожалению, не вызвала.

Знакомый шеф ресторанчика с авторскими супами и уникальным чесночным кокоречем убеждал меня, что медная посуда – это прежде всего выгодно.

– Суп готовится в медной кастрюле быстрее чуть ли не в два раза. Представляешь, какая экономия электроэнергии?! – блистал он предпринимательским талантом, хотя именно этот аспект использования посуды интересовал меня меньше всего.

Старушки с городских окраин, чьи подоконники были уставлены медными турками, кувшинами и ковшами, неохотно делились знаниями.

– Нас так приучили, вот мы и готовим, – шамкали они беззубыми столетними ртами, одним своим видом подтверждая очевидную пользу от использования меди.

Возможно, поэтому я так трепетно прижимала к себе только что приобретенный таз, в котором планировала зимой парить детям ноги, а летом варить варенье, которое, по убеждению моей прабабушки, сахара просит меньше, а хранится без порчи много лет. Магия да и только!

Банщица споро семенила за мной, давая ценные указания по поводу правил скрабирования кожи, а я безразлично кивала, напряженно думая о том, где буду хранить новый таз. Дип наверняка рассердится и будет весь вечер подтрунивать надо мной.

– Что, с мужем проблемы? – заглянула в лицо догадливая банщица. – А я говорила тебе, муж – это султан… Если что не так, так ты ему мужской сладости дай и сама поешь – обоим польза будет.

Каждый раз, когда Стамбул начинал говорить со мной на языке, понятном ему одному, становилось не по себе: создавалось ощущение полного бессилия, как если бы мне пришлось разом испытать три самых противоречивых состояния одновременно: дежавю, жамевю и праскевю… Полнейшее сумасшествие, не так ли? В очередной раз «город еды» начинал со мной игру «верю-не верю», предлагая рецептуры сомнительных зелий и живительных снадобий – будто жили мы вовсе не в прогрессивном двадцать первом веке, а в дремучем Средневековье, где вот так запросто незнакомый прохожий мог предложить чудотворное приворотное средство.

– Какая такая мужская сладость? – Я резко остановилась, так что спешившая следом банщица, не рассчитав скорость, налетела, нарушив правило социальной дистанции.

– İncir uyutması, canım[457], что же еще? Десерт, от которого мужья становятся нежными, как шелк, а женщины остаются веселыми и молодыми!

И как только мы жили без «спящего инжира» в ежедневном рационе?! Интересно, расстроятся ли высокооплачиваемые семейные психотерапевты, узнав о том, что их профессия больше не нужна? Загадочный десерт лишит их клиентуры, которая, судя по всему, перебежит к диетологам, потому как инжир – бездонное хранилище фруктозы. В мою историю с весами этот фрукт едва ли вписывался, однако банщица продолжала увещевать:

– Запоминай, раз не знаешь. Потом придешь спасибо сказать и еще подарок принесешь. Всего два ингредиента! Даже ты сумеешь приготовить. – И она принялась сумбурно посвящать меня в тайну магического эликсира, после которого мужья настолько добреют, что уже не замечают на прикроватных тумбочках ни медных кувшинов, ни банных тазиков.

По узким петляющим улицам я пешком добиралась до Таксима, от которого рукой подать до родного Бомонти – каких-то полчаса скорым шагом. Это время мне было необходимо, чтобы обдумать увиденное и услышанное, что так сложно было принять за чистую монету. А может, стамбулки смеются надо мной, когда рассказывают о чудодейственном мешочке кесе и диковинном «спящем инжире»? Выходило, что секрет спокойной семейной жизни заключался всего в двух ингредиентах, которые легко можно было купить в любом супермаркете? Все это мало походило на правду…

Переулок за переулком я проходила состарившиеся кварталы на задворках главной пешеходной улицы Истикляль. Насквозь пропитавшиеся запахом вареной требухи стены выглядели серыми и печальными, как будто собирались заплакать вместе с готовящимся ливнем. Тяжелые тучи, какие могут приплыть только с Босфора, захлопнули единственный просвет неба над головой, отчего обветшалые «пачаджи»[458] стали выглядеть угрожающе. Я заторопилась в сторону Французского культурного центра, расположенного в двухэтажной кирпичной застройке, являющейся собственностью Франции на протяжении трех веков. Когда-то в этом месте располагались карантинные корпуса для бедных французских мореплавателей, а после уютные палаты больницы Святого Луи. Внутри Центра спряталось изумительное бистро, о котором почти не знают прохожие и оттого равнодушно проходят мимо исторического здания, даже не предполагая, что кулинарный уголок романтической Франции так близко. Мне хочется зайти, чтобы отведать сливочного круассана, однако настырный запах уксуса и чеснока, которым хитроумные aşçı[459] маскируют специфический амбьянс несвежей требухи, уводит от мимолетного желания изменить ревнивому городу, с которым нас связывало уже слишком много…

Из мутных окон, лежащих почти на тротуарах, раздается звон дешевой посуды.

Истинный стамбульский шик – алюминиевые тарелки, доверху наполненные наваристым «келле пача», от которых ищущие приключения туристы получают несварение желудка, а местные завсегдатаи – добрую порцию удовольствия и избавление от похмелья.

В Стамбуле каждый знает, что похмелье прекрасно излечивается похлебкой из бараньей головы и мясистых булдыжек, которых вдоволь на всех базарах в намазную пятницу.

Рецепт

Пудинг «Спящий инжир» для султана моего сердца

Для четырех порций мне понадобятся:

• 8 сушеных инжирин

• 400 мл молока

И в общем-то всё! Изучив химический состав фигового плода, ценность которого нисколько не уменьшается в сушеном виде, я с головой окунулась в эксперимент, так много и красноречиво рекомендованный знакомой банщицей. Польза для мужского организма была очевидна, да и для женщин нормализация эстрогена несла немало плюсов в виде избавления от лишнего веса и прочих бонусов, идущих в наборе с хорошим настроением. Я незамедлительно приступила к приготовлению десерта, который занял времени так мало, что даже признаваться в этом неудобно.

В молоко, разогретое до такой температуры, чтобы можно было секунд пять продержать в нем палец без угрозы ожога, закладываю нарезанный небольшими кусочками инжир. Предварительно его можно замочить и подержать десять минут в теплой воде. Впоследствии я так обленилась, что пропускала эту часть и закладывала его совершенно сухим – на результате это практически не отразилось.

Вооружившись погружным блендером, пробиваю молоко со смоквой до кремообразной консистенции. Тут же раскладываю субстанцию по конфитюрницам и накрываю, чтобы десерт остыл при комнатной температуре, после чего отправляю в холодильник.

Перед подачей десерта непосредственно «султану вашего сердца» можно украсить его свежими ягодами, ореховой крошкой или любым другим продуктом, способным улучшить эстетику и без того живописного блюда.

Дивным образом за несколько часов набухания масса превращается в плотный пудинг с легким фиговым привкусом и сливочным послевкусием. Распробовав десерт, в следующий раз можно экспериментировать с дополнительными ингредиентами, такими как ванилин, корица и даже с процентом жирности молока, – и, может быть, перейти на нежирные сливки.

В моем случае два базовых ингредиента сработали на ура, и теперь медный тазик украшает кабинет Дипа, который, как истинный султан, мыслит высокими материями и не замечает медных безделушек, которыми так озабочена его чудаковатая женушка, безотказно следующая за прихотями и капризами великолепного города…

Эпилог

Очарование любого приключения заключается не столько в самом приключении, сколько в теплых воспоминаниях, что еще долго живут в нас, заставляя порой улыбнуться, а порой взгрустнуть из-за невозможности повернуть время вспять.

Очередное путешествие подошло к концу, и его легкое очарование приятно щекочет кончик языка, которому не терпится поведать еще не одну занимательную историю об удивительных жителях прекрасного города, для упоминания которых не хватило места на страницах рукописи. Все те добрые люди, кому была отведена роль в небольших главах этой книги, сейчас наверняка ютятся в крохотных кухнях, согреваясь горячим чаем и теплыми воспоминаниями о прошедшем годе, что, пожалуй, превзошел все ожидания. Почти год Стамбул спал, погруженный в «ковидное» безумие бесчеловечных ограничений, никак не шедших его буйному нраву и бешеному ритму, сводивших с ума миллионы неспокойных горожан. И стоило только очередной «волне» ужасающей статистики миновать, как город расправил широкие улицы, вытянул длинные набережные, сплошь усеянные чугунными скамьями, и задышал – глубоко, порывисто и страстно, как это может делать только он, чарующий Стамбул…

А между тем жизнь идет своим чередом: в квартирке у одинокой Дерьи по-прежнему протекает крыша, и она это, представьте, считает очаровательным; милейший рыбак по прозвищу Серб продолжает наслаждаться трюфельной яичницей по утрам, а широколицый Осман-бей – терпким сефардским чаем с тонкими нотками темного изюма; знакомую Миле можно встретить все в том же кафе у полуразрушенной византийской арки – она так же печально смотрит вдаль и гладит ленивых кошек, которые не отходят от нее ни на шаг. Наш дом теперь все чаще наполняется нежным сырным запахом «тузлу курабье», которое так полюбилось графу Плещееву, что он стал частенько заглядывать к нам. С порога граф приветствует громогласным «Извольте зайти» и после долгие часы занимает уморительными историями о корсетах аристократичных родственниц. Небезызвестная Эмель, словно бабочка, продолжает порхать с этажа на этаж, веселя соседей заливистым смехом и непрекращающейся болтовней… Спорые дожди умывают пыльные мостовые, по которым медленно тянутся груженные рухлядью сборщики мусора и крикливые торговцы. К вечеру их голоса становятся хриплыми и немного печальными, а после и вовсе растворяются в серой дымке, тянущейся со стороны Босфора. Маревый вечер влажно дышит на сгорбленные постройки уставшего города, обволакивая их полупрозрачным флером стамбульской ночи. Всё как всегда…