Эрнст Питаваль – Красная королева (страница 34)

– А если они откажутся? Я не верю Дугласу!

– Я же верю ему, раз около него находится Роберт Сэррей! – возразила королева.

– Я узнал, что лорды Сэррей и Лейстер поссорились. Законы гостеприимства ограждают посланника Елизаветы от всяких нападок.

– А вы боитесь последних? – улыбнулась Мария, которая успокаивалась все более, по мере того как Мюррей нахмуривался. – В таком случае я надеюсь, что не буду поставлена в неприятное положение сказать лордам что-либо оскорбительное, так как лорд Лейстер, наверное, сам сумеет защититься от любых нападок, не прибегая для этого к моей защите. Прикажите впустить лордов! – обратилась она к дворецкому.

– А что, если лорд Лейстер, возмущенный непристойной шуткой, сыгранной над ним, ответил шуткой же, причем его месть поразила особу, при посредстве которой вы насмеялись над ним? Что, если лорд Сэррей явился требовать справедливости и удовлетворения? Неужели вы отдадите под суд посланника Елизаветы, чтобы весь мир узнал, как вы с ним обошлись?

Лицо Марии побагровело.

– Если правда – то, на что вы намекаете, – промолвила она, – тогда и могущество Елизаветы не спасет и не защитит ее посла. В своем рвении укрепить союз Шотландии с Англией вы забываете о своем звании первого лэрда нашего королевства и что в ваши обязанности входит мстить за наносимые мне оскорбления!

Маршал открыл двери и доложил о появлении лордов Дугласа и Сэррея и сэра Брая. Дуглас преклонил колено перед королевой, и взгляд его темных глаз уставился на красивую женщину с любопытным и наглым удивлением.

– Что привело вас сюда, милорды? – спросила Мария, умышленно отворачиваясь к Сэррею. – Очевидно, случилось что-либо очень из ряда вон выходящее, если вы даже не уважаете нашего желания пребывать здесь вдали от всяких дел и забот!

– Ваше величество, – ответил Сэррей, видимо, крайне истощенный продолжительной ездой, – нас привела сюда необходимость обратиться к вашему правосудию!

– А я, ваше величество, – произнес Дуглас, – явился сюда с жалобой, и, как вы немедленно увидите, обстоятельства требуют, чтобы сначала изложили сущность обвинения у вашего трона, а уж потом сами стали искать виновного. Одна из девушек, служившая при вашем дворе, похищена…

– Это я знаю, милорд, – прервала его Мария, – она похищена или убежала. Вам известны какие-либо подробности?

– Она похищена. Сэр Брай узнал ее, но предательский удар похитителя, поразивший лошадь сэра Брая и сваливший ее, лишил его возможности догнать негодяя. Я проследил путь беглецов и открыл, что они спаслись через английскую границу.

– Это еще не доказывает вины похитителя. Говорите яснее, милорд! Кого вы обвиняете?

– Ваше величество, я обвиняю лорда Дэдлея Лейстера! – заявил Дуглас.

– Остановитесь, милорд, – перебила его королева, – граф здесь, и ваше обвинение должно быть высказано ему в лицо.

– Он здесь? – удивленно воскликнул Дуглас, бросая на Брая взгляд, который ясно доказывал, как поразила его эта новость.

– За это я ручаюсь, – ответил Мюррей, между тем как королева приказала позвать Лейстера. – Кроме того, напоминаю вам, что здесь, во дворце, английский посол не должен подвергаться злобным обвинениям, так как он находится под защитой законов гостеприимства Шотландии!

Дуглас остановился в нерешительности.

Но тогда вперед выступил Брай и воскликнул:

– А я настаиваю на обвинении, пока граф Лейстер не докажет своей невиновности!

– А отчего вы молчите? – обратилась к Сэррею королева. – Или вы думаете, не способен ли лорд Лейстер забыть то уважение, которым он обязан по отношению ко мне?

– Ваше величество, обстоятельства складываются так, что лорд Лейстер должен оправдаться ради своей собственной чести, и я страстно надеюсь и желаю, чтобы он оказался в состоянии сделать это!

В то время как Сэррей договаривал эту фразу, вошел Дэдлей.

– Милорд Лейстер, – воскликнула Мария, и в ее взгляде было что-то, пронизавшее Роберта до мозга костей, – вас обвиняют здесь в увозе недавно исчезнувшей девушки нашего двора!

– Ваше величество, – ответил Лейстер, – старая история, что друзья, превращаясь во врагов, особенно озлобленно преследуют нас. Не знаю, о какой именно девушке идет речь в данном случае, но глубоко чувствую все оскорбление, наносимое мне подобным подозрением. Это просто недостойный поступок, цель которого – лишить меня вашего благоволения. Поэтому и говорят просто «девушка», не называя имени.

– Милорд, – раздраженно ответила королева, – меня очень удивляет, что вы хотите представиться, будто не слыхали о том, что девушка, скрывшаяся из этого нашего замка, – именно та самая, которой вы на недавнем балу были восхищены настолько, что даже перенесли на нее предназначенное нашей особе поклонение!

– Ваше величество, вы говорите о Филли! Но это невозможно! Ведь в этом случае лорд Сэррей не был бы среди моих обвинителей. Я ни минуты не сомневался, что он отвез Филли к тому, кому она была вручена еще ребенком, то есть к сэру Вальтеру Браю, которого вы, ваше величество, видите здесь перед собой.

Лейстер сказал все это без малейшего смущения, и королева вполне уверилась в его невиновности. Но именно то, что успокаивало королеву, увеличивало подозрения Сэррея и Брая, так как последним должно было казаться странным, почему Дэдлей с таким равнодушием говорит о Филли, раз имеет основания предполагать, что ее похитил кто-нибудь другой, так как тот самый факт, что оба они явились с обвинением против него, доказывал ему, что не они увезли Филли.

– Я спрашиваю лорда Лейстера, – вступил в разговор Брай, не обращая ни малейшего внимания на присутствие королевы и грозные взгляды Мюррея, – не уезжал ли он сам из Сент-Эндрью или не посылал ли в Англию кого-нибудь из своих преданных слуг в течение последней недели?

– Ваше величество, – обратился Лейстер к королеве, снова недоверчиво взглянувшей на него, – если вы питаете хоть малейшее сомнение в моей невиновности, то я готов, не обращая внимания на свое звание английского посланника, признать своим судьей каждого встречного, так как мне лучше потерять мою жизнь, чем ваше уважение. Но мне кажется, что не будет соответствовать как вашему, так и моему достоинству, если я, претендент на руку вашего величества, стану отвечать человеку, который является каким-то конюшим или вообще наемником лорда Сэррея.

– И который более заслуживает имя дворянина, чем вы, милорд! – воскликнул Брай, хватаясь за меч. – Если я назову пастуха своим другом, то буду отвечать ему, как надлежит порядочному человеку!

– Молчите, сэр! – остановила его королева, причем ее голос выдавал скорее благоволение, чем гнев. – Лорд Лейстер прав; в присутствии шотландской королевы он никому не обязан ответом, кроме ее самой. Милорд, – обратилась она затем к Лейстеру, – дело идет о том, чтобы вы оправдались в оскорбительном для вашей чести подозрении. Не посылали ли вы в Англию кого-нибудь из ваших слуг и не думаете ли вы, что ваш посланный мог увезти Филли?

– Ваше величество, – ответил Дэдлей, – я посылал многих слуг, но после исчезновения Филли – ни одного. Мне очень горько, что вы разделяете подозрение моих завистников и врагов. Человека, надеявшегося близко стать к вашему сердцу, позорят из-за какой-то сбежавшей девчонки, которая несколько лет следовала за мной в качестве пажа, самоотверженно жертвовала собой ради меня и моих тогдашних друзей. Так неужели возможно, чтобы я похитил ее – может быть, даже при помощи насилия? Клянусь Богом, это обвинение так оскорбительно, а повод так ничтожен, что мне просто хочется отказаться от всякого ответа, особенно ввиду того, что никто из этих господ не имеет на девушку больше прав, чем и я сам. Правда, она дочь невесты сэра Брая, но едва ли его дочь, а графиня Гертфорд, как теперь зовут мать Филли, никого так не ненавидит, как сэра Брая. Поэтому я нахожу, что он присваивает себе права, которых у него фактически нет!

– Ничего он себе не присваивает, – перебил Лейстера Дуглас, – это я требую отчета, а сэр Брай только помогает мне отыскать виновного. Я же имею подозрение на вас, милорд Лейстер, и это подозрение становится сильнее еще оттого, что вы отвечаете уклончиво, и я готов подтвердить его с мечом или копьем в руках!

– Это вызов, – улыбнулся Дэдлей, – но вся его цель, кажется, заключается только в том, чтобы удалить меня из непосредственной близости к вам, ваше величество. Поэтому я не отвечу на него до тех пор, пока не узнаю, какие права имеете вы, лорд Дуглас, на исчезнувшую!

– Права отца! Филли – моя дочь, и я признаю ее, если найду ее невинной и чистой, но жестоко проучу обольстителя, если она обесчещена.

– Милорд! – воскликнул Лейстер. – В таком случае я не только не подниму брошенной вами перчатки, а протяну вам руку. Я отказывался давать вам какой бы то ни было ответ, так как до сих пор видел только злобное недоверие и враждебный умысел; но вы все получили бы от меня удовлетворительный ответ, если бы спрашивали приличным образом, но отвечать на злобное обвинение мне казалось ниже моего достоинства. Однако раз у вас имеется право на Филли большее, чем мог бы иметь кто-либо другой, право человека, собирающегося оказать ей величайшее благодеяние, то я пойду вам навстречу. В день исчезновения Филли мной был послан мой камердинер Кингтон с распоряжениями, касавшимися графства Лейстерского. Но после Кингтона я уже никого не посылал. Я готов присоединиться сейчас же к вашим розыскам, но меня приковывают к месту более высокие интересы. Если же у вас все-таки имеется хоть малейшее подозрение, то я уполномачиваю вас осмотреть и обследовать все мои имения и замки.