Эрнст Питаваль – Красная королева (страница 111)

Разговор за ужином не клеился; все рано разошлись по своим комнатам.

Ради приличия графиня Гертфорд осталась в замке до дня похорон мужа, но, как только предали земле тело человека, сделавшего так много зла Кэт и Вальтеру Браю, путешественники двинулись дальше по берегу озера Лохлевин, где они надеялись найти свою дочь.

Филли приехала в Лохлевин как раз в то время, когда не удался побег королевы, задуманный Георгом Дугласом. Случайно она поселилась в Кинроссе и там узнала обо всем происшедшем.

Переезд Филли и Тони был совершен вполне благополучно. Обе они переоделись в мужские костюмы, которые приобрел для них Джонстон; от него же Филли узнала о неудачной попытке Георга Дугласа. По поручению графини Лейстер Джонстон познакомился поближе с молодым Дугласом и передал ему желание Филли поступить в качестве пажа к кому-нибудь из лиц, имеющих доступ в Лохлевинский замок. Георг Дуглас пришел в восторг от этой мысли и обещал исполнить желание молодой женщины.

Тем временем в Кинросс приехала графиня Гертфорд с Вальтером Браем. Она поселилась в большой квартире и оставила при себе Брая в виде шталмейстера. Вальтер тщетно разыскивал Филли и уже начал приходить к заключению, что граф Лейстер или убил, или куда-нибудь далеко запрятал свою молодую жену.

Однажды Брай шел, глубоко задумавшись, по берегу озера и вдруг услышал, как чей-то знакомый голос назвал его по имени. Он быстро поднял голову и увидел перед собой графа Сэррея.

– Я очень рад, что встретил вас, – воскликнул граф, – но прежде всего должен сделать вам выговор. Своим бегством вы чрезвычайно затруднили то дело, за которое мы с вами так горячо взялись.

– Я тоже чрезвычайно рад видеть вас, милорд, – ответил Брай, – но совершенно не понимаю, в чем вы меня обвиняете. Будьте так добры, объясните мне, что произошло со времени нашего последнего свидания.

– Пойдемте со мной, – предложил Сэррей, – и у меня дома поговорим.

Брай с большим вниманием слушал своего друга и, когда тот кончил свой рассказ, показал ему свидетельство о браке Филли с Лейстером.

– Ах, если бы нам только удалось найти теперь Филли! – со вздохом облегчения воскликнул Сэррей.

– Да, если бы удалось! – грустно повторил Брай. – А вы не сделаете визита графине Гертфорд? – спросил он затем.

– Пожалуйста, – ответил Сэррей после некоторого раздумья, – я пойду с вами, хотя должен сознаться, что мне было бы приятнее, если бы она не приезжала сюда.

Приятели собрались уже уходить, когда Сэррею доложили, что его желает видеть какой-то паж. Вошедший был молод и красив. Взглянув внимательно на обоих мужчин, он уверенно обратился к Сэррею, точно раньше знал его.

– Некто, желающий сделать вам сюрприз, просит вас последовать за мной.

– Сегодня у меня нет времени, – ответил граф, – приходи завтра, тогда я пойду с тобой.

Паж поклонился и молча вышел, а Сэррей вместе с Браем отправились к графине Гертфорд. Визит продолжался недолго, и через час Сэррей вернулся к себе. Тут его ожидал прежний паж, который объяснил ему, что пришел снова по поручению Филли, желающей видеть графа. Сэррей узнал, что мнимый паж – не кто иной, как Тони Ламберт, и поспешил пойти с ней к молодой графине Лейстер.

Это свидание вполне убедило Филли, что ее муж – недостойный человек и без зазрения совести принесет ее в жертву своим честолюбивым планам. Тем не менее она отказалась ехать в Лондон и выступить обвинительницей Лейстера. Она решительно заявила, что ей ничего не нужно от этого человека и она не желает больше никогда в жизни встречаться с ним.

Сэррей и не настаивал на ее поездке в Лондон. Ему нужно было знать главное – что Филли свободна и находится в безопасности.

Когда он сообщил молодой женщине, что ее мать и Брай приехали в Кинросс, она сначала не хотела видеть графиню Гертфорд, но затем склонилась на уговоры Сэррея и пригласила к себе Кэт вместе с Браем.

Филли не могла любить свою мать, а Вальтер Брай внушал ей какой-то страх; поэтому первые минуты встречи дочери с родителями прошли несколько натянуто, но Сэррею удалось очень скоро сблизить между собой маленькое общество, и разговор сделался непринужденным.

Заговорили, конечно, о королеве шотландской, и все согласились, что необходимо содействовать ее освобождению. Джонстон сообщил об обещании Георга Дугласа, которого Сэррей видел в Дэмбертоне среди приверженцев Марии Стюарт, дал возможность Филли проникнуть в Лохлевинский замок, и именно по его мысли она явилась к старику Дугласу в виде негритенка.

О том, как Мария Стюарт сделала попытку бежать из Лохлевина, мы уже говорили.

Когда Мария переехала через Лохлевинское озеро и направилась в Гамильтон, за ней последовали все вышеупомянутые лица. В Гамильтоне удалось поставить на ноги часть войска, пожелавшего сражаться за шотландский трон в пользу Марии Стюарт. Участь королевы вошла в новую стадию, и, может быть, недоставало лишь какого-нибудь пустяка, чтобы дело приняло благоприятный оборот для несчастной Марии Стюарт.

Большая часть дворянства, свыше четырех тысяч человек, перешла на сторону королевы; по-видимому, Мюррею не особенно доверяли и боялись его жестокости. Но в лагере королевы тоже не было полного согласия. Ее приверженцы собирались требовать для нее трона лишь при соблюдении известных условий, и все это произошло из-за Босвеля. Как раз в то время, когда судьба Марии Стюарт начала принимать благоприятный оборот, в Шотландии узнали об ирландских похождениях Босвеля и ни у кого не было желания видеть рядом с шотландской королевой какого-то искателя приключений. Поэтому Марии Стюарт было поставлено условие окончательно разойтись с Босвелем и выйти замуж за другого. Королева не соглашалась на это требование, вследствие чего между ее приверженцами возникали бесконечные споры и неудовольствия. Между тем главный предмет раздора в лагере королевы, то есть злополучный Босвель, после своего похождения в Белфасте был захвачен в плен датчанами вместе со всеми судами и людьми.

Однажды по северной части шотландского полуострова, принадлежавшего Дании и представлявшего собой ровное песчаное место, лишенное всякой растительности, ехали два всадника. Несмотря на то что лето было в полном разгаре, нигде не видно было ни одного цветка; не слышно было ни чириканья птиц, ни жужжанья насекомых. Палящая жара изнемогающим образом действовала на всадников и их лошадей. По костюму всадников и по их осанке можно было заключить, что один из них – молодой человек с большими глазами и красивыми чертами лица – был господином, а другой – его слугой.

– Я думаю, что мы едем по ложным следам, – прервал наконец долгое молчание слуга, – если адмирал узнает об этом, то не похвалит нас.

– Мой отец всегда доволен всем тем, что я делаю!

– Вам-то он ничего не скажет, капитан, – заметил слуга, – а мне-то так достанется, что и жить пропадет охота, если он узнает, куда мы едем.

– Не беспокойся, старина, никто ничего не узнает, а если бы даже и узнал, то я возьму вину на себя. Однако наши лошади погибают от жары. Выкупаем их в море.

Оба всадника поехали к воде. Вдруг слуга крикнул:

– Господи милосердный, там плывет какое-то тело.

Капитан бросился в ту сторону, куда слуга указывал рукой, и действительно увидел плывущий труп.

Молодой человек наклонился и, собрав все силы, поднял мертвое тело, после чего, уложив его на седло, медленно направился к берегу.

Утопленник был совершенно раздет, и на его шее резко виднелась синяя полоса.

Лицо капитана страшно побледнело, его глаза засверкали, и жилы на лбу вздулись от гнева.

– Великий Боже, – вдруг вскрикнул старик, – да ведь это – ваш дядя Мартин. Его задушили, а потом бросили в воду!

– Возьми тело на свою лошадь и поезжай в Лоймиг, – приказал капитан. – Жди там, пока адмирал вернется, и расскажи ему, где мы нашли труп.

Слуга повиновался и медленно поехал назад, а капитан, несмотря на томительную жару, быстро помчался вперед.

Прискакав к гавани, капитан передал лошадь стоявшему у пристани мальчику и, сев в лодку, направился к стоявшему на якоре фрегату, на котором он был командиром.

Молодой капитан был сыном датского адмирала Торденскильда и племянником его брата, тоже адмирала, которого, очевидно, убили и бросили в море пираты.

Капитан Торденскильд решил догнать морских разбойников, которые не могли уплыть далеко, и отомстить им за смерть дяди. Ему действительно скоро удалось догнать подозрительное судно, которое оказалось фрегатом Босвеля. Накануне у Босвеля произошла стычка с Мартином Торденскильдом, бывшим командиром сторожевого корабля; хотя последний и погиб, но Босвелю пришлось потерять много людей, и теперь он не мог устоять против нового нападения. Капитан Торденскильд взял в плен Босвеля вместе со всеми его людьми и привез его в Копенгаген, где над ним назначен был суд. Дальнейшая судьба злополучного супруга Марии Стюарт не вполне известна. Одни историки утверждают, что он был повешен; другие говорят, что он был действительно приговорен к смертной казни, а затем помилован и заключен в тюрьму, где сошел с ума и умер через несколько лет всеми забытый. Таким образом, короткое появление Босвеля на горизонте жизни Марии Стюарт было в значительной мере причиной ее печального конца.

Несогласие между королевой и большей частью ее приверженцев не могло дать хорошего результата. Королева во главе своего войска хотела двинуться в Эдинбург, но регент, собравший в течение десяти дней значительную армию, объявил Марии Стюарт, что в Шотландии имеется лишь один законный повелитель, а именно ее сын, король Иаков Шестой, представителем которого является граф Мюррей.