Эрл Гарднер – Перри Мейсон: Дело об одноглазой свидетельнице. Дело о сбежавшем трупе (страница 97)

Вэндлинг тоже улыбнулся.

— Я вижу, Ваша честь, что господин адвокат ведет тонкую игру. Он хочет, чтобы мы полностью раскрыли свои карты.

— Я всего лишь хочу выяснить факты, — заметил Мейсон.

— Я тоже хочу выяснить факты, — резким тоном ответил Вэндлинг.

— Здесь нет предмета для спора, — вставил судья. — Господин прокурор, господин адвокат, прошу вас не переходить на личности. Давайте разбираться с фактами дела. Отвечайте на вопрос, доктор. Расскажите нам, что случилось. Вы можете рассказать нам, что вам говорил ваш пациент.

— Он сообщил мне, что съел шоколадную конфету и ему стало после этого плохо, — начал свой рассказ доктор Ренолт. — И он также утверждал, что его жена пыталась его отравить.

— Он говорил вам, когда съел эту конфету?

— Около семи часов утра.

— В какое время вы к нему пришли?

— Между восьмью и девятью утра.

— Он связывал шоколадную конфету со своим плохим самочувствием?

— Да.

— Что именно он вам сказал об этом?

— Он сказал, что его жена отравила одну из своих родственниц, чтобы получить деньги в наследство от умирающего дяди. Недавно он нашел доказательства, указывающие, что отравила именно она, и утверждал, что она намеревается избавиться и от него, а он предпринял меры предосторожности и оставил письмо. Если с ним что-то случится, то правоохранительные органы будут знать, что произошло.

— И что вы сделали?

— Сначала я лечил его от пищевого отравления. Честно говоря, я подумал, что его подозрения преувеличены. Но затем я начал думать, что его, возможно, на самом деле отравили. В любом случае он угасал, и когда я понял, что он находится в очень тяжелом состоянии, я позвонил его жене. Она приехала вместе с родственницей.

— Вы сказали им, что мистер Дейвенпорт умирает?

— Я сказал им, что он очень серьезно болен.

— И что было дальше?

— Примерно между двумя и тремя часами дня они позвонили мне, и я спешно отправился в мотель. Я вошел в домик и увидел, что мистер Дейвенпорт умирает.

— Что произошло после этого?

— Я пощупал у него пульс, попытался дать ему сердечный стимулятор, но нужной реакции не последовало. Он слабел и внезапно умер.

— И что вы сделали, если вообще что-то сделали?

— Я сказал миссис Дейвенпорт, что при сложившихся обстоятельствах не могу подписать свидетельство о смерти и буду вынужден предпринять шаги, чтобы сохранить улики. Я запер дверь и уехал.

— Что вы сделали после этого?

— Поставил в известность правоохранительные органы.

— А затем?

— Когда я вернулся вместе с полицией, выяснилось, что тело унесли.

— Минутку, доктор. Что вы имеете в виду под фразой «тело унесли»? — спросил Вэндлинг.

— Именно это и имею, — объявил Ренолт с уверенностью человека, привыкшего к точным формулировкам. — Труп переместили в другое место. — Он подождал несколько секунд, потом повторил фразу медленно, делая ударение на каждом слове: — Труп переместили в другое место.

— Что заставляет вас это утверждать, доктор?

— Трупы не встают и сами не уходят.

— Вы убеждены, что мистер Дейвенпорт был мертв?

— Я знаю, что он был мертв. Я видел, как он умирал.

— Скажите, а бывали такие случаи, когда врачи допускали ошибку и принимали коматозное состояние за смерть?

— Полагаю, что да. Я лично никогда таких ошибок не допускал. Я думаю, что если посмотреть, то обнаружится, что все подобные ошибки допускались, когда человек находился в каталептическом состоянии или состоянии клинической смерти, это вводило врачей в заблуждение, и они предполагали, что наступила смерть. Другими словами, я не думаю, что подобные ошибки возможны, если врач находится рядом с пациентом и видит, как тот умирает.

— Сколько времени вы отсутствовали? — спросил Вэндлинг. — То есть сколько времени прошло с того момента, как вы объявили миссис Дейвенпорт, что ее муж скончался, и уехали из мотеля, до того, как вы вернулись с полицией?

— Вероятно, около часа.

— В таком случае, доктор, какое время смерти мистера Дейвенпорта вы готовы назвать?

— Я готов утверждать, что он умер между половиной третьего и тремя часами дня. Я не смотрел на часы и точно минуту назвать не могу, но это произошло в этом временном диапазоне. Я готов со всей определенностью утверждать, что какой-то человек или несколько человек переместили его тело с того места, где он умер и где я оставил труп, до того времени, как я вернулся примерно через час вместе с полицией.

— Вы можете проводить перекрестный допрос, — предложил Вэндлинг Мейсону.

— Доктор, давайте уточним некоторые подробности, — заговорил Мейсон. — Вы впервые увидели Эда Дейвенпорта между восьмью и девятью часами утра?

— Все правильно.

— Он сказал вам, что ему стало плохо около семи часов утра?

— Да, сэр.

— Какие симптомы вы заметили, когда впервые его осматривали?

— Он был очень слаб, фактически на грани потери сознания.

— Имелись ли какие-то симптомы отравления мышьяком?

— В то время нет. Он сказал мне, что его вырвало, из него вышло все, что он съел, также его мучил понос, его трясло от холода, и еще он жаловался на колики в животе.

— Но это не симптомы отравления мышьяком?

— Я отвечу вам, мистер Мейсон, что если в организм человека незадолго до семи утра попала доза мышьяка, а у человека было такое состояние здоровья, как у мистера Дейвенпорта, то большая доза яда немедленно вызвала бы рвоту. Возможно, яд вышел вместе с рвотными массами, но вполне вероятно, что сколько-то яда осталось в организме, и количества этого яда было достаточно, чтобы вызвать те симптомы, которые я наблюдал.

— И в то время Дейвенпорт сказал вам, что подозревает свою жену в попытке его отравить?

— Совершенно определенно.

— То есть он сказал, что съел шоколадную конфету из коробки, которую ему в чемодан положила жена, и убежден, что отравился именно этой конфетой?

— Да, сэр.

— Он объяснил вам, как так получилось, что он съел конфету около семи утра?

— Да, сэр. Он сказал мне, что у него бывают запои и, когда на него накатывает сильное желание выпить, иногда ему помогают с ним справиться конфеты. Если он съест много конфет, желание выпить иногда пропадает.

— И, значит, как только он почувствовал себя плохо, он заподозрил, что дело в конфетах?

— Он не сказал этого прямо, такими словами, но в общем и целом я понял, что дело обстоит именно так. Да, сэр.

— Когда вы его увидели, он был в шоковом состоянии, в состоянии сильнейшей депрессии?

— Да, сэр.

— А улучшения какие-то наблюдались?

— Нет, сэр.

— Вы считали возможным скорый конец?

— Да, сэр.