Эрнст Питаваль – На пути к плахе (страница 39)
В скором времени путники выехали из Реймса, чтобы отправиться в Кале, откуда должны были переправиться в Англию и Лондон. Эдуард мог безбоязненно решиться на это – его имя было почти неизвестно в Англии, оно никогда не произносилось при тех случаях, когда Англии грозила какая-нибудь опасность, и едва ли кто-нибудь знал, что его отец покинул Шотландию. Остальное должны были сделать рекомендательные письма.
Вообще в деле Марии Стюарт Стаффорду в течение некоторого времени решительно не везло. Помимо того, что положение в Париже было опасно, его собственный брат, посланный им в Лондон, вызвал там опасные осложнения, о которых уже известно читателю. Теперь ему пришлось рекомендовать молодого Мак-Лина, который явился в Англию с вполне определенной, неприятной Елизавете целью; появление и деятельность этого молодого итальянца сначала просто отрицали, а потом пытались окружить покровом тайны. Правда, Стаффорду были неизвестны намерения Мак-Лина, но, во всяком случае, можно считать большим счастьем для Стаффорда, что его вина могла быть свалена на других лиц, потому что в противном случае его положение как английского дипломата легко могло стать совершенно невозможным.
Эдуард со своим отрядом совершил переезд из Реймса в Кале верхом. Для переезда в Дувр воспользовались собственным, специально для этой цели зафрахтованным судном, на котором все и добрались вполне благополучно до английского берега.
В те времена еще не существовало паспортных формальностей теперешнего времени; кто не казался подозрительным, тому предоставлялась полная свобода продолжать путь без всякой помехи, кто казался подозрительным – за тем следили. Таким образом, друзья без всякой помехи продолжали свое путешествие в Лондон.
Но в это время Киприан стал проявлять такое беспокойство, что Эдуард нарушил молчание, которым до сих пор отвечал на настроение друга.
– Что с тобой, Киприан? – спросил его Мак-Лин. – Уж не раскаиваешься ли ты в своем решении? Или ты просто боишься за судьбу нашего предприятия?
– Я ни в чем не раскаиваюсь, – ответил кузнец, – я ничего не боюсь; наоборот, я сгораю от желания скорее видеть цель наших стремлений.
– И все-таки тебе придется сдерживаться! В известной части наша задача сводится к лозунгу «терпение»! Да и вообще нам придется изменить свой план.
– В каком отношении? – полюбопытствовал Киприан.
– В том, что мы не последуем указаниям кардинала, а, как решили сначала, воспользуемся рекомендательными письмами Стаффорда.
– Но ведь если я верно понял желания его преосвященства, то он хотел, чтобы мы абсолютно не воспользовались рекомендательными письмами лорда Стаффорда!
– Да, его мнение таково, но я держусь совершенно другого взгляда на вещи, и мой взгляд, как я надеюсь, гораздо правильнее его.
– Смею я попросить более подробного объяснения, в чем здесь дело?
– Разумеется. Но сначала я укажу тебе на те невыгоды, которые получатся для нас, если мы решим воспользоваться указаниями кардинала.
– Значит, по всей видимости, наше посещение кардинала оказалось совершенно лишним?
– Почти, Киприан, хотя, нужно признать, благодаря ему мы достаточно ориентированы. Кардинал рекомендовал нам завязать сношения с тем самым кружком, от которого исходили все неудавшиеся предприятия и в котором постоянно обретались предатели.
– Я и сам подумал об этом!
– Мы слишком чужды в Лондоне, чтобы быстро разобраться в людях; они же все, наверное, отлично известны английской полиции, и если мы будем водиться с ними, то нас выследят. Если же мы возбудим подозрения, то потеряем от этого половину своей силы, а смогут ли заговорщики возместить нам эту потерю – более чем сомнительно.
– С твоими выводами нельзя не согласиться. Значит, мы бросимся в объятия противной партии?
– Да, и никто не догадается о наших намерениях, если мы выступим совершенно открыто. Кроме того, таким образом нам будет легче узнать все, что нам необходимо узнать.
– Что же, у меня нет оснований держаться иного взгляда.
– Это мне приятно; между прочим, я с остальными людьми поселюсь в большом доме, ты же поселишься отдельно и будешь тут как совершенно отдельный человек.
– Так? – протяжно ответил Киприан.
– Твоей задачей будет наблюдение за теми людьми, которых нам рекомендовал кардинал; ты должен держать наготове транспортные средства, словом – подготовить все, чем может быть гарантирован внезапный и быстрый отъезд.
Киприан ничего не ответил и только в мрачной задумчивости опустил голову.
– Ты молчишь? – спросил Эдуард. – Ты недоволен этим поручением?
– Совершенно доволен, – ответил Киприан, словно просыпаясь от глубокого сна.
Добравшись до Лондона, они отыскали себе желаемое помещение. Как было решено, Киприан не поселился вместе с другими своими товарищами, а отыскал себе другое помещение.
Глава двадцать третья
Мак-Лин в Лондоне
На следующий же день по приезде Эдуард Мак-Лин оделся в приличествующий данному случаю наряд и отправился засвидетельствовать свое почтение леди Стаффорд.
Леди уже была предупреждена о его визите. В то время у нее еще не было горя, которое разразилось над ней меньше чем через месяц. Поэтому юный шотландец был принят очень любезно, и его пригласили бывать и впредь.
От леди Стаффорд Эдуард отправился к сэру Берлею. Последний тоже уже знал о его прибытии; он приветствовал молодого человека с появлением на английской территории и объявил, что его дом всегда открыт для него.
Не столь снисходительным, или вернее – более осторожным, оказался Лестер. Скорее инстинкт, чем разум, заставил его принять молодого иностранца довольно холодно.
Но за исключением графа Лестера все, к кому обратился Эдуард, оказались в высшей степени предупредительными, так что он мог быть очень доволен первым выездом и приемом в Лондоне.
Что Мак-Лин не остался совершенно незамеченным – это видно из нижеследующего разговора, происшедшего на другой день между Берлеем и Валингэмом.
Оба они только что покончили с делами, когда лорд Берлей вдруг поднял голову и, пытливо уставившись на зятя, спросил:
– Ну-с? Что новенького?
– Сегодня ничего, – ответил Валингэм, – то есть по крайней мере ничего такого, что могло бы интересовать вас.
– А все-таки кое-что есть, зятюшка! – улыбаясь возразил Берлей. – Вчера мне был сделан визит…
– Ах, да, да, этот молодой шотландец! – воскликнул статс-секретарь. – Что же, он засвидетельствовал свое почтение по крайней мере дюжине влиятельных лиц, и все приняли его очень хорошо, за исключением лорда Лестера, который отнесся к нему с холодной недоверчивостью.
– Графу везде чудится угроза, – сказал Берлей, – но мне кажется, что Мак-Лин совершенно неопасен.
– Это – мальчик!
– Ну а его свита?
– Это все – почти такие же юнцы, как и он.
– Обращаю ваше внимание на этого молодого человека, – закончил Берлей, – если у молодежи получается хорошее впечатление от виденного, то она охотно повсюду трубит об этом, а для нас это до известной степени очень важно.
Валингэм вышел от зятя, вернулся к себе домой и послал приглашение молодому иностранцу.
До некоторой степени Эдуард знал значение Валингэма, который обращался к нему с предупредительной любезностью, но не знал всей полноты его обязанностей, в противном случае он не мог бы беззаботно переступить порог дворца Валингэма.
Но сам министр полиции только и хотел, что познакомиться с молодым Мак-Лином и предложить ему свои услуги. При этом случае он представил ему также и Пельдрама, в качестве человека, который постоянно будет готов к его услугам и которому он может подарить свое полное доверие.
Эдуард прибыл в Лондон пред Рождеством и пробыл в городе целых шесть недель, причем отлучался только на короткое время.
В течение этого времени пронесся целый ряд событий: переговоры Бельевра с Елизаветой, переговоры с шотландцами, открытие заговора Морди – Стаффорда. Двор переселился в Гринвич на продолжительное время.
Мак-Лин имел всюду доступ и был принят даже при дворе, хотя поставленная им себе задача быть замеченным Елизаветой казалась несбыточной мечтой. Он воспользовался представившимся ему удобным случаем для внимательных наблюдений, по временам думал, что судьба Марии Стюарт может еще повернуться в хорошую сторону и без всяких насильственных действий, и этим объяснялось его промедление. Когда же он увидал наконец, что эта надежда совершенно тщетна, то решил сделать вид, будто покидает Лондон и Англию.
Мак-Лин очень умно избегал знакомства с людьми, которые могли показаться властям хоть немного подозрительными. Поэтому, когда он прощался с приобретенными в Англии друзьями, все они были твердо убеждены, что он является вполне лояльным молодым человеком, который не покушается на спокойствие Англии и ее королевы.
Лорд Лестер постепенно тоже довольно тесно сошелся с Мак-Лином и даже выказал полную готовность доставить ему частную аудиенцию у королевы Елизаветы. Однако это оказалось невозможным в силу затянувшегося убийственного настроения Елизаветы. Притворный отъезд Эдуарда совпал с тем периодом, когда королева впала в состояние, близкое к полному отчаянию.
Однако посмотрим теперь, что поделывал Киприан со времени своей разлуки с Эдуардом в Лондоне.
Его первой задачей было, разумеется, подыскать себе постоянную квартиру, после того как он прожил два или три дня в гостинице самого низшего разбора. В конце концов он нашел себе помещение у оружейного мастера. Был ли это просто случай или же его тянуло к родному ремеслу, к привычному перезвону молотов? Возможно, что и так.