Эрнест Сетон-Томпсон – Рассказы о животных. С вопросами и ответами для почемучек (страница 7)

С тех пор всё чаще стали повторяться сцены, происходившие в детстве перед домом самого Домино. Лисята с каждым днем крепли и становились всё более похожими на лисиц.

Зачем Белогрудка зарыла тушку сурка в песке?

Лисы (как и многие другие хищники) очень любят делать запасы. Это свойство очень важно для выживания. Ведь добыча не попадается по расписанию: охота то складывается удачно, а то заканчивается тем, что мышь или птица успевают спастись. В таком случае не ослабеть от голода, дотянуть до следующей успешной охоты как раз и помогают запасы.

И конечно, запасы необходимы самке, вот-вот готовой родить детёнышей, — чтобы можно было поесть, не выходя из норы.

Почему лисята «безобразные» и нескладные?

Конечно, «безобразными» лисята могут показаться только постороннему, сама мать «считает» их самыми красивыми. Новорождённые лисята мало похожи на взрослую красавицу лису: у них ещё закрыты глаза, закрыты ушные раковины, они покрыты коротким бурым пухом, не идущим ни в какое сравнение с пышным зимним мехом взрослых лис. Они не могут держаться на ногах и только ползают, не проявляя ни тени изящества взрослых зверей. Так что, если брать за образец «лисьей красоты» облик взрослой лисицы, то, конечно, детёныши ему не соответствуют. Но только с нашей, человеческой точки зрения.

Почему Белогрудка отгоняла Домино?

У многих зверей, даже у таких образцовых семьянинов, как волки, а тем более у одиночек-лисиц, мать не подпускает самца к новорождённым. Скорее всего, это следы древнего инстинкта, который был необходим предкам хищных зверей. Лис, а тем более волк, конечно, не станут есть своих малышей, но материнский инстинкт, побуждающий самку отгонять самца, всё равно срабатывает.

10. Старый враг

Однажды Домино возвращался домой с добычей. Навстречу ему из норы высунулись пять чёрных носиков, и пять пар глазёнок, блестящих, как бисер, уставились на него. Вдруг невдалеке раздался громкий собачий лай, и Домино в тревоге вскочил на пень, чтобы лучше прислушаться. Сомнения не было: это был тот самый жуткий лай, голос его давнишнего врага. Нельзя было подпустить его к дорогому гнёздышку, и, подавив страх в своём сердце, Домино отважно устремился навстречу собаке, между тем как мать увела малюток в нору.

Гекла тотчас же пустилась за Домино, но теперь она тоже была в полном расцвете сил, и уходить от погони стало труднее. На мгновение собака остановилась, почуяв след Белогрудки, но Домино смело показался из-за кустов, вызывающе залаял и снова увлёк преследователя за собой. Лис и собака были молоды и сильны. Целый час гонка продолжалась без устали. Наконец Домино надоело бегать, и он попытался отделаться от собаки, как бывало прежде. Однако теперь это оказалось не так легко: Гекла за это время научилась многому и стала опытной гончей. И первая и вторая уловка не удалась. Тогда Домино вспомнил об узком карнизе вокруг скалистого обрыва, там, где Шобан выходит из гор, и помчался туда, увлекая за собой своего неумолимого врага.

Неизвестно, было ли это случайностью или обдуманным планом, но только оба неслись прямо к обрыву. Всё ближе и ближе. Уже чёрная пышная лисья шубка замелькала по берегу реки. Домино начал замедлять бег. Гекла напрягла все свои силы и, тяжело дыша всей грудью, стала нагонять лиса. Так они достигли наконец широкой тропинки, Домино пошёл ещё тише, а чёрная собака, уже видя свою жертву совсем близко, удвоила свои усилия. Казалось, вот-вот она настигнет лиса.

Между тем тропинка становилась всё у́же и у́же. Собака наседала. Она была уверена в своей победе: ещё один скачок — и усталый лис будет у неё в зубах… Но хитрый зверь уже помчался стрелой по узкому карнизу вдоль скалы. И Гекла, широкогрудая, коренастая, бросившись за ним, ударилась боком о скалу и кувырком полетела по каменистой круче — всё вниз, вниз, вниз, пока наконец, избитая и окровавленная, не скатилась в ледяную воду реки.

А сверху этот полёт спокойно наблюдал чёрный лис.

В этом узком месте Шобан и летом течёт со страшной быстротой, весной же он превращается в клокочущую стремнину. Самая сильная собака устрашилась бы прыжка в такую пучину, и бедная Гекла, жестоко израненная, выбивалась из сил, борясь за свою жизнь. Бурный поток с диким воем нёс её целых две мили, подкидывая, перевёртывая, швыряя об острые камни и крутя в водоворотах, пока наконец, как бы с презрением, не выбросил несчастное, искалеченное животное на песчаную отмель. Лишь на другой день Гекла кое-как доплелась домой и уже ни в эту весну, ни в это лето не могла снова приняться за охоту.

А пять чёрных носишек и пять пар блестящих, как бисер, глазёнок на пушистых невинных мордашках продолжали каждый день спокойно появляться у входа в нору.

Их отец оказался хорошим защитником, и осиновая ложбина, где находился их дом, стала долиной мира.

Животные готовы защищать детей, жертвуя собой?

На самом деле обычно животные не жертвуют собой даже ради детёнышей: ведь если погибнут родители, малыши тоже не выживут. Лучше смириться с потерей выводка, но сохранить собственную жизнь, чтобы на следующий год снова попытаться вырастить потомство. Но, конечно, многие животные вступаются за своих малюток, уверенные, что сами спасутся.

Гончих тренируют охотиться или они набираются опыта сами?

Конечно, чтобы стать умелой охотницей, гончей собаке нужно учиться — прежде всего, у других гончих, когда охотники устраивают совместную охоту, а также на собственном опыте. Но многие охотничьи навыки заложены у гончих в инстинкте — эти породы специально выводили для такого типа охоты. В частности, все гончие от природы обладают «вязкостью»: склонностью преследовать добычу до конца.

Почему собака была одна на охоте?

Гекла убежала охотиться сама, у хозяина было слишком много другой работы. Охота была исключительно её собственной инициативой. Возможно, поэтому собака стремилась не столько «выставить» лиса под выстрел, сколько самой догнать добычу и расправиться с нею. Фактически собака охотилась как дикий хищник.

Почему вода в реке была ледяной?

Во-первых, стояла весна, и в реку стекала вода, образовавшаяся при таянии льда и снега, — естественно, очень холодная. Во-вторых, горные реки (а Шобан — горная река) всегда холодные, потому что существенную часть их «питания» даже летом составляют ледники и снежники. Кроме того, вода в горных речках течёт очень быстро и не успевает нагреться.

11. Лань

Лето было в полном разгаре, и «месяц Роз» сиял во всём блеске. Лисята росли поразительно быстро, и двое из них уже успели покрыться тёмно-свинцовой шерстью, которая указывала на их благородное происхождение и много обещала в будущем. Белогрудка и Домино старались теперь приносить домой живую дичь, чтобы лисята могли поохотиться и загрызть её сами.

Каждый день родители устраивали для лисят новые приключения, давали им возможность показать свою быстроту и чутьё. С каждой охотой лисята научались чему-нибудь новому и совершенствовались в охотничьем искусстве. Ради этого Домино почти каждый день приходилось пускаться в рискованные предприятия, где любая другая лисица легко могла бы поплатиться жизнью. Но он выходил благополучно из всех испытаний и только развивал свою силу, быстроту и сметливость.

На Голдерских холмах водились сурки, и однажды, разыскивая их в папоротниках, Домино внезапно был поражён странным запахом. Через мгновение он увидел притаившееся в траве довольно крупное животное, светло-рыжее, с белыми пятнами.

Домино инстинктивно замер на месте, не спуская глаз со странного создания и готовый отскочить в сторону, если бы оно бросилось на него. Но рыжее с белыми пятнами существо лежало, как мёртвое, припав головой к земле, и глядело на него большими, круглыми, блестящими, полными ужаса глазами.

Лани — это была молодая лань — очень редки на Шобане, и потому Домино, никогда не встречавший их ранее, не знал, что ему делать. Одно было ясно — что притаившийся детёныш больше боится лиса, чем лис его. Когда первый испуг прошёл, любопытство взяло верх, и Домино сделал шаг по направлению к лежащему зверю. Тот не двигался и не дышал. Тогда он сделал ещё шаг. Их разделял всего один прыжок. Но животное продолжало лежать неподвижно.

Ещё один шаг — и когда Домино стоял уже перед самым телёнком, тот вскочил наконец на свои длинные ноги и с жалобным блеяньем неуклюже запрыгал по папоротнику. Домино сделал высокий прыжок в ту же сторону и уже ради забавы последовал за ним.

Вдруг послышался топот, и через несколько мгновений примчалась мать-лань. Шерсть у неё на хребте поднялась дыбом, глаза горели злым зелёным огнем, и Домино тотчас же понял, что попал в беду. Он пустился прочь, но лань, дико фыркая, погналась за ним, яростно стуча по земле острыми копытами. Она была в десять раз больше него и летела как ветер. Быстро догнав Домино, она лягнула передней ногой, направив в лиса предательский удар, от которого он едва увернулся. Она сделала новый выпад — и опять ловкий прыжок в сторону спас его.

Разъярённая лань неотступно преследовала Домино, не довольствуясь тем, что её детёныш остался цел и невредим. Она, видимо, решила во что бы то ни стало доконать лиса, который, по её мнению, намеревался напасть на её дитя.