Эрнст Питаваль – Красная королева (страница 109)

– Для страдающей матери, жаждущей видеть своего ребенка, самая длинная и трудная дорога покажется короткой и легкой!

– В таком случае я не стану препятствовать вашему свиданию, – сказал Лейстер, – и с удовольствием дам вам письмо к своему управляющему для свободного пропуска.

Графиня поклонилась, а Лейстер написал приказ, чтобы, при соблюдении известных условий, графиня Гертфорд была допущена к своей дочери.

– Филли находится в замке Ратгоф-Кэстль, – проговорил Лейстер, подавая письмо Кэт, – это на границе Шотландии.

Графиня Гертфорд взяла бумагу и горячо поблагодарила лорда, который просил передать его поклон Филли и еще раз повторил, что он весь к услугам матери и дочери. После этого Кэт отправилась домой.

Брай поджидал возвращения Кэт неподалеку от ее дома. Он не последовал за ней тотчас же, присматриваясь, не заметит ли чего-нибудь подозрительного, и, убедившись, что графиня не выдала его, решился наконец пойти к ней.

– Слава богу, что вы пришли, – воскликнула Кэт, увидев Брая, – я не могла понять вашего внезапного исчезновения и уже начала беспокоиться.

– Я принял меры предосторожности против вас, графиня, – холодно ответил Брай. – Скажите, однако, узнали ли вы что-нибудь?

Кэт рассказала все то, что говорил ей Лейстер, и показала письмо, адресованное управляющему замка Ратгоф-Кэстль.

Брай слушал графиню с мрачным видом.

– Прочтите это, – проговорил он, когда графиня замолчала, и подал ей брачное свидетельство, полученное им от Пельдрама.

– Ах, значит, они все-таки обвенчаны! – воскликнула Кэт, возвращая свидетельство Браю.

– Вот видите, миледи, с каким негодяем нам приходится иметь дело!.. Я убежден, что мы уже не найдем Филли в указанном месте, но так как у нас нет другого пути, чтобы отыскать ее, то нужно ехать в Ратгоф-Кэстль.

– Я хочу сопровождать вас, – сказала графиня. – Не препятствуйте мне, пожалуйста!.. Без меня вам труднее будет проникнуть в замок. Сколько слуг нам нужно взять с собой? Я сейчас сделаю нужные распоряжения!

– Я думаю, достаточно будет и одного, – ответил Брай и отправился на конюшню выбирать самых сильных и выносливых лошадей.

Через два часа все было готово к отъезду; графиня и Брай, в сопровождении лишь одного слуги, выехали из ворот Лондона и направились на север.

Брай предупредил свою спутницу, что ехать им придется почти не отдыхая, но графиня согласилась даже на такие тяжелые условия. Они ехали до тех пор, пока измученные лошади почти уже начали падать от усталости, и лишь тогда остановились в какой-то маленькой деревушке, где провели ночь в жалкой харчевне. В сравнительно короткий промежуток времени путешественники добрались до Ратгоф-Кэстля.

Управляющим замка был в это время некто Джонстон. Когда и при каких обстоятельствах Кингтон успел познакомиться с ним и почувствовал к нему глубокое доверие, осталось неизвестным, но следует упомянуть, что последний принадлежал к числу людей, – между прочим, очень распространенных тогда в Шотландии, – которые не делали большой разницы между своим и чужим и больше всего поклонялись деньгам. Кингтон стал между тем очень заносчивым. Его холопская душа, переполненная корыстолюбием и сознанием своей силы, была чужда какого-нибудь благородного чувства. Он проникся слишком большим уважением к собственному уму и наблюдательности и потому так же ошибся в характере Джонстона, как и в Пельдраме.

Джонстон с иронической улыбкой смотрел на Лейстера и Кингтона, когда они уезжали. Запоминая те инструкции, которые были даны ему, он подумал, что при известных условиях Ратгоф-Кэстль может быть так же недоступен для самого владельца замка, как и для посторонних. Для хитрого Джонстона сразу стало ясно, что намерения относительно вверенных ему женщин у господина были одни, а у его слуги, Кингтона, совершенно другие.

Филли и Тони чувствовали себя очень неуютно в старом, мрачном замке. Как только они остались одни, Тони потеряла все свое мужество и разразилась рыданиями, и ее жалобные вопли смешивались с завыванием ветра. Филли была бодрее, но тоже не могла отделаться от какого-то тревожного состояния; тем не менее она старалась успокоить Тони, что ей в конце концов и удалось сделать.

Вскоре появился Джонстон; странные взгляды, которые он бросил на своих пленниц, не могли внушить к нему большое доверие со стороны молодых женщин.

На другое утро Тони и Филли были в несколько лучшем расположении духа. При ярком солнечном освещении замок Ратгоф-Кэстль казался много приветливее, чем в сумерках. Джонстон был чрезвычайно внимателен к дамам, и потому они с меньшим недоверием смотрели на него.

Потянулся ряд скучных, однообразных дней для Филли и ее спутницы; обе они все еще надеялись, что Ламберт придет, и с нетерпением ожидали его появления. Иногда они совершали небольшие прогулки верхом, и Филли пользовалась ими, чтобы познакомиться с окружающей местностью. Она убедилась, что, если ей когда-нибудь вздумается покинуть замок, это нетрудно будет сделать, тем более что Джонстон часто в течение нескольких часов отсутствовал, охотясь за дичью, и в это время охрана замка была слаба.

Филли продолжала думать, что все строгие меры, принятые ее супругом, вызваны необходимостью – он должен был защитить ее от преследований своих бывших друзей, а потому молодая женщина негодовала на Сэррея и Брая.

Постепенно Филли и Тони привыкли к любезному Джонстону. Тони иногда предлагала ему вопросы относительно своего отца, но на это управляющий замка всегда отвечал, что ему ничего на этот счет не известно.

Расспросы Тони привели к тому, что Джонстон перестал ограничиваться одними короткими фразами, относящимися исключительно к распоряжениям Филли. Однажды, увидав Тони на кухне, Джонстон заговорил с ней дружеским тоном.

– Мисс Тони, – начал он, – есть ли у вас время и желание искренне ответить мне на вопрос, который я позволю себе предложить вам?

Молодая девушка бросила на него тревожный взгляд. Это предисловие было так необыкновенно, что Тони боялась, как бы он не сказал ей чего-нибудь такого, что могло бы оскорбить ее девическое чувство.

Шотландец, по-видимому, понял, что происходило в душе девушки, и поспешил успокоить Тони:

– Не бойтесь меня! Я никогда не позволю себе оскорбить ни вас, ни вашу госпожу; вы можете смело положиться на меня. Скажите только, действительно ли ваша госпожа нема и законная ли она супруга лорда Лейстера?

– Первое не требует доказательств, – недовольным тоном ответила молодая девушка, – а что касается второго, то я была свидетельницей при венчании графа с моей госпожой.

– Не сердитесь на меня, мисс Тони, за мой вопрос, – извинился Джонстон. – Мне кажется, что я уже видел когда-то графиню Лейстер, но при совершенно других условиях. Скажите, ваша госпожа была когда-нибудь при дворе шотландской королевы?

– Конечно, сэр! – подтвердила Тони.

– Да, да, тогда все понятно, – пробормотал Джонстон. – Не могу скрыть от вас, что супруг графини – величайший мошенник, точно так же как и его доверенный слуга, Кингтон. Если я исполню то, что они от меня требуют, я буду таким же негодяем, как и они оба.

– О чем вы говорите? – испуганно спросила Тони.

– Я имею в виду приказ, который получил от доверенного лица лорда Лейстера – сэра Кингтона; он поручил мне отделаться во что бы то ни стало от графини, задушить ее, убить – словом, стереть ее с лица земли! Не думаю, чтобы Кингтон решился отдать такой приказ без ведома самого графа.

Тони громко вскрикнула от ужаса.

– Не пугайтесь, у меня нет ни малейшего желания исполнить этот приказ, – продолжал Джонстон. – Хотя я обязан Кингтону своим пребыванием здесь, но нахожу, что плата, которой он требует от меня за это, слишком велика. Я очень жалею леди Лейстер и, может быть, в состоянии буду оказать ей услугу, если она согласится принять ее.

– Она будет очень благодарна вам, – ответила Тони.

– Тогда передайте ей мои слова. Повторяю еще раз, что лорд Лейстер – большой мошенник, точно так же, как и его слуга. Если не сейчас, то по прошествии некоторого времени леди умрет насильственной смертью. У Лейстера есть причины желать ее гибели, – закончил Джонстон.

Тони поспешила к своей госпоже и сообщила ей ужасное известие. Филли сначала испугалась, затем начала сомневаться и в заключение решила, что слова Джонстона – чистейшая ложь и клевета. Тем не менее Тони склонила ее позвать управляющего замком и лично расспросить его.

Джонстон повторил то же, что сказал раньше, и привел некоторые доказательства, подтверждавшие его слова; Филли не могла не признать их основательными.

Молодая женщина письменно поручила Тони узнать от Джонстона, что он посоветует ей делать.

– Прежде всего позвольте узнать, известно ли вам то, что происходит теперь в Шотландии? – спросил Джонстон.

Филли отрицательно покачала головой.

Тогда Джонстон рассказал ей о всех событиях, бывших в Шотландии с того времени, как Филли была увезена, и до последнего заключения королевы в Лохлевине.

Молодая женщина внимательно слушала Джонстона, и слезы невольно покатились по ее щекам, так как она была очень предана несчастной королеве. Но, когда Джонстон окончил свой рассказ, она осушила слезы и ее опечаленное лицо приняло решительное выражение. Она не сомневалась, что Джонстон принадлежит к числу приверженцев королевы, и потому написала ему, что Мария Стюарт должна быть освобождена.