Эсмира Исмаилова – Тайны Стамбула: любовь и рецепты старого города (страница 27)
Хозяйка приняла страдальческий вид и скорбно произнесла:
– Условие для замужества было одно: приготовить тыквенный катмер. Своими руками. И даже тесто не позволил купить в магазине. Видите ли, его мама готовила что-то такое в детстве.
В ожидании продолжения я перестала дышать. Просьба приготовить простейший десерт взамен на свадьбу – вполне себе в традициях любящих перекусить турецких мужчин.
Хатидже молчала.
– Ну же, продолжайте. Он хотел выпечки, а вы?
– Что я?! Естественно, я отказалась готовить эту гадкую лепешку! – заявила она с таким отвращением на лице, будто он требовал почистить килограмм микроскопических черноморских креветок, которые страшно колют пальцы.
Мне нечего было сказать. Пожилая женщина, скривившись от ноющего артрита, всю жизнь провела в нелепой роли рядом с любимым человеком из принципа и упрямства. О да! Это так было похоже на местных женщин, упорствовавших во всем, что им казалось важным. Жалела ли Хатидже, что годы так быстро прошли? Что ее детский каприз и нежелание уступить привели к угрюмой старости, в которой обиды и сожалений было слишком много.
– Я могу вам помочь с этим десертом.
– Ох, родная, – улыбнулась женщина. – Я поклялась много лет назад, что на кухню ногой не ступлю. Разве могу я теперь нарушить клятву?
– Конечно, можете, ведь вы давали ее самой себе…
В коридоре зазвенели ключи. Мехмет-бей, тяжело дыша, с грохотом бросил в угол мокрые ботинки и вошел в комнату – нас тут же обдало морозной свежестью, которую обычно приносят с улицы. Хатидже взволнованно затараторила о том, как мы пили чай и говорили о погоде.
– А ваш муж давно ушел, не захотел со мной прогуляться.
– Наверное, замерз, – нашла я ему оправдание и поспешила к входным дверям, чтобы натянуть ботинки и поскорее бежать домой – тут было уже рукой подать.
На прощание я заглянула в гостиную: Мехмет-бей и Хатиджеханым сидели на разных концах протертого дивана и грустно смотрели в окно, за которым начинался ураган. Я поспешила.
Вернувшись домой, я тут же помчалась на кухню. Дип, заставившись лишенными блеска медными кастрюлями, тщательно начищал их жутко пахнущим средством.
– Зашел в магазин и купил какой-то порошок. Написано, что поможет вернуть жизнь твоим сковородкам.
Я с благодарностью улыбнулась и полезла в холодильник, в котором на овощной полке лежал обернутый в пленку ломоть оранжевой тыквы. Он ждал своего часа для классического супа с семечками и соленым сыром, однако судьба распорядилась иначе. Через час Дип поехал за девочками в школу, а я, одевшись потеплее, вновь поспешила на улицу Иззет-паши, жена которого была первой романисткой Турции. Ветер хлестал в лицо, но его я почти не замечала: мне нужно было срочно доставить пакет, который я крепко держала перед собой.
Подъезд, в котором я сегодня уже была, в этот раз встретил более холодно и неприветливо. Витражное окно над дверью приоткрылось, и сквозь него ледяной ветер тревожно свистел, играя с хрусталем под потолком. Гул взмывал к верхним этажам, завывая на манер скулящего зверя – так рождаются легенды о привидениях. Взбежав по лестнице, я остановилась у широкой двустворчатой двери с крохотной кнопкой латунного приспособления – должно быть, это звонок. Слева от меня была другая дверь в ту же квартиру – узкая и совершенно невзрачная: когда-то через нее проскальзывала прислуга, не желавшая тревожить хозяев. В нее я тихонько и постучала. Тишина. Еще раз – три тихих стука. Шурша тапками о потертый паркет прошлого века, с той стороны кто-то приближался. Замок звякнул, и сонное лицо Хатидже выглянуло из темной квартиры.
– Ох, это опять вы? Что-то забыли? Телефон? Я сейчас поищу…
– Нет-нет, постойте, – тихо заговорила я.
– Почему вы шепчете? У нас на этаже будить некого, малышей нет…
От неловкости или от холода я переминалась с ноги на ногу. Нужно было срочно избавиться от ощущения, что я снова сую нос не в свои дела, и завершить начатое. Я протянула Хатидже сверток, который был все еще теплым: из пакета пробивался тонкий сладковатый запах сливочной выпечки.
– Это вам, – быстро заговорила я. – Вам это очень нужно… А мне было совершенно не сложно.
Женщина, ничего не понимая, пристально смотрела то на меня, то на сверток. Молчание длилось слишком долго, и я уже подумала, что зря полезла в чужую жизнь, как вдруг печальные глаза напротив покраснели и наполнились слезами.
– Это что, он? – дрожащим голосом спросила Хатидже.
– Он самый, тыквенный катмер. Домашний. Так что заваривайте чай и угощайте будущего мужа.
Вечером мы напекли и себе хрустящих слоек, украшенных нежными фисташками и сливочным каймаком, и после долго рассуждали о романтических отношениях. Амке тема пришлась по вкусу, и она принялась рисовать принцесс в розовых платьях. Подросток Барбс заявила, что романтики в современном мире не существует, потому что мальчишки эгоисты и ни на что красивое не способны. Когда-то я тоже так считала…
Теперь же, глядя на стопки начищенных сковородок и форм для выпечки, которые в свете торшера играли очаровательными золотыми бликами в глазах уставшего Дипа, мне казалось, что этот день был самым романтичным в истории наших отношений. Вскоре фонари погасли – это означало, что наступил новый день. Но мы не спешили спать. Ветер бушевал, ударяя охапками сырой листвы в наши окна, и грозил страшным гулом. Мы бесстрашно кутались в теплый клетчатый плед и с улыбками вспоминали так неважно заладившийся день, который мы внесли в свою память как день Тыквенного Катмера.
Рецепт
Тыквенный катмер как обязательное условие для предложения руки и сердца
•
•
•
•
•
•
•
•
•
•
•
•
•