Эрнст Питаваль – На пути к плахе (страница 33)
Не надо большой проницательности, чтобы догадаться, что именно эти двое бродяг выманили Суррея из замка. При доброй воле, пожалуй, можно смекнуть и то, что это выманивание и последовавшее за ним исчезновение графа Суррея произошли по наущению короля Иакова.
Таким образом, один из главных героев нашего романа, один из главных персонажей описываемой нами драмы, исчез бесследно как раз пред своим бракосочетанием с Иоганной Сейтон.
Однако, чтобы быть справедливым относительно короля Иакова, нужно прибавить, что и другим лицам могла быть выгодна гибель этого ревностного приверженца шотландской королевы.
Даже и на Георга Сейтона падает некоторое подозрение, что он принимал участие в этом деле, облеченном такою таинственностью. Если припомнить предшествующие события, то подобная догадка вовсе не покажется бессмыслицей, так как Георг Сейтон постоянно смотрел на Суррея как на человека, который нанес ему смертельное оскорбление в лице его сестры. Между тем, по историческим данным, до сих пор еще невозможно установить что-либо верное насчет этого случая.
Как мы уже упоминали, все жители замка Сейтон вместе с прибывшими гостями собрались в церкви, и ввиду того, что жених с невестой мешкали слишком долго, Георг пошел сам поторопить их.
Тут сестры сообщили ему о том, что Суррей удалился и по какому именно поводу.
Георг не обнаружил при этом особенного удивления, однако послал людей на поиски жениха. Его искали повсюду, около замка и в окрестностях, искали тщательно и настойчиво, однако и Суррей, и присланный к нему гонец словно канули в воду.
Вскоре весть об исчезновении графа проникла и в церковь; она постепенно опустела, и вместо свадебного пира приглашенные приступили к подобию погребальной тризны.
Джейн была неутешна, однако и ее жестокое горе не вернуло графа. Гостям оставалось только покинуть замок, погруженный в печаль.
Конец Суррея был облечен непроницаемой тайной. Правда, объяснения Брая и Джонстона наводили на некоторые догадки, но не могли установить ничего достоверного. Оба они деятельно разыскивали своего друга по всем местам и наконец пропали без вести сами, причем никто не мог сказать, куда они девались.
Итак, от Суррея уже нельзя было ожидать никакой помощи Марии Стюарт.
Глава двадцатая
Морди
Шотландец Грэй предал Марию Стюарт; француз Бельевр ничего не добился, а деятельности Суррея был положен предел, безразлично, чьею рукою.
Между тем беспорядкам, вызванным из-за шотландской королевы, было еще не суждено улечься.
Во время народных манифестаций в Лондоне Пельдрамом был арестован какой-то подозрительный субъект. Этого человека звали Морди, и на допросе он указал на некоего Стаффорда, как на своего спутника, однако отрицал всякую вину как со своей, так и с его стороны.
Стаффорд был сыном статс-дамы королевы Елизаветы и братом английского посланника в Париже, следовательно, особой, на которую не так-то легко было посягнуть.
Между тем Пельдрам счел нужным обратить внимание своего патрона Валингэма на связь Стаффорда с Морди, и тот поручил ему наблюдать за молодым Стаффордом.
История этого случая, этого предпоследнего заговора в пользу Марии Стюарт, несколько темна, а так как в него замешан Валингэм, то он должен поневоле казаться подстроенным им самим. Однако читатель может вывести собственные заключения из следующих фактов.
В один осенний день 1586 года английский посланник в Париже, лорд Стаффорд, в сильнейшей тревоге шагал по своему кабинету. Он останавливался лишь для того, чтобы позвонить лакею и обратиться к нему с вопросом, не получен ли ответ.
– Нет, милорд! – неизменно отвечал слуга и удалялся по знаку своего господина.
Однако наконец он пришел без зова и доложил посланнику о приходе постороннего лица.
– Это – он? – с живостью спросил посланник.
– Нет, милорд, – возразил лакей, – это – сам начальник полиции.
Лорд поспешно вышел, чтобы принять главного в те времена полицейского чиновника в Париже и ввести его в свой кабинет; лакей удалился.
– Премного обязан вам, – сказал Стаффорд начальнику полиции, когда они остались вдвоем, – что вы потрудились сами. Однако какие вести предстоит мне услышать от вас?
– Милорд, – ответил француз, – я считаю за счастье, что могу успокоить вас: дело идет вовсе не о нападении с целью грабежа, но о похищении девушки.
– Слава богу!.. Но каким образом можно уладить это?
– Его величество приказал немедленно выслать виновных из Франции.
– Пусть так и будет.
– Сколько понадобится времени на их дорожные сборы?
– Один… нет, постойте… три часа!
– Хорошо, через три часа оба молодых человека будут доставлены сюда. Вам предоставляется дать им обоим провожатых из служащих при посольстве!
– Это мне тем приятнее.
Начальник парижской охранной полиции встал и удалился, сопровождаемый новыми изъявлениями живейшей благодарности со стороны посланника. Как только посетитель вышел из комнаты, лорд Стаффорд велел позвать своего секретаря.
– Вы уплатили долг моего брата и мистера Морди? – спросил он.
– Да, милорд!
– Составьте тотчас письменное требование, – продолжал посланник, – по которому эти двое господ должны быть арестованы за долги по прибытии в Англию и препровождены в лондонскую долговую тюрьму.
Секретарь поклонился.
– Распорядитесь еще, чтобы курьер держался наготове.
– Все будет исполнено!
Секретарь удалился по знаку своего патрона, который также сел к письменному столу и принялся писать письмо своей матери.
Когда оно было окончено, то на его зов явился секретарь с написанным требованием, а вскоре и готовый к отъезду курьер.
Последнего снабдили деловыми бумагами, разнородными словесными распоряжениями и приказали ему как можно скорее исполнить полученные поручения. Вслед затем он покинул дом посольства.
Посланник дал теперь приказ, чтобы еще четверо из его слуг собрались ехать в Англию. Было велено оседлать шесть лошадей.
Эти приготовления были окончены, когда парижская полиция доставила в дом посольства двоих молодых людей, которые были введены к посланнику поодиночке.
Один из них был младший брат лорда Стаффорда, другой – его приятель, Морди, также состоявший секретарем при посланнике.
Лорд Стаффорд жестоко разбранил того и другого за их непристойную выходку и сказал им, что они должны ехать в Англию, где относительно их последуют новые распоряжения. Виновные не смели возражать и немедленно отбыли разными путями в Лондон, каждый в сопровождении двоих слуг.
Так как путешествие совершалось на курьерских лошадях, то путники скоро достигли гаваней Па-де-Кале и отплыли в Англию, где обнаружилось, какого рода меры были приняты против обоих так поспешно высланных жуиров.
Эти меры были для них совершенной неожиданностью, и единственным утешением виновным послужила надежда, что они снова свидятся между собой в лондонской долговой тюрьме.
Молодой Стаффорд тотчас написал оттуда матери, и хотя старший брат упрашивал ее подольше продержать взаперти юного повесу, однако материнское сердце не выдержало: леди Стаффорд уплатила долги младшего сына, и вследствие этого он был выпущен на свободу.
Его друг Морди, напротив, оставался в тюрьме до тех пор, пока Стаффорд не освободил его в день обнародования смертного приговора Марии Стюарт; оба они вздумали потешаться в этот день, подстрекая народные массы к различным крайностям.
Как это часто бывает, подчиненные Пельдрама приняли этих молодых шалопаев за опасных бунтовщиков, что вызвало их преследование и арест Морди. Последний был принужден в конце концов откровенно рассказать о своих обстоятельствах, и так как ни он, ни Стаффорд, собственно, не совершили никакого преступления, то Морди снова посадили в долговую тюрьму, тогда как судебное преследование против Стаффорда было прекращено.
Но хотя мать и выкупила последнего из долгов, однако она не собиралась сделать для него еще что-нибудь, и молодой Стаффорд оказался лишенным всяких средств. Рассерженный на мать и брата, он очень скоро перенес этот гнев на других лиц, и когда посещал в тюрьме своего друга, то они жестоко бранили вдвоем всех тех, кто, по их мнению, вредил им или преследовал их.
Это привело обоих ветреников к тому, что они принялись строить планы насчет того, как бы им разжиться деньгами. И вот приятели уговорились между собой обратиться к французскому посланнику с предложением такого рода: они брались умертвить королеву Елизавету, если каждому из них заплатят по сто двадцать луидоров. Так, по крайней мере, весьма наивно повествуют летописцы того времени. Но если вспомнить, что Пельдрам уже вел переговоры с Морди и Стаффордом, а Валингэм давал Пельдраму указания насчет их обоих, то дело примет совсем иной оборот. Во всяком случае, выговоренная плата за преступление была весьма ничтожна.
Заговор между двумя искателями приключений был вполне обдуман; но Бельевр покинул Англию, и потому молодой Стаффорд обратился к Шатонефу. Старое родовое имя открыло испорченному юноше доступ к посланнику и как раз в такое время, когда француз был сильно занят, а именно диктовал письмо своему секретарю, Кордалю.
На вопрос, чего он желает, Стаффорд объявил, что некто, содержащийся в долговой тюрьме, может сообщить посланнику важные сведения, касающиеся Марии Стюарт.
Как раз в то время Шатонеф особенно хлопотал в интересах шотландской королевы; в сообщении, предложенном ему каким-то арестантом, он не видел решительно ничего таинственного и потому велел своему другому секретарю, Дестраппу, отправиться вместе с Стаффордом к означенному лицу и переговорить с ним.