Эсмира Исмаилова – Тайны Стамбула: любовь и рецепты старого города (страница 78)
Вначале такая сплоченность среди мужского населения поражала: я стала пристальней присматриваться к обособившимся группам из трех-пяти особей мужского пола, пытаясь определить причины столь крепких союзов. Возраст? Возможно, это всего лишь молодежная традиция – шататься по улицам, пока ane[377] не напишет грозное эсэмэс «чтобы дома был через пять минут»? Нет-нет, возраст был ни при чем: по городу сновали ватаги всех возрастов, профессий и увлечений. Иногда они присаживаются прямо у дороги на бордюр и молча считают проезжающие мотоциклы. Некоторые прохожие останавливаются и предлагают им сигарету, на что те равнодушно качают головой и говорят, что у них свои. Из соседнего заведения может выйти «чайджи»[378] и угостить их терпким чаем, который они непременно возьмут и будут пить, обжигая горло и приятно морщась от вяжущей заварки. Те, что постарше, кочуют из квартала в квартал медленно и важно. Из каждой локанты или куаферной им машут рукой и желают удачи:
– Kolay gelsin![379] – кричит парикмахер моего мужа, но, завидя меня, быстро прячется обратно. Странно, не правда ли?
Старички доходят до мясной лавки, где цепляются взглядом за только что выставленные в витрине бараньи ребрышки, и принимаются громко спорить, в каком соусе их лучше запекать.
– Лук, помидор и чеснок с петрушкой, – бьет себя в грудь пожилой джентльмен в смешном кепи и с дрожащими руками.
– Тебе откуда знать?! – не унимается его одногруппник. – Ты в жизни за плитой не стоял! Гранатовый сок – лучший маринад.
– Что ты говоришь? Kuzu[380] не любит кислоту, только пекмез[381] и зелень! – возмущается третий эксперт по каре, хотя очевидно, что в мясе не смыслит ни один, ни другой. Наконец в спор вмешивается необъятных размеров kаsap[382]. Он выныривает из приоткрытой двери и, сложив губы невероятно причудливым образом и кивая в сторону посетителей, просвистывает им что-то, что заставляет веселых пенсионеров буквально испариться. Мясник вытирает пот с широкого красного лба и возвращается к прилавку, у которого замечаю пожилую даму. Да ведь это же Хатидже-тейзе, жена того самого господина в кепи, который ратовал за овощной маринад. Тетушка отчитывает мясника за неподобающий товар. Тот же, как мальчик перед учительницей, расхваливает нежнейшие ребрышки и в результате отдает порцию за полцены.
Ближе к ужину городские кварталы оживляются: стоит сумеркам опуститься на мощенные булыжником улицы уже ставшего родным района Бомонти, как в одночасье, будто по мановению волшебной палочки, в окнах загорается теплый приветливый свет. Примечательно то, что стамбульцы совершенно не скрытны: они радушно выставляют личную жизнь напоказ, оставляя окна и просторные террасы широко распахнутыми. В гостиных, которые здесь принято называть салонами, почти никогда нет штор: они попросту ни к чему. Удивительная транспарентность, шокирующая вначале, со временем превращается в норму: не задернуть гардины так же естественно, как закрывать дверцу холодильника. В первое время смущение брало вверх, тем более что в нашей квартире французские окна, столь популярные в Стамбуле – городе вечных тайн и хитроумных загадок. Не слишком уж парадоксально?
– Не стоит этому так удивляться, – объясняет мне знакомая Кайра, которая живет неподалеку. Она пригласила меня поболтать вечерком о сарме, которую мне нестерпимо хочется приготовить. – Ну что такого, если тебя и твою семью увидят в окне? Мир разве перевернется?
– А разве мы предпринимаем что-либо лишь для того, чтобы мир оставался на месте? Ведь есть и другие причины…
Кайра задумалась. По ее блуждающему взгляду было видно, что никаких других причин она не видела – тогда я продолжила:
– А как же интимность? Частная жизнь? Ведь ее прелесть и состоит в том, что она скрыта от чужих глаз.
– Ты неправильно мыслишь, – наконец заявила она и отправилась в кухню. «Значит, не забыла о сарме», – обрадовалась я и поспешила за ней. – Чем глубже прячешь, тем более открыта твоя тайна. Если же все на виду, никому и в голову не придет интересоваться тобой. Это же так очевидно…
Порой различия в менталитетах играли злую шутку: не понимая логики, я впадала в некое подобие транса и замыкалась. Но только не в этот раз: мне нужен был рецепт настоящей сармы, поэтому я мужественно отстранилась от темы штор, которые, кстати, в этом доме, несмотря на их наличие, тоже никто не завешивал.
Кухня Кайры, сорокалетней женщины, приютившей плешивую кошку и собаку на трех лапах, скорее напоминала кладовую или небольшой гардероб – прежде всего из-за габаритов. Если салоны (они же гостиные) в стамбульских квартирах достигают нередко восьмидесяти квадратных метров, то кухни, как правило, – крохотные каморки, из которых хочется скорее выйти, чем зайти внутрь. Конечно, многое зависит от предпочтений домовладельца, однако моя знакомая была той самой женщиной, которая знала себе цену и не утруждалась понапрасну. По крайне мере, именно такое определение дала она себе, пока ее муж в соседней комнате вызванивал местного рыбака, чтобы заказать у него чего-нибудь съестного к ужину.
– Никогда не приучай мужа к комфорту, иначе он сядет тебе на голову, – заявила она, когда я поинтересовалась, где плита на ее кухне. – Я ведь не кухарка, так зачем мне плита?
Определенная логика в ее словах прослеживалась бы, если бы не духовой шкаф, запрятанный в угол и без того крохотного помещения. Заметив мои косые взгляды в его сторону, Кайра улыбнулась и произнесла то, что окончательно сбило с мысли:
– Да-да, так неудобно подлезать к нему. И кто только придумал туда его встроить? Каждое утро приходится вставать на коленки, чтобы открыть духовку.
– Именно! – Мне так же было неудобно тянуться к дверце, проверяя по утрам готовность турмерикового омлета: после переезда в Стамбул я добавляла золотистую куркуму везде по примеру местных поваров, считающих zerdeçal[383] главным лекарем человечества.
Итак, я была вне себя от радости, узнав, что Кайра каждое утро выпекает.
– И что делаете в духовке?
– В духовке я храню свитера! – с гордостью заявила она и распахнула дверцу, за которой действительно пряталась стопка пуховых пуловеров, отчего у меня едва не начался приступ тошноты. – А у вас она что, стоит без дела? Столько места! Все равно духовками сегодня уже никто не пользуется, – безапелляционно заявила она так, будто речь шла о дисковом телефоне, кассетном магнитофоне или пленочном фотоаппарате «Зенит» 1952 года выпуска.
Эта новоиспеченная Кэрри Брэдшоу[384] разбила все ожидания увидеть в ее лице заботливую хозяйку, ибо в ее кухне с трудом можно было заварить даже чай. Хотя о чем я? В доме не было чайника!
– Послушай, но ведь вы любите вкусно поесть… Как же тогда без кухни?
– Современную женщину в кухню не затянешь. Зачем нам тратить часы на манты[385], которые потом съедят за десять минут? Если в доме живет прислуга, другое дело. Но нам с мужем кухарка не нужна. Едим в ресторанах, а сейчас заказываем на дом.
Я мысленно подсчитывала, сколько времени провела сегодня в мелких перебежках от плиты к холодильнику. Выходило действительно много… Неужели можно было обойтись без этого? Без домашнего овощного рагу из мясистых баклажанов; запеканки на топленом масле, купленном на органическом рынке у знакомого фермера; целебного чая из региона Карадениз… Сколько сил и ночей было посвящено изучению основ правильного питания, глютена, глюкозы, лактозы и прочих излюбленных тем современных нутрициологов. А можно было просто позвонить в рыбную лавку и заказать сковороду мелкой хамси, зажаренной в кукурузной муке до золотистой корочки, или костистый паламут…
Да, у Кайры не было плиты, но был муж, который в тот самый момент ждал ужин у входной двери с нетерпением, с каким я ожидала обещанного рецепта сармы. Конечно, можно было залезть в интернет и провести там пару часов на кулинарных форумах местных домохозяек, но так хотелось увидеть своими глазами, как истинная стамбульская женщина закручивает нежный вишневый или, на худой конец, виноградный лист в тонкую трубочку…
– Наверное, сарму ты научишь меня делать в другой раз? – попыталась я закруглить неудавшийся вечер и направилась к двери, у которой все еще томился муж подруги. От слов о сарме его лицо вытянулось так сильно, что само начало походить на изысканную закуску. В соседних комнатах заскулили кошка с собакой, и Кайра бросилась их кормить.
– Иногда я сожалею, что родился человеком. В этом городе намного приятней быть котом. По крайней мере, тебя кормят по расписанию.
Я улыбнулась. Мужчины здесь жаловались на своих женщин так же часто, как женщины жаловались на мужчин. По крайней мере, это было справедливо.
Супруг подруги, желавший быть котом, вышел со мной к подъезду и тут же закурил сигарету.
– Будете? – спросил он так, как будто не хотел в одиночестве ждать доставщика.
– Спасибо, я не курю…
Лицо человека-кота снова вытянулось от удивления, и он, выдыхая кольцами дым, протянул:
– Yabanci…