Эрл Гарднер – Перри Мейсон: Дело об одноглазой свидетельнице. Дело о сбежавшем трупе (страница 39)

— Хотя мы, конечно, вручим ему повестку, как только станет известна дата предварительного слушания.

— А когда оно будет?

— Думаю, что очень скоро, — сказал Мейсон.

— Перри, у тебя нет шансов выиграть это дело, и ты сам это прекрасно знаешь. Почему ты не откажешься? — спросил Дрейк.

— Отступать не в моих правилах, — ответил Мейсон. — Я заставлю сторону обвинения доказывать каждую деталь так, чтобы не оставалось оснований для сомнения. Правда — это одно, а версия миссис Фарго — другое. Но они в любом случае должны доказать ее вину, Пол.

— Они могут это сделать, — заметил Дрейк. — Мне бы очень хотелось, чтобы ты не участвовал в этом деле, Перри.

— Посмотрим, что они смогут сделать, — сказал Мейсон и добавил: — Я сам не очень рад, Пол, что в него ввязался. Но я в нем участвую и на попятную не пойду. В этом ты можешь не сомневаться.

Глава 18

Предварительное слушание дела по обвинению Миртл Фарго в убийстве мужа не вызвало большого интереса у общественности.

Сотрудники суда, которые давно следили за блестящей карьерой Перри Мейсона, добившегося невероятных успехов в защите клиентов, предполагали, что кульминацией этого процесса станет перекрестный допрос миссис Ньютон Мейнард, и обязательно стоит посмотреть, сможет ли этот мастер перекрестного допроса как-то сбить ее с толку и опровергнуть ее показания. Но те, кто успел пообщаться с сотрудниками прокуратуры, ставили двадцать против одного, что с этим ничего не получится, по крайней мере, если говорить о важных для дела моментах. Миссис Мейнард производила впечатление уверенной в себе, бойкой и острой на язык дамы, способной дать отпор любому адвокату.

Простые граждане считали миссис Фарго виновной, а дело совершенно ясным. Она пыталась сфабриковать себе алиби, и ее поймали с поличным. Не стоило тратить время на посещение слушаний.

По этой причине Мейсон оказался в почти пустом зале суда, что случалось всего лишь несколько раз за годы его адвокатской карьеры. Люди сидели только на первых четырех или пяти рядах, все места дальше оставались свободными.

Все это раздражало Гамильтона Бергера, который отобрал дело у своих заместителей и решил вести его сам. Люди, близкие к судебным и прокурорским кругам, знали, что Бергер взял дело совсем не потому, что считал его важным, а потому, что хотел наконец осуществить свою мечту и потешить свое честолюбие, добившись сокрушительной победы над Перри Мейсоном.

Предвкушение победы было таким сладостным для окружного прокурора, потерпевшего целую серию поражений, что он растягивал допрос свидетелей как только мог. Он терпеливо и добросовестно вызывал их одного за другим, однако старался, чтобы они не раскрыли лишнюю информацию.

Бергер представил план дома, в котором произошло убийство, а также фотографии каждой комнаты. Патологоанатом, производивший вскрытие, дал показания о причине смерти. Орудие убийства нашли и представили как одно из доказательств. Это был очень хорошо заточенный кухонный нож, покрытый зловещими пятнами, но без отпечатков пальцев.

Бергер даже нашел свидетеля, который заявил, что заплатил Артману Фарго пятьсот долларов наличными вечером накануне убийства. В его присутствии Фарго положил деньги в сейф и вручил свидетелю расписку. Свидетелю был задан вопрос о деноминации купюр. Он ответил, что заплатил Фарго десять пятидесятидолларовых купюр — всего пятьсот долларов. Он снял эти деньги со счета в банке в тот же день.

Затем Бергер представил фотографии открытого сейфа и его содержимого, грудой сваленного на полу. Следующим свидетелем выступал полицейский, который сообщил, что в момент ареста в кошельке миссис Фарго были обнаружены десять пятидесятидолларовых купюр.

Затем началась самая драматическая часть слушания дела — один за другим выступали свидетели, наблюдавшие разные этапы бегства миссис Фарго с места преступления. Бергер вызвал Перси Р. Дэнверса, служащего стоянки у автобусного вокзала «Юньон».

Дэнверс рассказал, что около одиннадцати часов утра в день убийства некая женщина поставила автомобиль на стоянке, где он работает. Она оплатила стоянку и получила обычную квитанцию. Корешок квитанции он поместил под дворник на лобовом стекле. Смена свидетеля закончилась за два часа до того, как полиция нашла автомобиль.

Свидетель назвал автомобильный номер и номер двигателя, а также имя и фамилию, которые значатся на регистрационном свидетельстве — Миртл Ингрэм-Фарго.

Потом прозвучал очень важный вопрос, который тут же вызвал волнение в зале:

— Вы сможете опознать женщину, которая поставила машину на стоянку, где вы работаете?

— Да, сэр, смогу.

— Вы видели ее после этого?

— Видел. Да, сэр.

— Где?

— В Управлении полиции.

— Сколько женщин там находилось, когда вы проводили опознание?

— Пять.

— Все примерно одного роста, веса, возраста и цвета кожи?

— Да.

— И вы среди них опознали ту, которая ставила машину у вас на стоянке?

— Да, сэр.

— Кто она?

— Миссис Фарго, обвиняемая по этому делу, — объявил свидетель и показал на нее театральным жестом. — Вот эта женщина.

— Вы можете проводить перекрестный допрос, — с победным видом обратился Бергер к Мейсону.

Мейсон ободряюще улыбнулся свидетелю.

— Мистер Дэнверс, вы все сделали прекрасно, — сказал Мейсон.

— Что я сделал?

— Показали пальцем.

— О-о.

— Почему вы указали на обвиняемую пальцем? Почему использовали такой жест, когда ее опознавали?

— Потому что я ее видел.

— Но пальцем-то показывать не требовалось. Вы просто могли сказать, что женщина, которую вы видели на стоянке, — это обвиняемая.

— Ну… я не хотел ошибиться. Вот и показал.

— Я знаю, что вы показали, — спокойно продолжал Мейсон. — Но кто посоветовал вам это сделать?

Мужчине внезапно стало не по себе.

— Ну же, ну же, мистер Дэнверс, — не отставал Мейсон. — Ваш жест едва ли можно назвать спонтанным. В нем было что-то заученное, мне кажется, что вы его репетировали. Не забывайте, что вы под присягой. Кто-то сказал вам, чтобы вы показали пальцем, когда вас попросят провести опознание?

— Да.

— Кто?

— О, Ваша честь, к чему все эти мелкие детали? — обратился к судье Гамильтон Бергер, голос которого показывал, что его терпение на пределе. — Они не относятся к делу, и перекрестный допрос так не ведется. Свидетель опознал эту женщину. Ведь вопрос сводится к тому, та ли это женщина или не та, а не к тому, велели ему указать на нее пальцем при опознании или не велели… Я готов признать, что именно я сказал этому свидетелю, когда мы в прокуратуре, у меня в кабинете, обсуждали с ним дело, чтобы он показал на обвиняемую пальцем, если она окажется той женщиной, которую он видел. Чтобы не осталось никакого недопонимания! Я беру на себя ответственность за это.

Гамильтон Бергер улыбнулся зрителям. Он просто сиял и будто бы хотел сказать своей улыбкой: «В конце концов, оказалось, что это пустышка. Никакой сенсации с эффектом разорвавшейся бомбы Перри Мейсон не подготовил».

— Благодарю вас, — обратился Мейсон к Гамильтону Бергеру. — Я нисколько не сомневался, что именно вы велели свидетелю показать пальцем, а также уверен, что ваша попытка представить этот жест как самое обычное, рядовое дело, которое в суде наблюдают каждый день, никого не обманула. — Мейсон повернулся к свидетелю. — Так, значит, это окружной прокурор надоумил вас, что делать во время дачи показаний? А он вам указывал, что говорить?

— Ваша честь! — закричал Гамильтон Бергер. — Это же нарушение заведенного порядка! Это неправомерно, неуместно и не затрагивает сути дела. Так перекрестный допрос не ведут.

— Возражение отклонено, — постановил судья и посмотрел на свидетеля. — Отвечайте на вопрос.

— Ну, он сказал мне, чтобы я показал на эту женщину пальцем, когда я буду о ней говорить.

Раскрасневшийся Гамильтон Бергер медленно опустился на стул, но устроился на краешке, всем свои видом показывая, что в любой момент готов вскочить и, с одной стороны, отстаивать права граждан, которых он призван защищать, а с другой стороны, и себя не даст в обиду. У него есть чувство собственного достоинства!

— Какого цвета чулки были на этой женщине? — спросил Мейсон.

— Не знаю. Я не заметил, во что она была одета.

— Какая юбка?

— Я вам уже сказал, что не заметил, но думаю, что вроде… темная какая-то. Точно не скажу.

— Какого цвета туфли?

— Не знаю.

— Шляпка на ней была?

— Да, кажется, была.