Эрл Гарднер – Перри Мейсон: Дело об одноглазой свидетельнице. Дело о сбежавшем трупе (страница 41)

— Я их сейчас уже не помню.

— Вы даже не знаете, были это мужчины или женщины?

— Нет.

— И в то время у вас не было особых причин обращать внимание на женщину, которая в настоящее время является обвиняемой? Она не сказала и не сделала ничего особенного, чтобы привлечь ваше внимание?

— Нет.

— Эта женщина пробыла на стоянке несколько минут. В это время на стоянку заезжали другие автомобили?

— Думаю, да. Предполагаю, что да.

— Но вы не помните?

— Нет.

— Затем вы увидели, как какая-то женщина вышла со стоянки, и эта женщина спросила вас насчет такси?

— Все верно.

— А окружной прокурор сказал вам, что когда вы окажетесь в месте для дачи свидетельских показаний, вы должны показать на обвиняемую пальцем и сказать: «Вот эта женщина»?

— Да, — ответил свидетель до того, как Бергер успел выступить с возражением.

— Ваша честь, я прошу вычеркнуть этот ответ из протокола, потому что хочу выступить с возражением! — закричал Бергер. — Это принятие во внимание факта, не представленного в качестве доказательства. Это неправильная интерпретация ранее представленных доказательств.

— Свидетель уже ответил, — напомнил Мейсон.

— А я прошу вычеркнуть этот ответ из протокола и прошу Суд рассмотреть мое возражение.

— Свидетель ответил «Да», — опять напомнил Мейсон. — Свидетель находится под присягой. Вы утверждаете, что ответ неправильный?

— Я хочу, чтобы ответ был вычеркнут из протокола, чтобы я мог выступить с возражением на основании того, что это принятие во внимание факта, не представленного в качестве доказательства.

— Я думаю, что перекрестный допрос ведется должным образом, — объявил судья Кейт. — Ответ останется в протоколе.

— Но он не соответствует фактам, — заявил Гамильтон Бергер. — Это не…

— Гамильтон Бергер может принять присягу и дать показания, если хочет опровергнуть показания своего собственного свидетеля, — предложил Мейсон.

— Ну, в конце концов, это мелочь, — с недовольной миной согласился Бергер и уселся на место.

Мейсон снова повернулся к свидетелю и заговорил легким, разговорным тоном. В его голосе больше не слышалось официальности.

— Давайте вспомним, как было дело, — предложил адвокат. — К вам пришли полицейские и вначале попросили описать эту женщину?

— Все верно.

— Вы ее описали?

— Так, как мог.

— А потом они показали вам несколько фотографий обвиняемой?

— Да.

— Вы внимательно их рассмотрели?

— Да.

— Не просто взглянули разок?

— Нет, я долго их изучал.

— Вы сказали полицейским, что это фотографии женщины, которая ставила у вас машину?

— Я сказал им, что ее лицо кажется мне знакомым.

— Что-то еще сказали?

— Я сказал, что могла быть она — могла ставить машину.

— Но вы не говорили с полной уверенностью, что это была она?

— Нет.

— Позднее, когда вам ее показали в ряду других женщин, вы сразу узнали ее как женщину, фотографии которой видели?

— Да, конечно.

— И вы не можете с абсолютной уверенностью сказать, что вы выбрали ее в ряду других женщин, потому что помнили ее лицо с момента встречи на стоянке, или потому что видели ее фотографии?

— Ну, конечно…

— Можете?

— Ну, и то, и другое сыграло свою роль.

— Вот именно. И даже тогда вы не опознали ее с полной уверенностью?

— Я сказал, что она похожа на кого-то, кого я видел раньше.

— Это все, — сказал Мейсон и улыбнулся свидетелю.

— У стороны обвинения будут еще вопросы? — спросил судья Кейт.

— Давайте вернемся к тому, что я вам говорил, — обратился Гамильтон Бергер к свидетелю. — Разве я говорил вам что-нибудь, кроме того, чтобы вы указали на обвиняемую пальцем, когда вас попросят ее опознать?

— Нет, больше ничего.

— У меня все.

— Минутку, — произнес Мейсон, когда Дэнверс уже собрался покинуть место для дачи свидетельских показаний. — У защиты есть еще несколько вопросов.

Свидетель снова устроился на стуле.

— Как долго вы уже находились в кабинете Гамильтона Бергера, когда он посоветовал вам указать пальцем на обвиняемую?

— Думаю, где-то полчаса.

— О чем вы говорили?

— Минутку, Ваша честь, минутку, — встрял Гамильтон Бергер. — Так перекрестный допрос не ведется. Вопрос неправомерный, неуместный и не затрагивает сути дела. Ответ на него требует разглашения информации, переданной в конфиденциальном порядке, и не имеет никакого отношения к показаниям этого свидетеля.

— Ваша честь, Гамильтон Бергер только что спросил этого свидетеля о том, что говорилось, — заметил Мейсон. — Господин окружной прокурор проводил повторный допрос, представляя сторону обвинения. Согласно правилам, если одна из сторон судебного процесса задает вопрос о части состоявшегося разговора, то вторая сторона имеет право при проведении перекрестного допроса задавать вопросы обо всем разговоре. Я хочу знать все, что тогда говорилось.

Гамильтон Бергер побагровел.

— Ваша честь, я категорически возражаю против подобного вмешательства в конфиденциальные разговоры! — заорал он. — Как окружной прокурор я имею полное право расследовать все стороны дела и все этапы…

— Но вы задали вопрос, касающийся части разговора, — напомнил судья. — Этот человек не клиент, а свидетель. Возражение отклонено.

— Продолжаем. О чем же вы говорили? — снова повернулся Мейсон к свидетелю.

— Ну, мы говорили о моих показаниях.

— Что именно?