Эрнст Питаваль – На пути к плахе (страница 38)

– Но не могу же я выдавать себя за то, чем я на самом деле совсем не являюсь?

– Да это и не нужно. Во мраке ваша свита производит солидное впечатление, а днем лорд не должен видеть ее. Мы устроимся в другой гостинице, а вы просто отправьтесь к лорду с визитом, завтра же утром мы отправимся в дорогу раньше его. Во всяком случае, вам не нужно быть таким щепетильным, когда все дело идет лишь о небольшом притворстве.

– Разумеется, нет, раз это ведет к достижению намеченной мною цели; но обыкновенно я очень не люблю этого.

– Ну, да в конце концов это – вполне ваше дело; только не упускайте такого благоприятного случая.

– Я, во всяком случае, подумаю об этом.

Прибыли в Бон; в силу необходимости шотландцам пришлось остановиться в одной гостинице с англичанами, но в сущности, это ничему не мешало, так как шум и суета, вызванные свитой Эдуарда, в темноте и при смутном свете ламп могли только увеличить впечатление знатности молодого человека.

– Приходится покоряться обстоятельствам, – заметил Петр, – но во всяком случае, если завтра лорд задержит вас, я еще до рассвета уеду с остальными людьми; Киприан останется при вас, а мы будем ждать вас обоих на месте следующего ночлега.

– Хорошо, пусть так и будет! – согласился Эдуард.

Лорд Стаффорд подошел к молодому человеку и, попросив у него извинения, что в данном случае он нарушает обычные правила вежливости, сказал, что Эдуард сделал бы ему громадное удовольствие, если бы оказал честь отужинать вместе с ним и его семейством. Эдуард согласился и отправился к себе в комнату, чтобы переодеться.

При настоящих обстоятельствах необходимость присутствовать на ужине была скорее тяжелым бременем, нежели удовольствием, но его необходимо было перенести; кроме того, Эдуард был обязан справиться, как себя чувствует семья лорда, до известной степени оправившаяся от потрясений. Поэтому он появился в кругу семьи лорда. Там он был принят очень радушно. Жена и дети лорда поблагодарили его, и все отправились к столу, чтобы утолить голод. По окончании ужина сначала отправили спать детей, наконец и жена лорда тоже простилась с гостем, выразив надежду увидать своего спасителя на следующий день. На это Эдуард не сказал ни «да», ни «нет», а только выразил надежду, что неприятное приключение в лесу обойдется без всяких дурных последствий. Затем леди Стаффорд ушла, и мужчины остались одни. Лорд Стаффорд снова выразил Эдуарду свою признательность и сказал, что надеется на совместное путешествие с ним в Париж.

– Я очень сожалею, милорд, что не могу воспользоваться вашим предложением, – ответил Эдуард. – Я очень тороплюсь, потому что хотя я и путешествую просто для удовольствия, но в Париже меня ждет важное дело, которое требует, чтобы я вовремя попал туда. Это – дела, порученные мне отцом; они настолько спешны и важны, что, быть может, мне даже не придется пробыть в Париже несколько дней.

Стаффорд пытливо уставился на говорившего. Если бы он не был обязан ему такой большой благодарностью, то он, наверное, постарался бы узнать, какого рода эти дела, так как в его глазах человек, путешествующий с такой большой свитой, должен был обязательно быть особой, преследующей какие-то дипломатические цели. Но в силу вышеупомянутых причин лорд счел себя обязанным подавить в себе на этот раз любопытство и удовольствоваться ответом, что ему очень прискорбно не иметь удовольствия наслаждаться обществом Эдуарда.

– Тем не менее, – продолжал он, – я надеюсь еще встретиться с вами, сэр. Если я могу быть полезен вам в чем-либо, то очень прошу вас, скажите – чем, и я немедленно готов к вашим услугам. Правда, я чужой в этой стране, но у меня имеются громадные связи, которыми я рад буду воспользоваться для того, чтобы быть полезным вам.

Эдуард помолчал некоторое время. Ему было очень неприятно пользоваться рекомендациями посланника, чтобы проникнуть в те круги, которые при иных обстоятельствах оставались совершенно недоступными для него. Но при мысли о поставленной им себе цели у него пропали всякие колебания, так что в конце концов он решил последовать совету Петра.

– Я боюсь, что покажусь вам слишком нескромным, если и на самом деле выскажу какое-либо желание, милорд! – сказал он наконец.

– Ни в коем случае, сэр! – поспешил возразить ему лорд. – Вы не можете себе представить, как я был бы рад, если бы и в самом деле мог хоть чем-нибудь услужить вам!

– Во Франции мне не нужны никакие рекомендации, – продолжал Эдуард, – так как я рассчитываю отправиться в Лондон. Мне очень хотелось бы иметь возможность появиться при дворе, но, к сожалению, я не знаю там никого из влиятельных лиц…

– О, если дело только в этом… – начал лорд.

Вдруг он запнулся и снова пытливо уставился на молодого человека. Но молодость Эдуарда быстро рассеяла смутные подозрения, да и врожденная вежливость помешала высказать их.

Эдуард постарался сохранить самый непринужденный и равнодушный вид, и это удалось ему в достаточной мере.

– Простите, милорд, – сказал он, – я слишком мало знаком вам, чтобы иметь право требовать от вас доверия. Поэтому я счел бы вполне естественным, если бы вы отказали мне в желаемой рекомендации, и нисколько не чувствовал бы себя оскорбленным отклонением моей просьбы.

– Вы меня поняли вовсе не так, – смущенно ответил лорд, – я просто задумался о том, каким именно лицам я мог бы вас рекомендовать. Но скажите, мы еще увидимся с вами в Париже ранее того, как вы отправитесь в Лондон?

– Это совершенно неизвестно.

– В таком случае я сейчас же напишу письма.

– Помилуйте… такое затруднение…

– Никаких затруднений, наоборот, это – просто приятная работа для меня, – возразил лорд. – Я поручу вас моей матери, она лучше всякого другого сумеет оценить оказанную вами мне услугу. В качестве статс-дамы королевы Елизаветы она может в значительной части удовлетворить ваши желания.

Эдуард ответил на эту речь только поклоном; он думал о том, что может сделать несчастной целую семью, а удастся или нет его предприятие, это – еще вопрос.

– Кроме того, – продолжал Стаффорд, – я дам вам рекомендательные письма к лордам Берлею и Лейстеру; больше вам никого не нужно.

– Очень благодарен вам, милорд! – ответил Эдуард.

Не должно казаться странным, что оба они ни разу не упомянули в разговоре о шотландской королеве. Самому Стаффорду было очень неприятно касаться этой темы, а Эдуард боялся выдать себя, если разговор зайдет о Марии Стюарт.

Во время писания писем лорд Стаффорд назвал еще несколько имен лиц, которым Эдуард должен был на словах передать привет от него.

Наконец с письмами было кончено. Эдуард взял их, поблагодарил и простился с лордом. Так как было действительно поздно и Эдуард и на самом деле чувствовал себя сильно утомленным, то он сейчас же ушел к себе в комнату, чтобы лечь спать.

На следующий день отряд шотландцев двинулся в путь с первыми проблесками зари. Лорд Стаффорд и его семья еще спали. Когда всадники выехали из города, Мак-Лин рассказал Петру о разговоре, происшедшем вчера между ним и лордом Стаффордом.

– Хорошо, очень хорошо! – заметил Петр. – Я считаю, что эта встреча и рекомендательные письма лорда очень помогут нам.

– Должен признаться, что и я сам тоже очень рад этому происшествию, – сказал Эдуард. – Но ночью мне пришла в голову совсем другая мысль. Я попрошу аудиенции у королевы Елизаветы.

– Вы хотите сказать – представления ко двору?

– Нет, нет, настоящей и тайной аудиенции.

– Для чего?

– Чтобы убедить королеву Елизавету отпустить на волю Марию Стюарт.

– Молодой человек, это пытались сделать уже многие!

– Но, может быть, делали это не так, как следует.

– Это делалось всевозможными способами. Если вы хотите знать мое мнение, то от этой мысли надо отказаться.

– Хорошо, я подумаю.

– Передача рекомендательных писем, знакомство с знатными господами, представление ко двору, – продолжал Петр, – все это – очень хорошие ширмы, за которыми вы можете скрыть ваши истинные намерения. Об этих намерениях вы не должны проронить и звука. Между прочим, вы должны рассчитывать и на то, что лорд Стаффорд поможет вам и в других отношениях. Епископ росский даст вам дальнейшие указания, поэтому оставим пока все так, как есть.

Теперь необходимо отметить, как предполагал Эдуард Мак-Лин освободить Марию Стюарт. Юноша был слишком благороден, слишком чист, чтобы думать об ударе из-за угла, то есть об убийстве королевы Елизаветы, хотя как враги, так и друзья несчастной Марии Стюарт уже не считали возможным совершение одного без другого.

Путешествие Мак-Лина продолжалось по-прежнему. В местностях, которыми они теперь проезжали, уже наступила зима, по мере их приближения к цели все более и более входившая в свои права.

В конце ноября Эдуард с своим отрядом прибыл в Париж, поместился в рекомендованной ему Петром гостинице и на следующий день отправился к епископу росскому. Последний принял его очень любезно, так как уже был подготовлен к этому посещению Петром. В целом ряде собеседований епископ дал юному искателю приключений необходимые указания и наставления и одобрил мысль поговорить еще с кардиналом Лотарингским.

В начале декабря Эдуард со своей свитой въехал в Реймс – город, где издревле короновались французские государи, и получил несколько аудиенций у кардинала. Последний вызвал к себе и Киприана Аррана, с которым говорил наедине. Что произошло между кардиналом и обоими молодыми людьми, осталось неизвестным, равно как и предмет разговора кардинала с Эдуардом и Киприаном порознь. Но Мак-Лин заметил, что с тех пор, как кардинал поговорил наедине с Киприаном, в последнем произошла значительная перемена. Арран стал серьезен, мрачен и скуп на слова; большую часть времени он предавался какому-то раздумью. Вероятно, кардинал не встретил в Эдуарде Мак-Лине благоприятной почвы для уразумения его намеков и желаний и потому обратился к Аррану, с которым ему больше посчастливилось.