Эшли Энн Дьюал – Домой Не По Пути (ЛП) (страница 39)

— Ты сам себя не услышал. Уилл, ты пьян, ты не понимаешь, что несешь!

— То есть я не прав?

— Конечно! — В глазах у меня яростное недоумение, а ноги трясутся от ужаса. — Какое мне до тебя может быть дело? Влюбиться в человека, которому никто не нужен? Потерять голову из-за человека, который не ценит близких людей? Которому не нужны отношения и любовь никакая не нужна? Я что — свихнулась?

— Именно. Я ведь говорил тебе. В самом начале. — Уильям оказывается так близко, что наши лбы соприкасаются. — Ты из тех, кто не любит, а страдает. Ты страдаешь из-за меня, птенчик. Тебе больно, потому что ты влюбилась в такой кусок дерьма, как Уильям Гудмен. Паршиво, верно? — Его пальцы путешествуют по моей щеке, его дыхание греет и морозит мои губы. Я не могу стоять, не могу его слушать, и мне так страшно и больно, что внутри все переворачивается и вспыхивает ярким пламенем. — Ты меня любишь.

— Нет. — Втягиваю глубоко-глубоко в самые легкие воздух и перехватываю его руку. Уилл застывает, а я отстраняюсь и рассерженно поджимаю губы. — Мне наплевать на тебя.

— Ты не умеешь врать.

— Мне наплевать на тебя.

— Повтори это еще раз, и, возможно — только возможно — ты сама в это поверишь.

— Хватит, перестань, — я отпрыгиваю от парня в сторону и поправляю низ платья, — ты не должен быть здесь. Вызови такси и отоспись. У тебя в голове — полное дерьмо.

— Зачем мне такси? Я приехал на машине.

— На машине, — я скрещиваю на груди руки, — и ты сядешь за руль в таком состоянии?

— Тебе же наплевать на меня. — Он ухмыляется и развалисто направляется в сторону Доджа. А я ошеломленно округляю глаза.

— Уилл! Чертов идиот, что ты делаешь?

Парень не отвечает. Плетется все дальше и дальше, а я мнусь возле входа в галерею и понятия не имею, что мне делать. Дьявол! Взмахнув руками, я срываюсь с места и бреду за Гудменом, прокручивая в голове самые страшные ругательства. Во что я ввязалась? Не понимаю. С какой стати этот человек волнует меня, с ума сводит?

Будто фурия я налетаю на него сзади и ударяю по спине, когда он открывает дверцу с водительской стороны. Уилл оборачивается, а я хватаю его за ворот куртки.

— Ты сейчас же отдашь мне ключи от машины, услышал?

— Ого, — присвистывает он, — ты нравишься мне в гневе, птенчик.

— Я не шучу.

— Я тоже.

— Отдай.

— Нет. — Он ухмыляется, а меня тошнит от запаха алкоголя, срывающего с его языка одновременно со словами. Когда он успел? Зачем? — Я так и не доехал до Нью-Хейвена.

— Нью-Хейвена? — Переспрашиваю я и вскидываю брови. — Что ты там забыл?

— Отца.

— В смысле?

— В прямом. — Он хихикает, а я недоуменно покачиваю головой.

— И что мистер Гудмен делает в Нью-Хейвене?

— А разве я сказал что-то о мистере Гудмене? — Шепчет он и глядит на меня глазами полными безумия, отчаяния и ужаса. Внезапно Уильям улыбается еще шире, но боль в его взгляде припечатывает меня к асфальту, будто бы гигантский булыжник.

Я не знаю, что сказать. Хлопаю ресницами, а он прожигает меня насквозь.

— Не понимаю.

— Зато я все понимаю. — Едва слышно бросает он и поворачивается лицом к Доджу.

Уилл вновь пытается открыть дверь, но я хватаю его за плечи и тяну на себя. Он не сопротивляется. Парень вялый, да и на ногах стоит еле-еле. Правда, взгляд у него темный и лихой, прорезающий меня насквозь. Я приближаюсь к его лицу.

— О чем ты говоришь?

— Ни о чем.

— Уилл, объясни мне.

— Я уже все сказал. Я должен ехать.

— Нет, — я останавливаю его и растерянно приподнимаюсь на носочки, — Уилл, что ты сказал о своем папе? Зачем? Это неправильно. Дрейк, он ведь замечательный, он…

— … не мой отец.

Отступаю назад. Внезапно мне становится больно, и я хватаюсь пальцами за живот.

— Такого быть не может.

— Я тоже не поверил. А потом — вух! Жизнь такая подлая тварь, Реган. Она затаится в уголке и ждет, пока ты пробежишь мимо. А затем она впивается зубами в твою глотку.

— Ты ошибаешься.

— Думаешь? Мой настоящий отец двадцать три года прохлаждается в Нью-Хейвене, а моя мама в это время вешала мне лапшу на уши.

— С чего ты взял?

— Прикинь, она сама мне сказала. — Он ударяется спиной о крыло Доджа и закрывает ладонями лицо. — Порадовала на выпускной. Решила честной быть.

— Уилл…

— Выходит, в молодости никто не идеален, — опустив руки, смеется он. — Она тусила с одним парнем — Фрэнком Фостером. Залетела от него и должна была замуж выскочить, но после очередной вечеринки, на которой все здорово надрались, они врезались в бревно.

— Бревно?

— Я имел в виду дерево, — пьяно отмахивается парень и встряхивает плечами. — Они хорошенько пострадали, маму загребли в больницу. Она там месяц пролежала, а когда в себя пришла — отца уже и след простыл.

— Уилл, мне так жаль.

— Подожди, ты не дослушала до конца эту великолепную историю, — жестоко бросает он и отталкивается от машины, налетев на меня, будто торнадо. — Ее лечащим врачом был Дрейк Гудмен. Там они и познакомились. Романтично. Верно? Они переехали, нам с Кори не хрена не рассказывали, будто имеют право. Будто могут скрыть такое.

— Они пытались вас защитить, Уилл. — Едва слышно шепчу я. — Хелен и Дрейк…

— Лжецы и предатели. Мать — потаскуха, а отец…, он мне не отец. Он мне никто, он в мои глаза смотрел и говорил, что я его сын. Но он знал, что это не так.

— Никогда не говори так о своих родителях. Они любят тебя и Кори, они…

— Что? Обычные люди с дерьмовым прошлым. Почему, черт подери, у всех есть это гребанное прошлое? Почему моей матери обязательно нужно было встречать Фостера, а Гудмену — работать в больнице? Почему, Реган, почему жизнь такая сволочь?

— Уилл, — я придвигаюсь к парню и касаюсь пальцами его вспотевшего лица. Парень тяжело дышит. Грудь у него вздымается и опускается в такт сердцебиению. — У всех есть то, что делает больно. Но твои родители не заслуживают тех слов, что ты сказал.

— Что ты понимаешь?

— Все понимаю, кроме одного: зачем тебе в Нью-Хейвен? Что ты хочешь увидеть?

— Я просто…

— Просто что?

— Просто хочу посмотреть ему в глаза. — Шепчет Уильям и часто моргает. Парня так и шатает из стороны в сторону, но он продолжает упрямо глядеть на меня. — Я должен. Я хочу встретиться с ним. Он мой отец.

— Не всегда отец тот человек, благодаря которому ты появился на свет. Отец тот, кто тебя любит, кто был с тобой рядом, кто держал тебя за руку, когда тебе было плохо, Уилл. Думаешь, у меня есть отец? Теоретически, да, но так ли это на самом деле? А у тебя был, и есть. Твой настоящий отец — Дрейк Гудмен. И в глубине души ты знаешь об этом.

Парень молчит. Смотрит на меня, глаза прикрывает, а затем отрезает:

— Я все равно поеду. Что бы ты ни сказала.

— Уилл…

— Я поеду. — Горячо восклицает он и распахивает глаза. — Я должен. Я хочу поехать.