Эрл Гарднер – Перри Мейсон: Дело об одноглазой свидетельнице. Дело о сбежавшем трупе (страница 37)

— Хорошо, я все равно буду вас представлять, — заявил Мейсон. — Но я хочу, чтобы вы поняли одну вещь.

— Какую?

— Если я возьмусь за ваше дело, я буду пытаться добиться вашего оправдания.

— Это же естественно.

— Но никакие присяжные на этой земле не поверят в ту историю, которую вы рассказали.

— Мне очень жаль. Я ничего не могу с этим поделать.

— Поэтому я намерен предложить присяжным версию, в которую они должны поверить, — заявил Мейсон.

— Но я ничем не могу вам помочь, мистер Мейсон. Я не могу…

— Конечно, не можете. Вы уже изложили свою версию и подписали показания. Вы сами уже сделали все, чтобы оказаться связанной по рукам и ногам. Вы вполне можете получить пожизненное заключение, если не отправитесь в газовую камеру, и винить в этом вы должны только себя. Но мои руки никак не связаны.

— Что вы собираетесь делать?

— То, что, на мой взгляд, будет в ваших интересах.

— Но, мистер Мейсон, вы же не можете… Из-за того, что я уже рассказала, вы не можете строить защиту на лжи.

— Я могу строить защиту на чем угодно, — пояснил Мейсон. — И кто докажет, что это ложь? Пока вы сами не объявите, что это ложь, ничто нельзя назвать ложью. Вы попали в затруднительное положение. Я попытаюсь вас вытянуть. Запомните: по закону присяжные могут вынести обвинительный приговор только в том случае, если в вашей виновности не осталось никаких сомнений. И сторона обвинения должна доказать вашу виновность так, чтобы сомнений не осталось. Вы это понимаете?

— Да.

— Я постараюсь, чтобы у присяжных появились достаточные основания для сомнения, — сказал Мейсон.

— Каким образом это можно сделать?

— Я покажу, что вы убили мужа, защищая собственную жизнь.

— Я не убивала.

— Нет, убили, но боитесь в этом признаться, опасаясь огласки определенных фактов, которые, по вашему мнению, могут запятнать репутацию вашего сына.

— Нет, мистер Мейсон, честное слово, говорю вам…

— Я не позволю вам занять место для дачи свидетельских оказаний. Пусть сторона обвинения выкладывает перед присяжными все подписанные вами показания. Я не могу им в этом помешать, но я постараюсь зародить сомнения в умах присяжных насчет того, что случилось. Это все, что я могу сделать, и сделать это можно, лишь использовав показания свидетелей обвинения. От вас теперь требуется только молчать. Вы поняли меня?

— Да.

— Сможете?

— Думаю, да.

— Значит, попытаемся.

Мейсон кивнул надзирательнице, показывая, что встреча закончена. Он спустился на лифте на первый этаж, нашел телефонную будку и позвонил Полу Дрейку.

— Пол, в этом деле Фарго я должен быть во всеоружии. Я должен использовать все возможности, которые только представятся, — сказал Мейсон.

— Ты это только сейчас понял? — спросил Дрейк.

— Я в нем завяз, — вздохнул Мейсон.

— Перри, откажитесь от него. Не надо им заниматься! Здесь все очевидно.

— Все равно я в него уже ввязался, Пол, и мне нужны боеприпасы, чтобы было чем стрелять, когда мы окажемся в суде, — заявил Мейсон.

— Ты сможешь использовать только какую-нибудь петарду, а с ней не выступают против шестнадцатидюймовой пушки, — заметил Дрейк.

— Неважно, Пол. Приходится брать дело таким, как есть. Из всех свидетелей опаснее всего миссис Мейнард. Я хочу, чтобы ты выяснил, какое у нее зрение.

— А у нее что-то со зрением?

— Ей то ли тридцать один, то ли тридцать два года. На фотографиях в газетах она без очков. Но ведь она может носить очки. Может, она носит очки только дома, а на людях не надевает. Может, она считает, что очки ее портят, и надевает их только тогда, когда ее не волнует впечатление, которое она производит.

— Так делают многие женщины, — заметил Дрейк.

— Но если свидетельница собирается опознавать мою клиентку, а очки лежат у нее в сумке, а не надеты на нос, я собираюсь обратить на это внимание и сделать на этом упор, — заявил Мейсон.

— Понял, — сказал Дрейк.

— Вообще-то это заблуждение, будто очки портят внешность женщины, — продолжал Мейсон. — Но это заблуждение портит жизнь многим женщинам, и у них из-за этого появляются комплексы. Есть у меня подозрение, что миссис Мейнард как раз одна из них.

— Выясню.

— Я хочу, чтобы ты выяснил о ней все — о ее прошлом, настоящем, ее вкусах, пристрастиях, что она любит, а что не любит, куда ходит, чем занимается…

— Не увлекайся, Перри, — перебил Дрейк. — Знаешь, что может случиться? Тебя обвинят в том, что ты оказываешь давление на свидетельницу.

— Мне плевать, в чем меня обвинят, — заявил Мейсон. — Я ей не угрожаю, а просто пытаюсь выяснить факты. А теперь принимайся за дело, посмотрим, что тебе удастся раскопать. Она должна была вернуться в Лос-Анджелес. Начинай опрашивать соседей. Выясни о ней все.

— И в особенности об очках? — уточнил Дрейк.

— И в особенности об очках, — подтвердил Мейсон.

Глава 17

Отчет о главной свидетельнице обвинения был готов вскоре после полудня, и Пол Дрейк представил его Мейсону.

— Эта миссис Мейнард очень скрытная особа, — сообщил Дрейк, листая отчет. — О ней почти ничего не известно. Она вдова, явно имеет какие-то средства, может, страховку, позволяющие ей жить тихо и скромно, но независимо. Она ни кого не просит оказывать ей какие-то услуги, живет одна, вроде ни с кем не общается. У нее есть небольшой автомобильчик, она неплохо одевается, дома бывает редко.

— Она работает? — спросил Мейсон.

— Нет, не работает, потому что уходит из дома в самое разное время, иногда отсутствует по несколько дней. Ее телефон не подключен к общему кабелю и…

— Так, теперь нужно выяснить, где она бывает, — перебил Мейсон. — Пусть твои люди за ней последят.

— Уже следят, — сообщил Дрейк. — Но сейчас она никуда не ходит. Не выходила с тех пор, как мои сотрудники заняли пост у ее дома. Однако кое-что полезное я могу тебе сообщить, Перри.

— И что же?

— Вчера ей доставили очки от оптика.

— Откуда ты знаешь? Ведь вы вчера еще не приступили к работе.

— Нет, но сегодня утром один из моих людей разговаривал с соседкой и выяснил, что вчера парень из службы доставки долго звонил в дверь миссис Мейнард. Ему не открыли, но эта соседка его видела и крикнула ему, что он может оставить пакет у нее. Он и оставил. Она обратила внимание на этикетку, потому что знает этот магазин оптики. Он находится всего в нескольких кварталах от них.

— Это удача, Пол!

— Да. Если ее очки были сломаны, когда она отправилась в эту поездку, то…

— Это уже что-то! Мы продвигаемся вперед! — возбужденно воскликнул Мейсон. — Давай попробуем заняться этим аспектом дела. Кто этот оптик?

— Доктор Карлтон Б. Рэдклифф. У него небольшой магазинчик, торгующий биноклями, оптическими приборами, он также подбирает и чинит очки…

— А сам он что собой представляет?

— Пожилой человек лет семидесяти. Живет в том же доме, где его магазин, над ним. Видно, неглупый человек, спокойный, сдержанный. На жизнь зарабатывает благодаря своему магазинчику. Если хочешь, я разузнаю о нем побольше.

— Я сам им займусь, — сказал Мейсон. — Это может быть крайне важно.

— У меня еще кое-что для тебя есть, — объявил Дрейк.

— Что?