Эрнст Питаваль – В борьбе за трон (страница 45)

Графиня Килдар сидела с Маргаритой Мор у себя в гостиной, когда вошел Бэкли. При виде его раскрасневшегося, взволнованного лица она вообразила, что он принес недобрую весть; однако она со спокойным лицом пошла ему навстречу и спросила:

– Вы с какими-нибудь известиями, сэр? От герцога?

– Нет, леди, я рассчитывал увидеть его тут.

– Он в Уайтхолле при больном короле.

– А милорд Гилфорд?

– Уехал с леди Грей в Уорвикшир.

– Слава богу! Вероятно, кавалеры герцога получили приказ последовать туда?

– Нет, надо выждать, что решит городское сословие, и лишь в неблагоприятном случае принудить город последовать примеру графств.

– Город взволнован. Еще вчера настроение горожан благоприятствовало лорду Уорвику; сегодня же грозит отпадение.

– Что же случилось?

– Леди, город хочет, чтобы ему доверяли, и его оскорбляет, что друзья Уорвиков явились в Лондон со своими воинами, точно дело идет о каком-нибудь завоевании. Все погибнет, если дворяне не распустят своих латников.

– Чтобы дожидаться безоружными, что порешат горожане?

– Всегда успеется пригрозить городу вооруженной силой, если он не захочет взять сторону леди Грей.

Пока он говорил таким образом, двери распахнулись, и в гостиную внезапно вошла принцесса Елизавета.

Неожиданный пистолетный выстрел не вызвал бы, пожалуй, большего испуга и замешательства, как это внезапное появление дочери Генриха VIII в доме, где притаился очаг заговора против престолонаследия принцесс Марии и Елизаветы. Неужели среди заговорщиков нашелся предатель? Что привело сюда Елизавету из ее поместья, как не подозрение, что тут затевается измена?

С первого взгляда на принцессу можно было догадаться, что ей известно, с какой целью собралось знатное дворянство в зале. Ее щеки пылали от волнения, глаза горели, и гордая, торжествующая усмешка мелькнула по лицу, когда она заметила внезапную бледность графини и явный испуг Бэкли.

– Скажите мне, милая леди Бетси, что происходит в вашем доме? Право, это смахивает на мятеж, но ведь вы приятельница Уорвиков, а Уорвик владычествует.

– Ваше высочество, – запинаясь, промолвила Бетси Килдар, – это – родственники моего дома…

– Молчите! – надменно перебила ее принцесса. – Ваше замешательство выдает вас. Разве смерть Эдуарда уже так близка, что наследникам надо собраться? Говорите правду! Ведь вы дрожите, точно я – король Генрих, а за мною стоит шериф. Неужели вы думаете, что я соглашусь сделаться служанкой моей сводной сестры? Передайте леди Грей, когда увидите ее, что я, Елизавета Тюдор, первая стану молить Бога, чтобы бремя королевского венца было ей легко. Пусть только Уорвик остерегается. Сегодня я слышала такие речи от дочери Екатерины Арагонской, которые заставляют меня догадываться, что леди Грей будет трудно утвердиться на престоле. Мария принимает такой тон, как будто уже довольно одного ее взгляда, чтобы казнить меня.

Замешательство присутствующих сменилось удивлением.

– Слышите? – подхватил Бэкли. – А ведь принцесса Мария опирается не на что иное, как на брожение в городе. Скажите рыцарям, чтобы они удалили своих латников; лондонские горожане не могут вынести подобную угрозу. Я посоветовал бы собравшимся здесь дворянам остаться в виде свиты лорда Уорвика, но непременно отослать своих воинов в Уорвикшир, чтобы сосредоточить там военную силу, которая, в случае надобности, возьмет приступом Лондон, если город не захочет подчиниться.

– Этот план кажется мне разумным! – сказала принцесса Елизавета. – Лондонские горожане не хотят королевы-католички, но все же охотнее признают ее, чем допустят угрозы городу латниками. Если в зале сидит кто-нибудь из Уорвиков, то позовите его сюда.

Бэкли поклонился и вышел, однако передал поручение слуге в прихожей, а сам поспешил оставить дворец, чтобы явиться на заседание горожан.

Принцесса Елизавета, конечно, не предвидела, когда велела позвать Уорвика, что пред ней предстанет молодой человек, который в качестве пажа некогда был ее рыцарем. Она тотчас узнала его, хотя со дня знаменательного турнира протекло уже несколько лет и отроческая красота лица Роберта Дадли уступила выражению мужественной силы. Принцесса покраснела и на минуту потупилась, до того красива, до того благородна была эта мужская фигура, часто являвшаяся ей в юношеских сновидениях.

– Ах, – прошептала удивленная принцесса Елизавета, – Роберт Дадли! Я полагала, что вы в Шотландии или даже во Франции, так как мне рассказывали, что королева Стюарт обязана вам своим освобождением.

Дадли менее всего ожидал встретить здесь принцессу, и только незаметно поданный графиней Килдар знак успокоил его, что ему нечего бояться. Но так как он не мог подозревать, что сестра принцессы Марии примкнула к партии его отца, то, преклонив колено, поцеловал протянутую ему руку и ответил, что считает за счастье увидать еще раз перед своим отъездом из Англии принцессу, которая, как он надеется, позволит ему рискнуть своей жизнью против ее врагов, когда королевский венец украсит ее голову.

– Браво! – воскликнула принцесса Елизавета. – Однако вы очень развились; вы лжете и лицемерите, точно провели целые годы при французском дворе. Но я ищу помощи и не стану сердиться на вас. Пожелаете ли вы быть сегодня моим рыцарем, как тогда, на турнире, если я вам скажу, что уступаю моей кузине корону?

– Ваше высочество… вы хотите отказаться!..

– У меня нет друзей, поэтому я выбираю среди врагов тех, от которых жду большей пощады.

– Ваше высочество, скажите, где находите вы сердца, которые за одну вашу улыбку готовы пролить свою кровь?

Принцесса Елизавета нетерпеливо пожала плечами; она чувствовала, что такая изысканная лесть в данный момент скорее отзывает насмешкой, чем почтением, и, озираясь вокруг, спросила:

– Где же лорд, которого я здесь застала?

– Граф Хертфорд не возвращался назад! – ответила Бетси.

– Граф Хертфорд? – подхватил Дадли. – Что ему тут надо?

– Он предостерегал против брожения в городе. По его словам, многочисленные свиты лордов тревожат горожан.

– Верно, хотя вы и слышали это от Бэкли.

– Вы не доверяете ему? – спросила графиня Килдар.

– Он мошенник, которому не следует больше носить цвета Уорвиков.

– Однако не предатель? – осведомилась принцесса Елизавета.

– Что может он ведать, не попав сам на виселицу? – воскликнул Дадли. – Он держится только по милости моего деда.

– Тогда спешите в Уайтхолл и сообщите лордам приказ отпустить своих латников, – сказала принцесса Елизавета, – а я вернусь обратно к себе в имение, успокоенная тем, что Уорвики защищают меня.

Дадли проводил принцессу до экипажа, после чего вернулся в зал и объявил собравшимся, что принцесса Елизавета подчинилась. Клики торжества потрясли своды, и бокалы зазвенели за здоровье леди Джейн Грей и храброго Уорвика.

Вдруг в зал вбежал гонец и передал пергамент Дадли. Тот, прочтя письмо, воскликнул:

– Вот мне и не надо никуда ехать! Мой дед шлет нам приказ отослать наших латников в Уорвикшир, так как их пребывание в Лондоне волнует горожан и может настроить их против нас. Однако странно: на пергаменте нет печати!

– Герцог, должно быть, писал второпях, – возразил гонец. – У него были представители Сити, лорд-мэр и шериф.

Объяснение показалось настолько правдоподобным, а приказ так согласовался с тем, что Дадли признавал правильным, что молодой человек, равно как и его друзья, сделали распоряжение удалить из города свои свиты.

Лишь поздно вечером, когда латники лордов уже покинули город, пришло новое письмо от герцога; оно вызвало особенное недоумение ввиду уверения гонца, что лорд Уорвик не посылал до него никого другого, что ворота Уайтхолла, по его словам, были заперты и никому другому, кроме него, не выдавали пропускного листа для выхода из дворца.

Лорд Уорвик сообщил Дадли, что леди Грей в ту же ночь должна прибыть в Лондон со своим супругом, потому что кончины короля ожидают с часу на час. Роберту Дадли поручали приготовить комнаты для его отца и миледи во дворце Килдаров, и Уорвик полагался на то, что в случае бунта в городе Дадли сумеет защитить «королеву» вооруженной силой.

Не рехнулся ли старый герцог? Или тут ловко подстроили обман? Это письмо было настоящее, потому что к нему была приложена печать; значит, первое оказалось подложным. Но кто же был предатель и какую цель могло преследовать такое глупое предательство?

Необходимо было вернуть свиту лордов в Лондон. Хороший всадник был бы в состоянии догнать латников через несколько часов, а Дадли давал вдобавок гонцу своего собственного коня.

– Боюсь, что дело не так просто, – пробормотал Уолтер Брай, к которому обратился Дадли. – Сядемте-ка все мы на коней, а когда нагоним своих людей, то станем вместе с ними ожидать у городских ворот леди Грей; тогда мы будем уверены, что сможем защитить ее.

– Ваш план недурен, славный мой Уолтер, – воскликнул Дадли, – и я надеюсь, что вознагражу вас за него! Если моя догадка верна, то предатель, написавший подложное письмо, не кто иной, как тот, кого вы ищете.

– Бэкли! – подхватил Уолтер, и его лицо побагровело.

Дадли утвердительно кивнул головой и поспешил во двор, где уже ожидали оседланные лошади.

Свыше двадцати рыцарей вскочили в седло и в ночной темноте покинули дворец Килдаров, после чего тесной гурьбой поскакали по улице, которая вела к городским воротам. Но если еще дорогой им показалось странным необычайное движение на улицах, то их удивление возросло до крайности, когда привратник отказался отпереть им ворота, и вдруг, точно с тем, чтобы придать больше весу его словам, на зубцах и у бойниц башни появились вооруженные люди.