Эрнст Питаваль – На пути к плахе (страница 37)

С особенной силой все эти чувства проявлялись у Эдуарда, который вырос в сильного, красивого и энергичного молодого человека. Он стал самым отъявленным приверженцем Марии Стюарт и в этом отношении увлекал за собой и друга Киприана.

Сначала все эти взгляды и симпатии не преследовали какой-нибудь определенной цели, да и все воспитание молодежи велось в указанном духе без всякого предвзятого намерения. Лэрд непременно хотел женить сына, и тот уже успел обручиться с одной из своих соотечественниц.

Но вдруг в их краях появился незнакомец, шотландец, оказавшийся агентом, который был послан из Парижа в Рим по делам Марии Стюарт и возвращался теперь обратно. Этого человека звали Петром, и он-то принес своим соотечественникам весть об осуждении Марии на смерть; при этом он заметил, что с приведением приговора в исполнение английское правительство не думает торопиться.

Это сразу изменило положение вещей в доме Мак-Лина. Все перепугались, впали в крайнюю печаль. Но вскоре пришло и утешение: Эдуард решил освободить Марию Стюарт, и отец одобрил этот план.

Посетив дом Мак-Лина, Петр отправился в один из соседних городков, и Эдуард поспешил к нему, чтобы сообщить о своем решении. Петр был очень удивлен, что и в чужой земле зреют такие надежды и намерения; он пришел в полное восхищение, одобрил план Эдуарда и обещал ему помощь кардинала Лотарингского; кроме того, он предложил отправиться вместе с ним в Париж.

Теперь Эдуарду нужно было завербовать себе несколько человек из среды товарищей его детства, и вполне понятно, если первым делом он подумал о своем лучшем друге. Этот друг, Киприан Арран, немедленно согласился и постарался уговорить и остальных товарищей и соотечественников, из числа которых около двенадцати человек выразили свое согласие. Стали торопливо собираться в поход, потому что следовало очень и очень торопиться.

Эдуард простился с невестой и ее родителями, которым сослался на очень правдоподобный предлог необходимости отъезда, и вскоре покинул ту местность, которая долгое время заменяла ему родину. Он был снабжен рекомендательными письмами и достаточными средствами; его сопровождали Петр и дюжина смелых, отважных, хорошо вооруженных людей на великолепных лошадях. Вид этого отряда был очень гордым, почти грозным, что по тем временам было необходимо для безопасности путешествия.

От озера Комо направились через Савою, перебрались через Монсени и без всяких приключений и несчастий добрались до французской границы. Но по ту сторону границы им пришлось натолкнуться на такое приключение, которое можно было счесть за счастливое предзнаменование. Именно так и отнеслись к нему путешественники.

Через несколько дней пути по Франции они прибыли в округ Бон, местность, где позднее подвизался знаменитый Мандрик и где вообще никогда не бывало недостатка в бандитах. Путники хотели добраться до города еще до наступления вечера; им приходилось проехать лесом, против которого их предостерегали еще на последней остановке. Но это предупреждение не подействовало на них, и под вечер они попали в лес. Последний состоял из старых каштанов и дубов, густые вершины которых не пропускали света даже днем, вечером же там постоянно царила полная тьма. Почва там была очень холмистая, а дорога, шедшая по холмам, так извивалась, что даже и при полном свете было бы невозможно видеть что-нибудь впереди.

Предупреждение, сделанное путникам, и личная осторожность заставили их быть начеку; они держали оружие наготове не только для защиты, но и для немедленного нападения при первой угрозе. Правда, нападение на них не было произведено, но не прошло и получаса с того времени, как они поехали в лесном мраке, когда вдруг из леса до них донеслись звуки выстрелов и крики о помощи.

– Там на кого-то напали! – сказал Петр.

– Не поспешить ли нам на помощь? – спросил Эдуард.

– Ну, разумеется! – воскликнул Киприан.

– Тогда вперед! – скомандовал Петр, и вся кавалькада галопом понеслась вперед.

Место, где происходило разбойничье нападение, должно было быть недалеко, и вскоре отряд достиг его.

Когда путешественники примчались туда, то борьба уже была кончена. Разбойники обирали карету, но поспешили убраться прочь, заметив приближение большого конного отряда; убегая они потащили за собой и кричавших о помощи путников.

Домчавшись до места нападения, наши путешественники застали только запряженную четверкой и опрокинутую карету, под которой лежал человек, видимо, тяжко раненный. Вырвавшиеся из упряжи лошади пугливо храпели, но не делали никаких попыток убежать прочь. Вообще в этой тьме трудно было что-нибудь разглядеть, и ухо должно было отчасти заменить глаз.

Петр и Эдуард заговорили по-французски с человеком, лежавшим на земле. Но тот отвечал им по-английски и сообщил, что он – кучер некоего лорда, которого только что утащили разбойники вместе с супругой, детьми и прочими слугами.

– Так, значит, это – англичане? – тихо сказал Петр. – Конечно, это – знакомые, эмигранты, встреча с которыми может принести вам пользу. Попытаемся освободить их!

– Но как настигнуть их в этой тьме и гуще леса? – возразил Эдуард.

– Вы только скажите своим людям, чтобы они повиновались моим распоряжениям! – произнес Петр.

Эдуард так и сделал.

Тогда Петр распорядился, чтобы десять человек из отряда спешились. Когда его распоряжение было исполнено, он сам тоже слез с лошади. Лошадей передали тем, которые остались в седле, и Петр приказал спешившимся следовать за ним.

Между прочим, призывы о помощи продолжались непрерывно, и это служило хорошим указанием дороги. Кроме того, бандиты, которых задерживало сопротивление пленников и детей, не могли двигаться так быстро, как их преследователи. К тому же они могли думать, что последние принадлежат к марешоссе (так назывался особый род конной стражи, специально оберегавшей проезжие дороги и шоссе; позднее этот институт был упразднен и заменен жандармерией) или к чинам полиции, которые в таких случаях обыкновенно довольствовались тем, что спугивали разбойников, но благоразумно не пускались преследовать их. Поэтому бандиты были немало поражены, когда внезапно заметили, что преследователи не перестали гнаться за ними и почти уже догнали их. Они от испуга бросили пленников и добычу, чтобы поскорее скрыться самим. Таким образом, пленники были освобождены и окружены спасителями, которых они не могли разглядеть, как и те их в свою очередь.

– Посмотрите-ка, – крикнул им Петр по-английски, – все ли здесь, потому что еще есть время продолжить погоню.

Среди спасенных начались страшная суматоха и суета; им пришлось на ощупь убеждаться, здесь ли все, причем мужские, женские и детские голоса сливались в далеко не приятный концерт.

– Не хватает еще кучера! – сказал кто-то из них наконец.

– Он там, на дороге, – ответил Петр. – Теперь торопитесь выбраться туда же.

– Помогите идти дамам и детям, – приказал Эдуард.

Все торопливо направились к дороге. По пути один из спасенных заговорил.

– Кому я обязан признательностью за это спасение? – спросил он. – Я – лорд Стаффорд, посланник ее величества английской королевы при французском дворе.

Петр, шедший рядом с Эдуардом, сжал руку молодого человека и шепнул:

– Не выдавайте меня! Это вы говорили все время – в суматохе никто не разобрал хорошенько моего голоса и не обратит внимания, если теперь ваш голос будет звучать несколько иначе.

– О, прошу вас, не утруждайте себя выражениями благодарности за такую ничтожную услугу, милорд! – произнес Эдуард. – Меня зовут Мак-Лин, я – шотландец и направляюсь в Париж. Я бесконечно рад, что имел случай оказать вам эту небольшую услугу.

– Вы меня смущаете, сэр! – воскликнул лорд. – Но мы, разумеется, еще увидимся с вами?

– Мне будет очень приятно поближе познакомиться с вами, – ответил Эдуард.

Тем временем они дошли до дороги. Оставшиеся на месте люди Эдуарда подали раненому первую помощь и поставили карету как следует. Киприан, который, как и все кузнецы того времени, понимал кое-что в медицине, исследовал раны кучера и наложил повязки. Люди лорда пристроили поклажу обратно на место, и все семейство, благополучно отделавшееся одним испугом, могло продолжать свое путешествие. Вместо кучера, которого устроили поудобнее, на козлы влез один из слуг, так что все было приведено в порядок.

Лорд Стаффорд тоже направлялся в Бон; он объявил об этом своим спасителям, прибавив, что уезжал на короткое время на юг Франции для отдыха. Но если мы примем во внимание те чувства, которые питали в то время французы против англичан, то нам станет понятным, что посланник уезжал из Парижа просто для того, чтобы уклониться от выражений негодования и ненависти, которые неминуемо вырвались бы у пылких парижан против английского посла при вести о смертном приговоре Марии Стюарт.

Петр втихомолку распорядился, чтобы часть всадников ехала пред каретой, а часть – позади нее. Сам он и Эдуард остались позади.

– Сэр Эдуард, – прошептал Петр, – это – такая встреча, которая может очень пригодиться вам.

– В каком смысле? – спросил Мак-Лин.

– В самом простом на свете. Вы никого не знаете в Англии, так попросите у этого лорда Стаффорда рекомендаций ко двору. Он охотно даст вам их; таким образом вы избавитесь от массы хлопот, и вам совершенно не нужно будет прятаться. К тому же он считает вас за знатного господина, так вы и оставьте его при этой иллюзии.