Эшли Энн Дьюал – Домой Не По Пути (ЛП) (страница 37)

Квартира Бертрама — это студия на восемнадцатом этаже. Мы сразу же несемся на балкон и разваливаемся у бортика, вглядываясь в сверкающий горизонт.

— Ох, — шепчу я. Дух перехватывает. Небоскребы кажутся ненастоящими, а горящие разноцветными цветами окна — расписными. — Тут очень красиво, Бенни! Черт!

— За такое и убить можно, — усмехается Кори.

— Отец все сделал, чтобы я не скучал по дому.

— Однако друзей твой отец вряд ли купит, — неожиданно говорит Уильям. Он стоит у поручней, но на нас не смотрит. — Деньги открывают внешние двери, а не внутренние.

Я хмыкаю, а Бертрам неохотно кивает головой.

— Так и есть. Кстати, совсем забыл, — он взмахивает рукой и вздыхает, — завтра, у отца небольшой корпоратив. Ну, как небольшой. Соберутся сливки Ист-Сайда. Приходите.

— Сливки Ист-Сайда? — Растерянно переспрашивает Джесси, будто бы не понял, что Бенни имел в виду. Лицо у него ошеломленное. — Ты приглашаешь нас на вип-тусовку?

— Ну, да.

— Ты уверен? — Протягивает Кори. — А что если…

— Мой отец вечно затаскивает меня на подобные мероприятия, но мне там скучно, и потому я постоянно отказываюсь. Если он узнает, что я все-таки приду, ему будет плевать на условия. Он вам даже слова не скажет.

— Туда не завалишься в джинсах, — неожиданно серьезно протягивает Тэмми. Я даже голос ее не узнаю. Словно она вновь стала той девочкой, что была нормальной.

— Я позабочусь об этом.

— Все-таки пытаешься нас купить, — хмыкает Уилл. Мы встречаемся глазами, а затем он отворачивается и впяливает взгляд в плавающий горизонт. — Я — пас.

— Что? — Восклицает Кори и растерянно вскидывает брови. — Ты чего, братец? У тебя голова от высоты закружилась, что ли?

Уильям достает сигарету. Затягивается и выдыхает дым в темноту ночи. Лицо у него задумчивое, отстраненное. Будто Уилл сейчас далеко. Не с нами.

— Серьезно, котик, — мурчит Тэмми и поднимается с пола. Она подкрадывается к нему в привычной для нее манере: лениво и изящно, будто бы даже корчась от злости или боли, она не перестала бы быть сумасшедшей красоткой. — Чего ты выдумываешь?

— У меня есть планы.

— Какие планы?

— Личные планы. — Он выдыхает дым от сигареты ей в лицо и дергает уголками губ. Затем выкидывает окурок. Тот валится с восемнадцатого этажа, искрясь и испаряясь. — Я уеду, наверно, вернусь через день. А вы развлекайтесь.

— Куда ты уедешь? — Спрашиваю я, недоуменно нахмурив лоб. Уильям смотрит на меня, но лицо его скрыто под равнодушной маской. Парень глядит на руку Бертрама, что покоится у меня на плече. Тогда-то и проносится в его глазах что-то такое, что разжигает во мне чувство вины. — Уилл? — Голос сбивчивый. — Неужели нельзя…

— Нет. Я уеду завтра. — Он отходит от перил и кивает. — Всем доброй ночи.

Парень исчезает за дверью, а я расстроено отворачиваюсь.

Что со мной? Не понимаю. Какого черта я вообще волнуюсь? Мне внезапно внутри становится так обидно, что я даже сама не хочу идти на этот чертов вечер. Не хочу идти без него. Без Уильяма Гудмена.

О, Боги. Кажется, я свихнулась.

Встряхиваю волосами и прижимаю к груди дрожащие ноги. Мне холодно. Почему мне, черт возьми, холодно, когда на улице от жары можно задохнуться?

— Держи, — шепчет Бенни и укрывает меня своей курткой. Нелепо улыбаюсь, киваю, а сама вдруг подмечаю, что хотела бы завернуться в кожаную куртку с запахом мелиссы.

ГЛАВА 14.

На следующий день Уильям уезжает. Где-то в обед. Он никому ничего не объясняет. Просто уходит, и все. А я смотрю на закрытую дверь и думаю: кажется, я сошла с ума.

Внезапно до меня доходит, что без Уильяма Гудмена паршиво. Но я не хочу об этом думать, не хочу это понимать. Если я признаю, что Уильям для меня что-то значит, жизнь разрушится, а все стены, построенные мной и моим прошлым, превратятся в крошечную пыль. Мне это нужно? Нет. От чувств одни проблемы? Определенно.

Мы собираемся на вечер с Бенни, и он разрешает нам воспользоваться его деньгами, чтобы мы купили себе подходящую одежду. Мне неловко брать его кредитку. Поэтому ее выхватывает Тэмми. Ей все по фигу. Она на все согласна.

Я выбираю простое черное платье на бретельках, а Пол находит короткое, красное и атласное. Все эти три прилагательных воедино образуют нечто такое, что сбивает с ног и очаровывает, и когда девушка выкатывается из примерочной — выглядит она невероятно. Чуть позже она вновь красит волосы. На сей раз в золотисто-медовый цвет. Тогда-то она и становится не просто красивой. Тэмзи Пол оказывается восхитительной.

Часов в семь вечера мы уже сидим в кабриолете Бертрама. Он рассказывает о чем-то Кори, ребятам, а я не слушаю. Подперев подбородок, смотрю вперед и не вижу ничего. Не знаю, что со мной. Мне не по себе. Я пытаюсь ухватиться за красоту Нью-Йорка, за запах лета, за друзей и этот вечер, но ни черта не получается. Грудь, словно сдавливают силки, и дышать мне нечем.

Как много зависит от одного человека. Он может стать смыслом жизни, а может его отнять. Наше желание существовать ради кого-то — априори неверный шаг. Связать себя, обезоружить глупо, но жить без этого еще глупее.

Бертрам протягивает мне руку, помогает выбраться из салона, а я смотрю на нее и не шевелюсь. Внезапно я понимаю, что вся поездка имела смысл: драки, смех, танцы, шум. А сейчас смысла нет. Но где же он? Куда он делся?

— Реган? — Окликает меня парень и легонько встряхивает за плечи. — Ты чего?

— Прости, я задумалась. — Улыбаюсь. — Пойдем.

Я крепче сжимаю его за руку, и мы оставляем машину позади.

Отец Бертрама — Матиас Уоткинсон — принимает гостей в картинной галерее, которая только с виду напоминает выставочный зал. На самом же деле, внутри играет оркестр, а в центре кружатся пары. Я ошеломленно наблюдаю за ними и с трудом представляю себя в их окружении. Что я здесь забыла? Наверно, я набираюсь впечатлений.

Помещение пугает красотой и объемами. Над головами покоится стеклянный купол, заменяющий крышу, и кажется, что мы находимся не в галерее, а в обсерватории. Я вижу звездное небо, вижу мелькающие точки от самолетов. Я гляжу вверх и не дышу, пытаюсь привыкнуть к бешеному сердцебиению, но у меня не получается. Я — в другом мире, но в нем так много неизведанного, очаровывающего и пугающего, что меня порядком трясет.

Джесси приглашает Тэмми на танец. Она соглашается, выходит вперед и держится так, словно знает об этом обществе все. Наверно, так и есть. Внезапно вальяжная Тэмзи перевоплощается в богатую наследницу с ровной спиной и вздернутым подбородком. И этому глупо удивляться. Родители впихивали ей это в голову с самого детства, а такое не исчезает бесследно. Хочет она этого или нет, двигается она именно так, как хотела бы от нее ее мама. А разговаривает она медленно и уверенно, как мэр нашего города — ее отец.

— Потанцуем, Ренни? — Неожиданно спрашивает Бертрам, и я растерянно округляю глаза. Гляжу на него, морщусь, а он повторяет едва слышно. — Потанцуй со мной.

— А, да, конечно. — Я хватаюсь за его руку и усмехаюсь. — Прости, я плохо спала.

Парень ничего не отвечает. Выводит меня на центр зала, выпрямляется и выдыхает так тяжело, что вмиг опускаются его широкие плечи. Одна его рука оказывается на моей талии, вторая — сжимает ладонь. Кадык Бертрама дергается, а сам парень сглатывает и не двигается, будто боится шевельнуться.

— Ты чего? — Не понимаю я, улыбнувшись. — Ты весь бледный, Бенни.

— Не выдумывай.

— Так и есть.

— Я…, - он откашливается и кивает, — я тоже плохо спал.

— Ты не умеешь врать. — Я усмехаюсь, подталкиваю парня, и мы, наконец, начинаем двигаться.

Рядом кружатся пары. Звучит расслабляющая музыка. Незнакомые мне люди тихо и спокойно общаются, медленно жестикулируя, медленно улыбаясь и медленно отвечая. Я вдруг думаю, что богатым некуда спешить, вот они и растягивают даже самые короткие слова. Хм. Странно. Они так похожи на нас, на простых смертных, и, тем не менее, между нами огромная пропасть. Реши я с кем-то из них поговорить, это бы обернулось большим недопониманием. В лучшем случае.

Неожиданно мне кажется, что за нами кто-то наблюдает, и я оглядываюсь.

— Ищешь кого-то? — Спрашивает Бертрам, а я перевожу на него взгляд. Мне не нужно вновь дружить с ним два года, чтобы расслышать в его голосе насмешку.

— Не ищу.

— Ты не умеешь врать так же, как и я.

Он притягивает меня к себе еще ближе, а я недоуменно вскидываю брови.

— В смысле?

— Ты знаешь, о чем я.

— Нет. — Качаю головой. — Не знаю.

— Ты прекрасно выглядишь.

— Думается мне, ты другое имел в виду. Но спасибо. — Я пропускаю слова друга мимо ушей, а затем опять чувствую на себе чей-то взгляд и опять осматриваюсь. — Все эти люди знакомы с твоим отцом?

— Нет, конечно. Было бы классно, если бы он знал по именам хотя бы десяток.

— Тогда что они здесь делают?

— Работают. — Парень криво улыбается. — Знаешь, у докторов есть халаты, у военных грузная форма и квадратные ботинки. А у людей Верхнего Ист-Сайда — пиджак и галстук. Они выходят на охоту, вооружившись дорогим одеколоном. Работают и днем и ночью, то и дело, продавая свои слова, мысли. Да и самих себя.

— Звучит паршиво.

— Реальность паршива.