Ержан Мырзакулов – Глубокие трещины: Когда рушится привычный мир (страница 6)

Люди тоже начали давать трещины. Кэсси замкнулась в себе еще больше. Она выполняла свои обязанности – учет, дежурство, помощь с Бенни – с механической безотказностью, но ее глаза были пусты. Элла поймала ее однажды за тем, что она просто смотрела на разряженный смартфон, бесконечно включая и выключая кнопку. Элла обняла ее, и Кэсси разрыдалась, в первый раз за все время: «Я забываю их голоса, мама. Голоса друзей. Остались только фотографии, а они… они плоские.»

Том, измотанный уходом за новорожденным и больной женой (у Дженни начался мастит, спасли антибиотики), стал раздражительным. Он начал оспаривать решения Джонатана, спорил по пустякам. Стресс разъедал их альянс изнутри.

Джонатан понял, что им нужно нечто большее, чем просто выживание. Им нужна цель, выходящая за рамки следующего приема пищи. Он собрал всех вечером, при свете единственной свечи (сальные огарки теперь резали на маленькие кусочки).

– Мы строим дождевую систему сбора, – объявил он. – Не просто тазы. Желоба из разрезанных водосточных труб, большие емкости. У Хендерсона есть чертежи в старой книге по выживанию. Это даст нам независимость от бассейна. И работа для всех. Бенни и Кэсси – ищут подходящие материалы в гаражах пустых домов (строго вдвоем и с оглядкой). Мы с Томом и Хендерсоном – монтируем.

Работа, даже такая примитивная, стала терапией. Она давала иллюзию прогресса, контроля. Когда через два дня первые желоба направили струю дождевой воды в бочку, это ощущалось как крупнейшая победа со времен кражи антибиотиков.

Часть 3: Голос из прошлого мира

На двадцать пятый день произошло чудо. Вернее, возвращение старой технологии. Рация Тома, которую он упорно сканировал, поймала не петлю и не случайный выкрик. Четкий, слабый, но разборчивый голос. Мужчина, представившийся позывным «Омега-Альфа-Семь». Он передавал сводку, как диктор новостей:

«…сводка на 25-й день. По неподтвержденным данным, восстановлена локальная сеть в районе Дейтона. Работает на дизель-генераторах. Попытка восстановления энергосети в Пенсильвании провалилась из-за нехватки трансформаторов. Национальная гвардия удерживает коридоры между Колумбусом и Кливлендом, но движение опасно. Рекомендация: избегать крупных дорог. Гуманитарные коридоры не функционируют. Вода в реке Сайото ниже по течению от города не рекомендована к употреблению из-за возможного загрязнения…»

Это была не надежда. Это была карта нового ада. Но карта. Информация. Ценнейший ресурс. Они узнали, что мир не умер полностью. Что где-то есть островки порядка. Но они были далеко и отделены морем хаоса.

Голос также передал предупреждение: «Внимание, район Бичвуд-Кресчент и прилегающие пригороды. Сообщается о деятельности организованной группы, использующей тактику вымогательства и рейдов. Избегайте контакта. Не вступайте в переговоры.»

Бичвуд-Кресчент. Это был их район.

Хендерсон побледнел. – Значит, о нас уже знают. И не только мы заметили этих… вымогателей.

Их символический обмен с банкой собачьего корма приобрел новый, зловещий смысл. Они уже «вступили в переговоры».

Часть 4: Ночные гости

Они пришли на тридцатую ночь. Не скрытно, а с демонстрацией силы. Джонатан дежурил на чердаке у Хендерсона, когда услышал приближение двигателя. Не одного. Двух. Грубый рокот старых внедорожников без глушителей.

Они остановились у въезда в квартал, у того самого столба. Фары выжгли в темноте два белых глаза. Из машин вышло пять человек. Фигуры в капюшонах, с длинноствольным оружием в руках. Один из них подошел к столбу и повалил его мощным ударом ноги. Затем крикнул, и голос его гулко разнесся по спящим улицам:

– Слушайте сюда! Мы знаем, вы там. Видели ваши подарки. Маловато будет! У вас есть до завтрашнего вечера. Готовьте дань. Воды. Лекарств. Консервов. Половину от того, что есть. Вынесете сюда – и живите дальше. Не вынесете – заберем все. И не только вещи.

Они постояли минуту, ослепляя фамарами дома, потом сели в машины и уехали, намеренно шумно, демонстрируя свою мобильность.

Тревога была объявлена мгновенно. Все собрались в самом защищенном месте – в подвале дома Кларков.

– Половину! – шипел Том. – Это смертный приговор! У нас и так в обрез!

– Это ультиматум, – сказал Хендерсон. – Они не знают наших реальных запасов. Называют заведомо неприемлемую цифру, чтобы сломать наше сопротивление, чтобы мы начали торговаться. Если мы вынесем хоть что-то, мы признаем их власть. Следующая дань будет больше. И в конце концов они войдут в наши дома, чтобы забрать «все».

– Значит, мы не отдаем? – спросила Элла, глядя на Джонатана.

– Мы не можем отдать, – сказал он. – И мы не можем просто ждать штурма.

План, который они выработали той ночью, был отчаянным и строился на одной слабости противника: они считали себя сильнее. Они приехали на машинах, шумно, не скрываясь. Значит, не боятся. Значит, у них нет разведки прямо сейчас. Хендерсон предположил, что их база где-то недалеко, возможно, в том же разграбленном торговом центре.

– Мы не будем обороняться здесь, – сказал Джонатан. – Мы ударим первыми. Не по людям. По их силе. По машинам.

Часть 5: Охота на железных коней

Их оружием была не пуля, а гвоздь, молоток и знание механики. Хендерсон знал старый трюк: если забить длинный гвоздь в выхлопную трубу и загнуть его конец внутри, двигатель через несколько минут работы начнет задыхаться и, в конце концов, заглохнет с серьезными повреждениями. Тихая, нелетальная диверсия.

Разведку провели на рассвете. Кэсси и Бенни, как наименее подозрительные (дети с рюкзаками, будто ищут что-то), прошлись по парковкам в радиусе мили. Они нашли два внедорожника, похожих на те, что были ночью, припаркованных за заброшенной автомойкой в полутора милях от их квартала. Рядом – палатка и следы костра. База.

Ночью, в самую глухую пору перед рассветом, выдвинулись Джонатан и Хендерсон. Том остался прикрывать тыл с рацией. Они двигались через огороды и парки, черными тенями. Адреналин заставлял сердце выпрыгивать из груди. Это был не налет за едой. Это была военная операция.

У автомойки горел костер, рядом сидели два человека, грелись. Остальные, видимо, спали в палатке или в здании. Внедорожники стояли в тени. Джонатан, ползя по-пластунски, добрался до первого. Звук молотка, ударяющего по гвоздю, заглушался тканью и отдаленным храпом. Он чувствовал, как металл входит в мягкую ржавчину выхлопной трубы. Пять ударов. Готово. Он переполз ко второму, повторил.

Они отползли так же тихо, как и пришли. Их миссия была выполнена. Никто их не заметил.

На следующий день, к вечернему ультиматуму, они подготовились. Не выносили дань. Они заняли оборону. Хендерсон – на чердаке с ружьем. Джонатан и Том – у окон первого этажа в разных домах, с пистолетом и дробовиком Тома (найденным в гараже у предыдущих хозяев). Женщины и дети – в подвале.

Сумерки сгустились. Время ультиматума пришло. И прошло.

Никто не приехал.

Через час они услышали вдалеке, со стороны автомойки, звук пытающегося завестись, а затем глохнущего двигателя. Потом – второй. Потом – крики ярости, донесшиеся ветром.

Хендерсон усмехнулся в темноте. – Попробуйте теперь приехать за данью, ублюдки.

Они выиграли первый раунд. Не силой, а хитростью. Но они понимали, что сделали страшное. Они перешли невидимую черту. Из жертв, обороняющихся, они стали активными участниками конфликта. И враг теперь знал это. Его следующее посещение будет не для переговоров. Оно будет для войны.

Джонатан смотрел в темноту, где должен был появиться свет фар. Он больше не чувствовал страха. Только холодную, тяжелую решимость. Они защищали свой дом. И эта защита теперь требовала не просто запасов и тишины. Она требовала готовности сделать следующий шаг. Туда, куда он не хотел заглядывать. Туда, где пули в столе были не символом, а инструментом. Ночь была тихой, но это была тишина перед бурей. Они выдохнули. И приготовились вдохнуть огонь и грохот.

ГЛАВА ШЕСТАЯ: ТИШИНА ПОСЛЕ БУРИ

Часть 1: Хрупкое напряжение

После диверсии наступила неестественная, звенящая тишина. Три дня банда не подавала признаков жизни. Ни машин, ни угроз, ни следов возле их квартала. Эта тишина была хуже прямого нападения – она наполнялась ужасом от неизвестности. Каждую ночь они дежурили на своих постах, вглядываясь в темноту до рези в глазах. Каждый скрип ветки, каждый шорох листьев заставлял сердца бешено колотиться.

На четвертый день Джонатан и Хендерсон рискнули провести разведку к автомойке. Они подобрались с максимальной осторожностью, с чердака заброшенного дома в двух кварталах от цели. Лагерь был снят. Остались лишь следы кострища, разбросанный мусор и… темное масляное пятно на асфальте. Один из внедорожников, судя по следам шин, утащили на тросе. Второго не было видно.

– Ушли? – прошептал Джонатан.

– Перегруппировались, – без оптимизма ответил Хендерсон. – Или ищут новые колеса. Или готовят что-то похуже. Они теперь знают, что мы не овцы. Значит, будут бить наверняка.

Возвращаясь, они наткнулись на новое предупреждение. Не на их столбе. На дереве у развилки тропинки, ведущей в их квартал, висела мертвая ворона. Ее привязали за лапу тонкой проволокой. Шея была неестественно вывернута. Простой, но понятный символ в любом языке: смерть, предательство, дурное предзнаменование.