Эрнест Брама – Макс Каррадос (страница 2)

– Завидуют – это я понимаю. Но почему сочувствуют?

– Потому что я слеп, – последовал тихий ответ.

– Слеп! – воскликнул мистер Карлайл, до предела напрягая собственное зрение. – Вы хотите сказать – в буквальном смысле слепы?

– Совершенно… Лет двенадцать назад я ехал с приятелем верхом по лесной тропе. Он был впереди. В какой-то момент ветка спружинила назад – вы знаете, как легко это случается. Она лишь задела меня по глазу – пустяк, о котором и думать не стоило.

– И это лишило вас зрения?

– Да, в конечном счете. Это называется амавроз.

– Поверить не могу. Вы держитесь так уверенно и самостоятельно. Ваши глаза полны выражения – разве что стали чуть спокойнее, чем прежде. Мне показалось, когда я вошел, вы работали на машинке… Вы меня не разыгрываете?

– Вам не хватает собаки и трости? – улыбнулся Каррадос. – Нет, это факт.

– Какое ужасное несчастье для вас, Макс. Вы ведь всегда были таким порывистым, отчаянным малым – ни минуты покоя. Вы, должно быть, многого лишены.

– Узнал ли вас кто-нибудь еще? – тихо спросил Каррадос.

– Ах, ну вы же сказали – голос, – ответил Карлайл.

– Да, но голос слышали и другие. Просто у меня не было обманчивых, самоуверенных глаз, которые так легко провести.

– Странно вы выражаетесь, – заметил Карлайл. – А ваши уши, позвольте спросить, никогда не удается провести?

– Теперь – нет. Как и мои пальцы. Как и любое другое из моих чувств, которым приходится самим о себе заботиться.

– Ну что ж, – пробормотал мистер Карлайл, чья сочувственная речь была столь резко прервана. – Рад, что вы так стойко это принимаете. Конечно, если вы находите в слепоте некое преимущество, старина… – Он осекся и покраснел. – Прошу прощения, – закончил он сухо.

– Возможно, не преимущество, – задумчиво ответил собеседник. – Однако здесь есть свои компенсации, о которых и не подумаешь. Новый мир для исследований, новый опыт, пробуждение новых сил; странные новые восприятия; жизнь в четвертом измерении. Но за что вы просите прощения, Луи?

– Я – бывший адвокат, изгнанный из профессии за подделку трастового счета, мистер Каррадос, – ответил Карлайл, поднимаясь с места.

– Сядьте, Луи, – мягко произнес Каррадос. Его лицо и даже эти невероятно живые глаза лучились безмятежным добродушием. – Кресло, в котором вы сидите, крыша над вашей головой и вся та комфортная обстановка, о которой вы так любезно упомянули – все это прямой результат подделки трастового счета. Но разве я из-за этого величаю вас «мистером Карлайлом»? Разумеется, нет, Луи.

– Я не подделывал счет! – горячо воскликнул Карлайл. Однако он сел и добавил уже тише: – И зачем вам все это выкладываю? Я никогда об этом не говорил.

– Слепота располагает к откровенности, – ответил Каррадос. – Мы выбыли из гонки, человеческое соперничество для нас закончено. К тому же почему бы и нет? В моем случае счет действительно был подделан.

– Ну, это все чепуха, Макс, – заметил Карлайл. – Хотя я ценю ваш порыв.

– Почти все, чем я владею, досталось мне от американского кузена при условии, что я приму фамилию Каррадос. Он нажил состояние на хитроумном сговоре: подтасовывал сводки об урожае и на их основании выгодно сбывал товар. А мне вряд ли нужно напоминать вам, что укрыватель виновен не меньше вора.

– Но вдвое лучше защищен. Кое-что об этом я знаю, Макс… У вас есть мысли, чем я занимаюсь?

– Вы мне сами расскажете, – ответил Каррадос.

– Я основал частное детективное бюро. Когда лишился практики, нужно было на что-то жить. И подвернулось вот это. Я изменил имя, внешность и открыл контору. Юридическую сторону вопроса я знал досконально, а для выездной работы нанял отставного сотрудника Скотленд-Ярда.

– Превосходно! – воскликнул Каррадос. – И много убийств вы раскрываете?

– Нет, – признал мистер Карлайл. – У нас обычно разводы да растраты.

– Жаль, – заметил Каррадос. – Знаете, Луи, у меня всегда была тайная мечта самому стать сыщиком. В последнее время я даже подумывал, не смогу ли я еще что-то предпринять на этом поприще, если представится случай. Это вызывает у вас улыбку?

– Ну, право, сама мысль…

– Да, мысль о слепом сыщике – слепец, выслеживающий зрячего…

– Разумеется, как вы и сказали, некоторые способности, несомненно, обостряются, – поспешил деликатно добавить мистер Карлайл, – но, говоря серьезно, за исключением разве что художника, я не знаю человека, который был бы более зависим от своего зрения, чем сыщик.

Какого бы мнения ни придерживался Каррадос в душе, его радушный вид не выдал ни тени несогласия. С минуту он продолжал дымить, словно извлекая подлинное зрительное удовольствие из голубых струек пара, плывущих и тающих в комнате. Он уже успел пододвинуть посетителю коробку сигар той марки, которую джентльмен высоко ценил, но считал для себя недоступной. Та будничная легкость и уверенность, с какой слепец нашел и поставил перед ним коробку, снова заставила Карлайла сомневаться.

– Вы ведь и сами когда-то изрядно увлекались искусством, Луи, – заметил хозяин спустя мгновение. – Позвольте узнать ваше мнение о моем последнем приобретении – вон том бронзовом льве на шкафу. – Затем, пока взгляд Карлайла блуждал по комнате, он быстро добавил: – Нет, не на том шкафу – на том, что слева от вас.

Карлайл бросил резкий взгляд на хозяина дома, поднимаясь с места, но лицо Каррадоса выражало лишь благодушное самодовольство. Тогда гость неспешно подошел к фигурке.

– Весьма недурно, – признал он. – Поздняя Фламандия, не так ли?

– Нет. Это копия «Рычащего льва» Видаля.

– Видаля?

– Французский художник. – Голос стал непередаваемо бесстрастным. – У него, к слову, тоже было несчастье ослепнуть.

– Ах ты старый мошенник, Макс! – вскричал Карлайл. – Ты выдумывал это последние пять минут! – Тут незадачливый джентльмен прикусил язык и отвернулся от хозяина.

– Помнишь, как мы подзуживали этого туполобого осла Сандерса, а потом заставляли его краснеть? – спросил Каррадос, проигнорировав приглушенное восклицание, которым его собеседник одернул самого себя.

– Да, – тихо ответил Карлайл. – Это очень хорошая работа, – продолжил он, снова обращаясь к бронзе. – Но как же он это сделал?

– Руками.

– Само собой. Но я имею в виду – как он изучал модель?

– Тоже руками. Он называл это «видеть вплотную».

– Даже льва… он ощупывал его?

– В подобных случаях ему требовались услуги надсмотрщика, который держал зверя, пока Видаль демонстрировал свои особые таланты… Не хотите ли вы навести меня на след какой-нибудь тайны, Луи?

Не в силах воспринимать эту просьбу иначе, как одну из неистребимых шуток старого Макса, мистер Карлайл уже готов был дать подобающий ответ, но вдруг какая-то мысль заставила его понимающе улыбнуться. До этого момента он и впрямь совершенно забыл о цели своего визита. Теперь же, вспомнив о сомнительном Дионисии и рекомендации мистера Бакстера, он предположил, что вышла какая-то ошибка. Либо Макс не был тем самым Уинном Каррадосом, которого он искал, либо торговец был неверно осведомлен. Как бы искусно хозяин ни справлялся со своим недугом, невозможно представить, что он сможет определить подлинность монеты, не видя ее. Так что появился отличный случай поквитаться с Каррадосом, поймав его на слове.

– Да, – ответил он с нарочитой решительностью, пересекая комнату. – Да, Макс, я так и сделаю. Вот ключ к тому, что кажется довольно примечательной аферой. – Он вложил тетрадрахму в руку хозяина. – Что вы об этом скажете?

Несколько секунд Каррадос прощупывал предмет чуткими подушечками пальцев, пока Карлайл наблюдал за ним с самодовольной ухмылкой. Затем с не меньшей серьезностью слепец взвесил монету на ладони. Напоследок коснулся ее языком.

– Ну? – потребовал ответа Карлайл.

– Разумеется, у меня не так много данных, и будь я более посвящен в ваши дела, я мог бы прийти к иному заключению…

– Да-да, – вставил Карлайл с ироническим поощрением.

– В таком случае я бы советовал вам арестовать горничную, Нину Брюн, связаться с полицейским управлением Падуи для получения сведений о деятельности Елены Брунези и предложить лорду Систоку вернуться в Лондон, чтобы проверить, что еще похитили из его коллекции.

Нащупывающая опору рука мистера Карлайла нашла кресло, в которое он и рухнул в полном оцепенении. Он не мог ни на мгновение отвести взгляд от совершенно обычного, мягко-доброжелательного лица мистера Каррадоса, в то время как призрак недавнего веселья все еще блуждал по его собственному лицу.

– Боже правый! – сумел выговорить он. – Откуда вы это знаете?

– Разве не этого вы от меня хотели? – вкрадчиво осведомился Каррадос.

– Хватит паясничать, Макс, – строго оборвал его Карлайл. – Это не шутки. – Неопределенное недоверие к собственным способностям внезапно овладело им перед лицом этой загадки. – Откуда вам известно о Нине Брюн и лорде Систоке?

– Вы же детектив, Луи, – отозвался Каррадос. – Как узнают такие вещи? Глядя в оба и складывая два и два.

Карлайл застонал и раздраженно всплеснул руками.

– Это все чепуха, Макс? Вы действительно видите все это время? Хотя и это мало что объясняет.

– Как и Видаль, я вижу прекрасно – на близком расстоянии, – ответил Каррадос, легко проводя указательным пальцем по надписи на тетрадрахме. – Для дальних же дистанций я содержу еще одну пару глаз. Не желаете ли их испытать?