Ермак Болотников – Мертвый Джазз (страница 1)
Ермак Болотников
Мертвый Джазз
Глава 1
– Вам нравятся полицейские мигалки, господин Деланни?
– Да… они выглядят… красиво.
Ты устало сидишь напротив человека скрытого в тенях небольшой лампы накаливания, висящей над твоей головой, безудержно переводя взгляд из стороны в сторону, словно что-то ища. За твоей тучной спиной, черной тенью украшенной знаками отличия стоит лейтенант Крушвиц, разочарованно качая головой и порой переводя взгляд на фигуру, сидящую напротив тебя. Видимо, он тут главный… или нет? Главный Ты. Всегда главный был именно Ты. Глаза мелькают, замечают зеркало, чуть покосившееся в сторону и наполовину закрытое небрежно накинутой курткой. Из-за того значительная часть твоего тела осталась скрыта в полумраке. Но стиль перекрыть куртке не удалось, даже без света ты сияешь, приятигивая взгляды, великолепие моды, это же сам Весельчак Сэмми… Элегантный образ, дорогой пошив, запонки с двумя блестящими алмазами… сияющими чуть светлее луны за решетчатым окном. По грубому кафельному полу выстукивают какой-то ритм пара кожаных туфлей, с золотыми носами и дешевой бахромой, оставшейся на них с злополучного отеля. Возможно, ты до сих пор считаешь, что находишься на сцене, но это не так, Сэмми, ты уже давно перешел грань…
– Мне повторить вопрос, господин Деллани?
Твоя голова качается, растерянно поднимается взгляд, а тело старается руками сделать приевшейся тебе жест, махнуть кистью и отвадить назойливое существо, недостойное даже частички твоего внимания, но наручники звонкой трелью стягивают тебе запястья, прижимая их к столу. На плечо ложится тяжелая рука Крушвица, стискивая твой пиджак и оставляя отпечатки пальцев на блеклой, грязной штукатурке, он медленно качает головой. В его глазах нет злости, но и попытки спасти тоже, он не твой палач, но именно он отсечет тебе голову гильотиной. Откуда ты это знаешь? Он сам сказал тебе это Сэмми, пора просыпаться… Ты обо что-то ударился, наверное, поэтому так болит голова? Не можешь ответить, что же с тобой стало, Весельчак… Разве ты вообще слышал какой-то вопрос? В ушах стоит белый шум… перед глазами до сих пор мелькают блики, щелчки фотоаппаратов, галдеж папарацци, провались они к дьяволу… неудачный концерт? Но ты ведь бесподобен… ты не знал провала на сцене, лучший джаз всей страны попросту не может проиграть…
– Мне нужно подготовиться, завтра выступление в Балтиморе, а через две недели турне по Парижу, не могли бы вы…
– Господин Деланни, мы проявляли к вам всю положенную по протоколу вежливость и учтивость, но еще одно упоминание вашего турне, и я вобью ваши зубы вам в глотку.
Ты опять неспешно нащупываешь взглядом реальность, плывущий в пространстве взгляд останавливается на Крушвице… черт, откуда ты знаешь его, старик? Почему он портит тебе твой имидж и стиль? Кто этот поляк с хмурым лицом и парой брюлек на груди и какого дьявола он вообще смеет угрожать тебе, где мать твою охрана? Как мило… ты по-прежнему веришь, что тебя спасет хоть кто-то… видимо Весельчак забыл, как от него отказались все адвокаты, способные вытащить эту дрянную шкуру из всего дерьма, в котором она оказалась. Как там ты выразился на суде? Ах да… Они мешают твоему джиу-джазу… больной ты ублюдок, Сэмми… безнадёжный идиот… ты опять все запорол, я уже не уверен что смогу помочь нам выбраться из этой огромной кучи дерьма, но мы не сломаны,
– Господин Крушвиц просто хочет сказать, что мы ведем с вами разговор уже в течении нескольких часов, и снова начали сначала… видимо, придется прогнать все по новой, если конечно вы не возражаете, Лейтенант.
– Я озвучил свои условия, еще одно упоминание его “Парижского турне через две недели” и я клянусь Богом, что пересчитаю его косточки вдоль и поперек.
И опять ты пытаешься понять что вообще происходит, глаза безумно бегают по комнате, знакомые вещи теперь кажутся чем-то другим, уродливым и грязным. Мужчина напротив, еще один фрагмент, у него спокойный и женственный голос, руки неестественно бледные, спустя секунду до тебя доходит, что это перчатки, натянутые на черную кожу. Лицо размыто, словно череда разных красок наложились друг на друга, образуя крутящуюся воронку, отдаленно подходящую на роль человека. По сравнению с резкими, глубокими и почти гротескными чертами лица Крушвица, что прорезали реальность насквозь нависнув над тобой как две башни, вот-вот готовые обрушится, податливое лицо мужчины стало тебе словно оазис покоя посреди пустыни боли. О да, Сэмми… он может помочь тебе выбраться из этого, держись его крепче, старик, пока все еще не потеряно, подыгрывай как можешь, иначе все пропало. А пропадать нам нельзя, Весельчак… наша музыка еще не издала последний вздох… мы ещё не исполнили джиу-джаз…
– Что у вас за вопросы?
– Для начала определимся с показаниями… до этого они совпадали. Джейс, начинай.
Внезапно ты замечаешь в углу скрученное по рукам и ногам существо, к которому обращается доктор. Доктор? Это может быть и следак, дружище… ты понятия не имеешь кто сидит напротив, Сэмми, верить твоей интуиции дерьмовая идея. Но с детства белые перчатки ты видел только у врачей… и у джазменов. И джаз человека-воронки вероятно был бы полным отстоем. Существо в углу молниеносно разгибается хрустя косточками и начинает строчить на машинке так резво, что кажется, словно его пальцы растекаются по кнопкам. Дерьмо… ты не видишь в нем человека, Сэмми, какой-то причудливый прибор с огромными щеками, которые почти поглотили в себе узкие зрачки, в которых уже нет “
– Назовите ваше полное имя.
– Сэмми… Весельчак Сэмми…
Эй, чего мать твою ты вообще делаешь? Они же сказали твою фамилию, какого хрена!? Ну вот, теперь воронка дока практически почернела, хмурится небось… За спиной слышится тяжкий вздох лейтенант, он сдерживается чтобы не ударить тебя, и то только потому, что ты в центре какого-то скандала. Но скоро его терпение кончится, Сэмми, веди себя не как пятилетка! Только та тварюга за печатной машинкой, кажется, никак не отреагировала… интересно оно вообще могло реагировать? Потыкать бы его, но не сейчас! Сфокусируйся на гребанном доке, Весельчак, покуда мы не стали зваться “Сэмми Висельник”…
– Я двадцать раз повторял вам, доктор, он под веществами и черт знает каким количеством алкоголя, чудо божье что этот… что он вообще членораздельно отвечает.
– Прошло трое суток с момента убийства… два дня он провёл в карцере, еще один день здесь. Он должен был протрезветь…
– Вы наивны, если считаете, что ни один фанат или продажный коп не передал ему дозу… завернутую в надушенный конвертик с слезливым признанием в любви или подобным дерьмом. Кончайте, нужно оттащить его под душ и запереть в изоляторе. День без еды еще никого не убивал… в отличие от припадков и постоянного света бьющего в глаза. Я знаю, как подыхают наркоши, этот недалек от “того” света.
Ооо… теперь то ты вспомнил, да? Ну наконец-то, дружок, надеюсь понятно насколько все хреново, и не в последнюю очередь благодаря нашему джиу-джазу. Мать твою все говорили завязывать с этим дерьмом, все эти уроды отговаривали тебя и только я твердил тебе держать себя в руках, и ты умудрился разочаровать вообще всех… Сэмми слишком умен, Сэмми слишком гениален чтобы слушать остальных! Они, верно, портили тебе вдохновение, да? И правильно, катились бы они к ебене матери, джиу-джаз важнее чем все это ебаное мироздание, он важнее даже нас с тобой. Потому мы и оказались здесь, “они” не поняли всей важности. Слепые уроды… и особенно та лживая визжащая сука, которую ты убил. О да… миг осознания, проблеск страха, свиная морда начинает вспоминать… и все из-за того что ты слаб, из-за твоих приходов и запоев. Надеюсь понятно, почему руки дрожат, это не судороги от боли или тремор после пьянки, на них чужая кровь и чужая жизнь, вот откуда побелка на спине и пиджаке, кто-то очень не хотел умирать, но ты оказался настойчивее. Так держать, Сэмми! Ты не помнишь лица и тела, но твоя кожа ощущает синяки, следы зубов под одеждой, видно оставленные трупом в попытке избежать нелепой смерти от джаз-иконы. Убийца Сэмми, мамочка была бы разочарована, сколько заповедей ты нарушил за свою прожженную нахер жизнь? Все? Осталось только резануть по венам, чтобы собрать свой личный карт-бланш грехов, может тогда сыграешь свой концерт у Сатаны на коленках. Кто знает, может это будет лучшим твоим выступлением… а теперь собери волю в кулак, кусок дерьма, и дай понять что ты еще “
– Я… не убивал. Не помню, ничего не помню…
– Что-то новенькое… похоже наш живой труп вспомнил как говорить. Принимайся за работу, док, мы сдвинулись с мертвой точки.