Эрл Гарднер – Перри Мейсон: Дело об одноглазой свидетельнице. Дело о сбежавшем трупе (страница 96)
—
— Я? Конечно, нет. Мне-то зачем адвокат?
— Его наняла Мирна Дейвенпорт?
— Она ему объяснила, что делать.
— И вы тоже говорили адвокату, что ему делать?
— Ну, Мирна была так потрясена, что…
— Так вы говорили ему, что делать?
— Ну, может, я и объяснила ему некоторые вещи.
— Вы присутствовали при всем разговоре?
— Да.
— В таком случае расскажите нам, что там говорилось.
— Я возражаю, — объявил Мейсон. — Требуется разглашение информации, которая была передана в конфиденциальном порядке.
— Она не передавалась в конфиденциальном порядке, потому что при разговоре присутствовало третье лицо, — заметил Вэндлинг.
— Вопрос касается указаний, которые были даны мистеру Мейсону как адвокату миссис Дейвенпорт как клиенткой? — уточнил судья Сайлер.
— Да, Ваша честь, в присутствии Сары Энсел, третьего лица.
— Не думаю, что это допустимо, — объявил судья Сайлер.
— Хочу обратить внимание Суда на то, что существуют многочисленные прецеденты подобных ситуаций, — сказал Вэндлинг. — Я думаю, что мой вопрос вполне допустим.
— Я должен проверить этот вопрос по справочникам, — заявил судья Сайлер. — Для этого нужно время. Но мне не нравится сама идея представления в качестве доказательства того, что клиент говорил адвокату в конфиденциальном порядке.
— Ваша честь, я могу вам предоставить справочники, в которых вы…
— Так, минутку, — перебил его судья Сайлер. — Я могу уточнить этот вопрос в обеденный перерыв. Стоит ли настаивать на ответе на этот вопрос именно сейчас? Вы можете отозвать эту свидетельницу и вызвать следующего свидетеля?
— Да, могу, — согласился Вэндлинг.
— Отлично. Почему бы нам временно не отозвать эту свидетельницу? У нас есть вопрос. У нас есть возражение мистера Мейсона по этому вопросу. У вас есть справочники, в которых подобные случаи разъясняются. После обеденного перерыва я приму решение, принять протест адвоката или отклонить, и свидетельница на него ответит или не ответит, в зависимости от моего решения, а адвокат сможет начать перекрестный допрос.
— Согласен, — кивнул Вэндлинг. — Миссис Энсел, покиньте место для дачи свидетельских показаний.
Сара Энсел тяжело поднялась со стула и гневно посмотрела на Вэндлинга.
— Но не уезжайте из города, — предупредил ее Вэндлинг. — Помните, что вам вручена повестка и вы еще не ответили на все вопросы. Вы должны находиться в зале суда на протяжении всех заседаний по этому делу, и вы должны находиться здесь сегодня после обеденного перерыва.
— Да, вы были вызваны в суд для дачи свидетельских показаний, — подтвердил судья Сайлер. — Даже не пытайтесь уехать. Вы должны находиться в зале суда на протяжении всего процесса. Вы поняли меня?
Она презрительно посмотрела на него.
— Вы поняли, что я сказал? — спросил судья Сайлер, повышая голос, в котором теперь слышались и нотки раздражения.
— Поняла, — ответила Сара Энсел.
— Так что будьте здесь, — сказал судья Сайлер и повернулся к окружному прокурору. — Вызывайте следующего свидетеля, мистер Вэндлинг.
— Доктор Ренолт, пожалуйста, пройдите вперед для дачи свидетельских показаний.
Доктор Ренолт оказался стройным мужчиной лет пятидесяти, с безукоризненными манерами, он выглядел абсолютно невозмутимым, что, наверное, необходимо в его профессии. Он занял место для дачи свидетельских показаний и посмотрел на окружного прокурора темными глазами, лишенными всякого выражения. Он держался так, как держится опытный врач, которому неоднократно доводилось давать свидетельские показания. Он был готов внимательно слушать вопросы и отвечать осторожно и взвешенно и явно чувствовал свое превосходство как профессионал своего дела.
— Вы — доктор Херкимер Коррисон Ренолт? — уточнил Вэндлинг.
— Все правильно. Да, сэр.
— Вы имеете лицензию на оказание медицинской помощи в этом штате как врач общей практики?
— Да, сэр.
— О, давайте сейчас не будем углубляться в квалификацию врача, — предложил Мейсон. — При условии, что у меня будет право провести перекрестный допрос.
— Где вы практикуете, доктор?
— В Крэмптоне.
— Как давно вы работаете в Крэмптоне?
— Примерно три года.
— Утром двенадцатого числа вас вызвали к пациенту, который остановился в мотеле в Крэмптоне?
— Да, сэр.
— Кто был этот пациент?
— Эдвард Дейвенпорт.
— Вы раньше были с ним знакомы?
— Нет, сэр.
— Видели ли вы тело Эдварда Дейвенпорта после эксгумации и до вскрытия?
— Да, сэр.
— Присутствовали ли вы при вскрытии?
— Нет, сэр.
— Было ли тело, которое вы увидели, телом человека, которого вы лечили двенадцатого числа?
— Да, сэр.
— Вы разговаривали с обвиняемой двенадцатого числа этого месяца?
— Да, сэр.
— Она видела человека, которого вы лечили?
— Да, сэр.
— Она опознала этого человека?
— Да, сэр.
— Кто это был по ее словам?
— Она опознала его как Эдварда Дейвенпорта, своего мужа.
— Теперь я хочу, чтобы вы в точности рассказали, как проходило лечение и о состоянии мистера Дейвенпорта.
— Я не могу этого сделать, не рассказав вам, что мне говорил сам пациент.
— Предполагаю, Ваша честь, что могут возникнуть вопросы по поводу этого разговора, — обратился Вэндлинг к судье. — Я проверил по справочникам и готов утверждать, ссылаясь на прецеденты, что заявления, сделанные покойным в то время, являются частью res gestae[25]. Заявления, сделанные в то время, строго говоря, не являются предсмертными заявлениями, но являются частью res gestae, и я считаю, что показания доктора Ренолта должны быть внесены в протокол.
— У меня нет никаких возражений, — сказал Мейсон с улыбкой. — Продолжайте.