Эшли Энн Дьюал – Домой Не По Пути (ЛП) (страница 38)

— Но тебе здесь нравится.

— Скажем так: плюсы покрывают минусы.

— Интересный ответ. Какие же тут есть плюсы? — Я игриво вскидываю бровь.

— Я алчный человек, Ренни. — Смеется Бертрам. — Я не прочь получать много денег и не париться насчет завтрака по утрам.

— А минусы?

— Ну, есть один минус. Большой, пожалуй.

— А ты меня заинтриговал. — Я смотрю парню в глаза и хитро улыбаюсь. — Неужели минус лишь один? О чем же мы говорим?

— О ком. — Тихо поправляет Бертрам, и я неожиданно понимаю, что мы больше не танцуем. Что мы не двигаемся. Застыли посреди зала и глядим друг другу в глаза.

Я опускаю руки.

— Это человек?

— Это девушка.

— Девушка? — Я искренне усмехаюсь. — Так ты влюблен? Господи, Бенни, почему же ты молчал? Я должна с ней познакомиться.

— Вряд ли у вас получится.

— Почему?

Парень просто молча смотрит мне в глаза, а я ничего не понимаю. Что с ним? Чего в его взгляде скользит какой-то страх и трепет? Внутри у меня все переворачивается и лихо валится вниз с оглушающим треском.

Я застываю. Бертрам приподнимает руку и касается пальцами моей щеки. Друзья так друг к другу не прикасаются, уж точно. Потому у меня немеет все тело. В ужасе я гляжу в эти знакомые глаза, но внезапно понимаю, что не узнаю человека перед собой.

— Дело в том, что я…

— Нет. — Встряхиваю головой.

— Послушай, Ренни.

— Перестань.

— Я хочу сказать…

— Не хочешь.

— Хочу. — В глазах Бертрама пламя. Оно поджигает меня, испепеляет. — Я…

— О чем шепчемся? — Внезапно спрашивает знакомый голос, и перед нами вырастает Уильям Гудмен собственной персоной. Я потерянно хмурю лоб, а Бенни стискивает зубы.

— Мы разговаривали, — с наигранным спокойствием сообщает он.

— Ну, говорите. Я вам мешаю?

— Мы хотели поговорить наедине.

— Наедине? Да тут человек восемьдесят.

— Уилл, — восклицаю я и делаю шаг вперед, — ты что тут делаешь? Ты же уехал.

— Я вернулся.

— Зачем?

— А когда еще пригласят покутить в Верхнем Ист-Сайде, верно? — Уилл наклоняется, а я вдруг улавливаю запах алкоголя, исходящий от его лица. В ту же секунду живот у меня скручивается от злости, и я поджимаю губы, а он ухмыляется. — В чем дело, птенчик?

— Ты пьян.

— Немножко.

— Давайте выйдем на улицу, — предлагает Бертрам. Он кладет руку на плечо Уильяма, но тот вдруг резко выворачивает ее и тянет на себя. Я даже опомниться не успеваю, а друг уже от боли стискивает зубы. — Какого черта!

— Уилл! — Кричу я. — Ты что творишь?

— Мы сами с птенчиком разберемся, что нам делать, — шепчет он и откидывает парня от себя резким толчком. Не знаю, как Бертрам умудряется удержать равновесие. Но он не падает, а просто скользит вперед и облокачивается о вытянутый столик.

Внимание всего зала приковано к нам. Я вижу, как сквозь толпу прорываются двое мужчин, и пронзаю Уильяма испепеляющим взглядом. Что он делает? Что на него вообще нашло? Черт! Как я еще хотела его увидеть? Лучше бы он уехал и не вернулся.

— Быстро, — рявкаю я, схватив парня под локоть, — уходим.

— Но мы не потанцевали. Куда ты торопишься?

— Просто шевелись!

Толкаю Уилла к противоположному входу и периодически оборачиваюсь, проверяя, чтобы никто из охраны не подошел слишком близко. Надеюсь, Бертрам не сдаст нас, хотя я бы на его месте не была столь милосердна. Иногда Уильям ведет себя как кретин.

Мы оказываемся на улице, и шум Нью-Йорка сваливается на мои плечи, будто груда камней. Но сейчас я не готова к такому. Не готова наслаждаться хаосом. Мне хочется как можно скорее очутиться в тишине.

Я протираю ладонями лицо и растерянно осматриваюсь.

— Ты чего? — Пошатываясь, спрашивает Уильям и наваливается на меня. — Только не говори, что ты не скучала. Ты скучала. Я точно знаю.

— Боже.

— Нет. Я — Уилл.

— Черт!

— Опять не угадала.

— Просто закрой рот, хорошо? — Заправляю за уши спутавшиеся волосы и выдыхаю. Даже думать не хочу о том, что происходит. К счастью, для сопровождения алкоголиков у меня имеется опыт. Но я не хочу им пользоваться. Не хочу, чтобы Уилл был таким же, как мой отец. Это неправильно. Если они хотя бы чем-то схожи, я должна уносить ноги.

— О чем ты думаешь, птенчик?

— О том, что ты — полный кретин.

— Я испортил тебе вечер?

— Такими темпами ты испортишь мне жизнь.

— Нет, подожди. — Уильям выпрямляется и тут же становится на десятки сантиметров выше меня. Взгляд у него темнеет, а скулы подрагивают от того, как сильно он стискивает зубы. — Ты делаешь вид, что я дерьмо, что я что-то испортил. Но я спас тебя.

— Спас меня? — Громко восклицаю я. — Ты спятил?

— А разве не так? Ты бы посмотрела на себя со стороны. Этот придурок пытался тебе в любви признаться, а ты ведь ничего к нему не чувствуешь. Ни-че-го.

— Это не твое дело.

— Это мое дело.

— Как только я проиграю пари, я сообщу тебе об этом.

— Я сейчас не о пари.

— А о чем тогда?

— О том, что ты меня любишь. — Он вновь покачивается в сторону, но взгляда от меня не отводит, и мурашки, пробежавшие по моей спине, превращаются в пылающую лавину.

— Что?

— Ты услышала.