Эрнст Питаваль – Красная королева (страница 51)

– Милорд, о том известно только тем, которых вы впустили сами.

– Знаю и раскаиваюсь в своей опрометчивости. Королева помнит, что я поклонялся ей, и, кажется, не прочь принимать дальнейшее поклонение. Она сочла бы это смертельной обидой для себя, если бы узнала, что я клялся в любви другой.

– Но кто же сможет доказать это, милорд, если вы будете отрицать?

– К сожалению, я объявил в присутствии лорда Сэррея, что хочу просить ее руки.

– В таком случае надо помешать графу Сэррею приехать в Лондон. В худшем случае вы можете сказать, что просто удовлетворили любопытство графа.

– Кингтон, но ведь я и в самом деле женился на леди; старый священник из Кэнмора совершил церемонию, как полагается. Я не мог сдержать свою страсть и дал ей увлечь себя. Теперь это совершившийся факт, но только надо добиться полного молчания в этом деле.

– Как бы там ни было, но при совершении брачной церемонии были упущены кое-какие формальности, необходимые для законного брака.

– Что за черт! Кингтон, это дьявольская мысль! Молчи об этом! Я люблю жену, и мое слово священно; лучше пусть с меня снимут голову, чем мне стать негодяем.

Кингтон посмотрел на графа, словно ожидая объяснения, что же ему, собственно говоря, нужно. Когда же Дэдлей, вместо того чтобы дать это объяснение, беспомощно уставился взглядом в пространство, он понял, что тот позвал его на помощь благодаря недостатку решимости, что тому гораздо важнее заглушить свою совесть, чем додуматься до мероприятий, последствий которых он боялся.

– Милорд, – ответил он, – вам, стяжавшему милость и благоволение ее величества королевы, будет не так-то трудно охранить тайну от возможности ее открытия. Но мне кажется, что эта тайна с каждым днем должна становиться все опаснее и тягостнее для вас. Она превратится для вас в цепь, которая будет все теснее обвивать вас и все более мешать двигаться, по мере того как вы будете откладывать все в более и более долгий ящик окончательное решение.

– Ты прав, Кингтон, я это тоже хорошо сознаю. Но как же мне прийти к какому-либо решению, если с одной стороны мне грозит заведомая гибель, а с другой – позор и разорение! Я открою тебе свое сердце. Ты глубоко предан мне, и, быть может, как-нибудь найдешь исход из этого невыносимого хаоса. Побуждаемый честолюбием и очарованный милостивым приемом, я сделал королеве такие признания, которые женщина может выслушать только в том случае, если она отличает говорящего как мужчину. Елизавета дала мне понять, что твердо решила никогда не выходить замуж, но что мои признания не оскорбили ее. Она хотела удалить меня и, для того чтобы дать определенную цель моим честолюбивым стремлениям, рекомендовала меня шотландской королеве в качестве жениха. Она надеялась, что через меня ей удастся приобрести влияние на ход шотландских дел. Мария обманула меня. Если бы она подарила мне свое доверие и любовь, то, быть может, я и не оправдал бы надежд Елизаветы; я был в убеждении, что женщина, способная рекомендовать своего поклонника в женихи другой, не может питать к нему какую-либо личную склонность и что только политика руководила ею в желании использовать меня для определенных целей. Поэтому я решился увезти одну из дам Марии Стюарт, думая, что рискую немилостью одной только шотландской королевы. Я был уверен, что неуспех моей миссии лишит меня милости королевы Елизаветы, и когда заметил, что в Шотландии для меня не существует и намека на успех предложения, я задался вопросом, не следует ли предпочесть счастливую частную жизнь честолюбивой борьбе. Я встретил существо, которое любило меня, которое всей душой было предано мне; в моем воображении розовыми красками обрисовалось тихое счастье; мне казалось, что мое сердце навеки умерло для честолюбивых замыслов, которые растаяли в теплых лучах этой страсти. Я приказал увезти Филли и позаботился, чтобы Мария Стюарт ничего не узнала об этом; это было единственным основанием, почему я боялся розысков лорда Сэррея и сэра Брая; нужно было дать пройти времени, я должен был вернуться в частную жизнь и только потом мог решиться объявить, что мое сердце сделало свой выбор. Сначала я намеревался заключить брачный союз только тогда, когда стану совершенно свободным, но леди Филли настроили подозрительно против меня, и я увлекся до того, что дал ей свое имя, только чтобы доказать, насколько я не собираюсь нарушить ее доверие. Счастье, которое я вкусил, заставило меня беззаботно относиться ко всяким опасным последствиям этого поступка. Да и никогда я не буду предателем той, которую люблю, никогда не обману ее доверия; она моя жена и останется таковой. Но сегодня я вдруг узнал, что все мои предположения оказались ложными. Королева Елизавета все еще помнит мои признания и находит, что обязана удовлетворить меня за неуспех сватовства. И вот я почувствовал, что не могу больше противостоять искушениям честолюбия. Я не вынесу замкнутой жизни, раз меня будет одолевать мысль, что стоило бы мне захотеть – и я буду первым лордом в Англии. Королева Елизавета нерешительна; я убежден, что ее гордость поможет ей преодолеть каждую слабость, и ничего не может быть легче, как помочь ей в этом, так как иначе в ней легко было бы разбудить подозрительность, будто я домогаюсь лишь ее власти. Поэтому я мог бы добиться первенствующего влияния, если бы поддерживал в королеве мысль о том, что я принадлежу ей безраздельно. Наоборот, если она заподозрит, что я просто лицемерил, ее ненависть раздавит меня. Супруг Елизаветы был бы только куклой, так как ее поклонник может иметь шансы взять в свои руки управление всей Англией. Поэтому весьма возможно, что я сумею открыть путь для своих честолюбивых замыслов, не становясь изменником жене. Кому нужно знать, что граф Лейстер устроил себе тайное, мирное счастье? Твоей задачей будет оберегать эту тайну, Кингтон. Найди средство избавить меня от мучений вечного беспокойства, и ты будешь засыпан золотом и станешь моим другом.

– Вы изволили сказать, что этой тайны не знает никто, кроме священника, Ламберта и его дочери?

– Да! Но я поручился Сэррею своей честью, что увез Филли только для того, чтобы сделать ее своей женой.

– В таком случае я вижу только один исход: брак не должен быть заключен!

– Да, но он уже заключен, Кингтон. Я не буду отказываться от этого!

– Вы не изволили меня понять. Правда, вы изволили вступить в брак, чтобы оправдаться как в своих глазах, так и в глазах леди Лейстер. Но вы хотели скрыть этот брак, следовательно, на самом деле он существует только для вас, но не для других. Не должно существовать доказательств, на основании которых другие могли бы уличить вас. Иначе говоря: я думаю, нужно удалить из книги метрик листок, на котором записан ваш брак, и принять меры, чтобы как священник, так и свидетели молчали.

– Ну а лорд Сэррей? – спросил Лейстер. – Если он потребует доказательств, что я сдержал свое слово? Это такой человек, который способен довести свое преследование до трона королевы!

– Надо либо заставить его замолчать, либо помешать ему добраться до трона королевы.

– Да как же помешать этому? Быть может, он и будет молчать, если узнает правду, но этот меднолобый остолоп Брай не станет внимать голосу рассудка; он все поставит на карту, лишь бы добиться официального признания прав моей жены!

Кингтон, улыбнувшись, спросил:

– Неужели вы имеете основания щадить человека, который может быть вам до такой степени опасным?

– Я не хотел бы употреблять насилие против него, но если иначе нельзя…

– Жизнь этого упрямого болвана весит легко, если на другую чашку весов положить вашу жизнь. Быть может, окажется достаточным одной угрозы. Если бы я получил полномочие действовать в ваших интересах сообразно тому, как я найду нужным, то я уверен, что в самом непродолжительном времени я имел бы возможность всецело успокоить вас, ваше сиятельство!

– Кингтон, я не люблю крайних средств; я не хотел бы допускать совершение преступлений.

– Я пущу в ход крайние средства только в случае крайней необходимости и во всяком случае будет гораздо лучше, если в таком деле выступите не вы лично, а я. Вы, ваше сиятельство, можете потом свалить всю вину на меня, если мне придется зайти слишком далеко, а так как дело касается вашего счастья и жизни, то вы, конечно, простите мне, преданному слуге, если я проявлю излишнее рвение, а не недостаток усердия. Я уже составил план, который в случае открытия вашей тайны оставит вам свободный выбор между гневом королевы и решительным шагом в целях самозащиты.

– Что же ты хочешь сделать?

– Пусть это будет моей тайной. Я буду ответственным пред вами во всех своих действиях, но если вы познакомитесь заранее с моим планом, вся ответственность падет на вас. Дайте мне только полномочия, достаточные для исполнения задуманного плана.

– Каких же полномочий хочешь ты?

– Ваше письмо к леди Лейстер! В нем вы предложите ей следовать моим указаниям, если окажется необходимым внезапно изменить местожительство; затем вы уполномочите назначать и смещать служащих графства, призывать всадников и давать им приказания, в которых я обязан отчетом только вам, ваше сиятельство.

– Все это я охотно поручу тебе. Но когда же ты надеешься окончательно покончить со всем этим так, чтобы я мог беззаботно смотреть в будущее?