Эрнест Брама – Глаза Макса Каррадоса (страница 4)

– Не знаю, – ответил Каррадос. – Но если он подходит под описание, то, вероятно, это он и есть.

– И что тогда?

– Тогда, я полагаю, я бы заглянул к нему и склонил к разговору… о Шекспире.

– Да чтоб меня, Каррадос! – воскликнул мистер Маррабл. – Вы же говорили, что ничего не смыслите в коллекционировании книг, а сами, похоже, в курсе, что Поуис специализируется на «Шекспириане» и что «Вирджиниола» его заинтересует. Хотел бы я знать, как долго вы водили меня за нос!

– О, полагаю, я просто начинаю кое-что схватывать на лету, – скромно признал слепой джентльмен.

За время его практики в расследовании преступлений вниманию Каррадоса не раз предлагались обрывки многих тайн – разрозненные главы из чьих-то непростых человеческих жизней, к которым так и не нашлось ни начала, ни конца. Некоторые из них очаровывали его, но до конца оставались непостижимыми; однако краже «Вирджиниолы» – дерзкой выходке, совершенной с ледяной наглостью и не вызывавшей у него большого интереса после того, как он разгадал ее метод, – суждено было раскрыться перед его мысленным взором без всяких усилий с его стороны.

Торги у Гернарда проходили в среду. Пятница же напомнила Каррадосу о камне, который он столкнул с горы: в прихожей появилась визитная карточка с именем и адресом мистера Поуиса из Редмейн-стрит. Мистер Поуис, которого тут же ввели, оказался высоким мужчиной кроткого вида с застарелым кашлем. В одной руке он держал сверток средних размеров, а в другой, несмотря на ясную и устойчивую погоду, – зонт.

– Я торговец старинными книгами, мистер Каррадос, – заметил он в качестве вступления. – Насколько мне известно, я не имею чести числить вас среди своих клиентов, но смею полагать, вы догадываетесь, что привело меня сюда.

– Вам лучше самому мне сказать, – ответил Каррадос.

– О да, мистер Каррадос, я скажу. Непременно скажу, – отрезал мистер Поуис чуть громче, чем того требовала необходимость. – Вчера ко мне заглянул мистер Инг. Сказал, что «просто проходил мимо» – «просто проходил», понимаете ли.

Мистер Поуис подчеркнул тщетность этой уловки сардоническим смехом.

– Очаровательный старый джентльмен, – приятно заметил Каррадос. – Не думаю, что он смог бы обмануть даже кролика.

– Вот и я так не думаю, – подтвердил мистер Поуис. – «Кстати, – сказал он, – вы видели „Вирджиниолу“, которую мы вчера продали?» «Кстати»! Да, именно так он и выразился.

Каррадос с улыбкой кивнул, оценив ситуацию.

– «Ого, – подумал я, – „Вирджиниола“!» «Да, мистер Инг, – сказал я ему, – это был славный экземпляр, не считая изъяна, но неделю назад я мог бы показать вам экземпляр и получше, причем совершенно идеальный в придачу».

«У вас тоже есть такая?» – спросил он.

«Разумеется, – ответил я, – иначе я бы так не говорил. По крайней мере, была, но сейчас она, возможно, уже продана. Она отправилась к одному джентльмену в Ратленд».

«Ратленд; крошечное местечко», – задумчиво заметил он. «Вы не против назвать имя вашего клиента?»

«Ничуть, мистер Инг, – сказал я ему. – С чего бы мне быть против? Мне потребовалась четверть века, чтобы наработать связи, но пускай все в нашей лавке о них знают. Этот джентльмен – сэр Роланд Чаргрейв из Денсмор-холла».

– Так вот, послушайте, мистер Каррадос: по тому, как мистер Инг ахнул, когда я это произнес, я понял, что-то здесь нечисто. Похоже, это ваших рук дело, что меня в это втянули, и я хочу знать, в каком положении нахожусь.

– У вас есть какие-то опасения относительно вашего положения? – осведомился Каррадос.

– Нет, мистер Каррадос, никаких! – возмущенно воскликнул гость. – Я купил свою «Вирджиниолу» три или четыре недели назад и заплатил за нее хорошую цену.

– В таком случае вам точно не о чем беспокоиться.

– Но у меня есть масса поводов для беспокойства! – возопил мистер Поуис. – Мне нужно сбыть экземпляр «Вирджиниолы»…

– О, так она все еще у вас?

– Да, мистер Каррадос, у меня. Благодаря тому, что болтают у меня за спиной, книгу мне сегодня утром вернули. Мое имя связали с краденым экземпляром, а покупатели, знаете ли, становятся очень осторожными, когда слышат подобное. А слухи – они ползут; о да! Вы можете не знать как, но уже сегодня в Уэльсе будут спрашивать: «Вы слышали, что говорят о мистере Поуисе из Лондона?», а завтра в Шотландии: «Этого старого чертова пройдоху Поуиса наконец-то поймали!».

Несмотря на отчаянную серьезность мистера Поуиса, Каррадос не смог сдержать смех – настолько экспрессивным был этот рассказ.

– Полноте, мистер Поуис, – сказал он успокаивающе, – все не так плохо, поверьте. В любом случае вам достаточно предъявить квитанцию об оплате.

– О, очень мило, просто замечательно! – парировал валлиец с запредельным сарказмом. – Показать покупателю квитанцию! Превосходно! Это был бы отличный способ вести дела в торговле старинными книгами! К тому же, – добавил он довольно неуверенно, – так вышло, что в данном случае у меня нет никакой квитанции.

– Разве это не… досадная оплошность? – предположил Каррадос.

– Не сомневаюсь, что я легко мог бы ее раздобыть. Позвольте мне изложить вам обстоятельства дела, мистер Каррадос. Я лишь хочу убедить вас, что мне нечего скрывать.

С этим похвальным намерением мистер Поуис становился все более и более любезным, а в его манерах оставалось все меньше «валлийского». По сути, он растратил все то негодование, что копил в предвкушении словесной перепалки, – своего рода защитная мимикрия, свойственная людям с мягким характером.

– Я купил эту книгу у преподобного мистера Уинча, викария из Фордриджа, что в Лестершире. Несколько недель назад я получил из Фордриджа заказную посылку с прекрасным экземпляром «Вирджиниолы». Той же почтой пришло письмо от мистера Уинча. Кажется, оно у меня с собой… Впрочем, неважно; суть была в том, что книга хранилась в семье автора письма на протяжении многих поколений. Будучи в некотором роде коллекционером, он никогда не желал ее продавать, но внезапное несчастье вынудило его теперь искать деньги. Он получил заражение крови через руку, и ему нужно было приехать в Лондон на операцию. После этого ему предстояло долгое морское путешествие. Далее он писал, что слышал о моей заинтересованности как покупателя и заглянет через день-другой. Тем временем он выслал книгу, чтобы дать мне полную возможность ее изучить. Ничего не могло быть более прозрачным, мистер Каррадос. Два дня спустя мистер Уинч зашел ко мне. Мы обсудили цену и в конце концов сошлись на… ну, на определенной цифре.

– Вы можете положиться на мою осмотрительность, мистер Поуис.

– Я заплатил ему двести шестьдесят фунтов.

– Это была справедливая цена при таких обстоятельствах?

– Я полагал, что да, мистер Каррадос. Не то чтобы сделка была плохой, но и чересчур выгодной ее не назовешь.

– Вам порой случалось покупать и удачнее? – улыбнулся Каррадос.

– Часто. Если я покупаю книгу за три пенса и перепродаю за шиллинг, то зарабатываю больше, хоть это и звучит не так солидно. Разумеется, я торговец, и мне нужно жить на прибыль, а также перекрывать неудачные сделки удачными. Понимаете, если бы я имел на примете немедленного покупателя, книга могла бы стоить для меня гораздо дороже. Должен сказать, цена, за которую ее продали в среду у Гернарда, меня удивила. Цены, безусловно, растут, но всего пять лет назад за такие деньги потребовался бы практически идеальный экземпляр.

– В любом случае мистер Уинч согласился?

– Я бы сказал, он остался совершенно доволен, – уточнил мистер Поуис. – Видите ли, мистер Каррадос, ему нужны были деньги немедленно, и он не мог ждать аукциона – не говоря уже о неопределенности и расходах. Я уже выписывал чек, когда он напомнил мне, что его правая рука не действует, и попросил сделать пометку «предъявителю». Вот почему у меня не оказалось квитанции.

– Да, – согласился Каррадос. – Да, вот оно что. А как было подписано письмо?

– Оно было напечатано на машинке, как и весь текст. Вы же помните, что на момент написания у него болела рука.

– Верно. Вы обратили внимание на почтовый штемпель – это был Фордридж?

– Да; нужно понимать, что мистер Уинч отправил книгу почтой еще до того, как уехал из Фордриджа в Лондон. – Посетителю показалось, что мистер Каррадос соображает довольно медленно даже для слепого.

– Кажется, я начинаю улавливать суть ситуации, – мягко произнес Каррадос. – Разумеется, у вас не было повода писать ему в Фордридж?

– Ровным счетом никакого. К тому же он почти сразу должен был приехать в Лондон. Если бы мне и пришлось писать, то в отель «Фицалан», что рядом со Стрэндом. А теперь вот сама книга, мистер Каррадос. Вы видели… то есть изучали «аукционную» «Вирджиниолу»?

– Нет, к сожалению, нет.

– Жаль. Теперь бы вы поняли, насколько мой экземпляр превосходит тот, даже если не брать в расчет отсутствующие страницы.

– Охотно верю. – Каррадос перелистывал страницы книги, которую передал ему мистер Поуис. – А что это за надпись на странице с посвящением?

– А, это, – небрежно бросил торговец. – Кто-то из прежних владельцев вписал туда свое имя.

– Полагаю, это считается изъяном?

– Ну, в какой-то мере да, – признал мистер Поуис. – Будь там написано «Уильям Шекспир», это добавило бы тысячу гиней; но раз там всего лишь «Уильям Шулак», это скидывает фунта два-три.