Эрл Гарднер – Перри Мейсон: Дело об одноглазой свидетельнице. Дело о сбежавшем трупе (страница 36)

— Думаю, да, — обезоруживающе улыбнулся Мейсон.

Фотографы сделали еще несколько снимков и наконец оставили Мейсона в покое.

Вскоре Мейсон уже опустился на стул напротив перегородки, которая делила стол на две части. Надзирательница привела Миртл Фарго, которая заняла место с другой стороны стола.

Ее лицо побледнело, стали заметны морщины. Под глазами залегли темные круги. Казалось, что ненакрашенные губы вот-вот задрожат.

— Насколько я понимаю, вы совсем не спали, — заметил Мейсон.

— Мне не давали спать, допрашивали всю ночь, давили на меня, угрожали, заставляя вновь и вновь рассказывать одно и то же, упрашивали меня, давали подписать показания, затем посадили в самолет и привезли сюда, и все повторилось уже здесь. Я глаз не сомкнула.

— Вы звонили мне и просили передать сообщение Медфорду Карлину? — спросил Мейсон.

Она посмотрела ему прямо в глаза и ответила:

— Нет.

— Вы убили своего мужа?

— Нет.

— Вы посылали мне какие-то деньги?

— Нет.

— Вы понимаете, что вам предъявлено обвинение в убийстве?

— Да.

— Вы понимаете, что защитить вас будет крайне сложно?

— Похоже, что так. Вначале я думала иначе, но теперь понимаю, что ошибалась. Мистер Мейсон, я оказалась в ужасном положении. Я не имею абсолютно никакого отношения к смерти моего мужа. Я понимаю, в каком я положении, что мне грозит, но больше всего меня волнует то, как это все отразится на моем сыне Стиве.

Мейсон сочувственно кивнул.

— Я всем для него пожертвовала, — продолжала она. — Я… просто не могу вам рассказать, чем я пожертвовала ради его благополучия. И вдруг случился этот кошмар. Я не знаю, как я это выдержу.

— Ответьте мне лишь на один вопрос: вы хотите, чтобы я вас представлял? — уточнил Мейсон.

— Мистер Мейсон, у меня нет денег для оплаты ваших услуг. Мой дядя оставил мне небольшое наследство, но муж эти деньги инвестировал. Я думаю, что он что-то химичил со счетами и вполне мог присвоить себе все деньги. Я хочу, чтобы все наследство, если вообще что-то осталось, пошло на оплату образования моего сына. Есть страховка, но я не смогу ее получить, пока… ну… пока меня не оправдают.

— У вас есть какие-то деньги наличными?

— Очень мало. У меня было пятьсот долларов, когда меня арестовали, но эти деньги изъяла полиция.

— У вас при себе было пятьсот долларов в момент ареста?

— Да. Это мои собственные деньги.

— Вы хотите, чтобы я вас представлял?

— Я уже говорила вам, что у меня нет денег на адвокатов.

— Вы хотите, чтобы я вас представлял?

— Да.

— Хорошо, — кивнул Мейсон. — Вы мне все время врете — по поводу массы вещей. На самом деле вы мне звонили, и вы оставили листочек бумаги с шифром от сейфового замка в телефонной кабине. Вы отправили мне деньги, и конверт был надписан вашим почерком.

— Нет! Нет! — повторяла она с угрюмым видом.

— Но даже несмотря на то, что я не могу заставить вас говорить мне правду, я собираюсь вас представлять. И вот что вы должны сделать — это будет мой первый совет вам. Больше не говорите никому ни слова, не давайте никаких показаний, не делайте никаких заявлений. Вполне может быть, что вас и так оставят в покое и больше ни о чем не станут спрашивать, потому что уже вытянули из вас все что могли. Вы подписывали свои показания?

— Да.

— В присутствии нотариуса?

— Да.

— Ваши показания стенографировались?

— Да. Я им все рассказала.

— Вот и не говорите больше ничего для разнообразия, — сказал Мейсон. — Много говорили — теперь помолчите. Вам известно что-нибудь, что могло бы мне помочь при ведении вашего дела?

— Нет.

— Ваш муж занимался недвижимостью?

— Да.

— Еще чем-то?

— Нет, больше ничем.

— А как у него шли дела? Он был успешным риелтором?

— Вполне. Но в последнее время дела стали идти хуже.

— Понятно, — кивнул Мейсон. — А теперь, миссис Фарго, я честно обрисую вам положение дел. Я ваш адвокат и говорить буду как ваш адвокат. Я расскажу вам, как я сам представляю события последних дней.

— Я вас слушаю.

— Я думаю, что это вы звонили мне в «Золотой гусь», я думаю, что вы дали мне поручение…

Она медленно покачала головой и попыталась его перебить.

— Дайте мне, пожалуйста, закончить, — твердо сказал Мейсон. — Я думаю, что вы послали мне деньги — все деньги, которые откладывали на черный день. Я думаю, что черный день для вас наступил. Я думаю, что ваш муж каким-то образом узнал о том, что вы сделали, и на следующее утро вместо того, чтобы сесть в автобус на Сакраменто, как вы планировали, у вас началось выяснение отношений с мужем. Я думаю, что вы испугались и заперлись от него в спальне. Я думаю, что ваш муж в конце концов убедил вас открыть дверь, и я думаю, что он попытался вас задушить. У вас был нож, и вы его этим ножом пырнули, пытаясь защититься. Это была самооборона. Потом, как я думаю, вы запаниковали. Вы поняли, что газетная шумиха затруднит жизнь вам и вашему сыну, и попытались сфабриковать алиби. Изначально вы собирались ехать автобусом, который отправляется в восемь сорок пять утра, вы знали, что ваша мать ждет вашего прибытия именно этим рейсом, и вы решили, что если вы сможете каким-то образом оказаться в этом автобусе и на нем приехать в Сакраменто, то все будет в порядке. Как видите, я думаю, что вы убили мужа, но это не было умышленное убийство. Я думаю, что это была самооборона. Но вы сами поставили себя в трудное положение, придумав версию, в которую никто не поверит. Вот так я представляю это дело.

Миртл Фарго снова покачала головой.

— Все так и происходило? — уточнил Мейсон.

— Мистер Мейсон, я… — Она не встречалась с ним глазами. — Как бы мне хотелось… О, если бы я посмела вам сказать…

— Чего вы боитесь? — не понял Мейсон. — Все, что вы говорите адвокату, говорится в конфиденциальном порядке. Ну, скажите, миссис Фарго, я правильно все угадал?

— Я… Нет.

— Нет?

— Нет.

— Так как все происходило?

— Я сказала вам чистую правду. Я все время говорила правду. Я уехала на этом…

— Значит, вы не убивали вашего мужа, пытаясь защититься?

— Нет.

— Почему вы не хотите признаться, что звонили мне в «Золотой гусь» и…

— Я не звонила!

— Вы создаете мне дополнительные трудности в работе, — заметил Мейсон.

— Я рассказала вам все что могла.