Эрин Хэй – Завоеватель. Пламя и цепи (страница 9)

Я села на кровати, не веря своим ушам.

— Ночью, — продолжила Лисса. — Собрал войско и уехал. Говорят, на севере восстание. Ваш брат, принц Альстэр, поднял знамя.

Я закусила губу, чтобы не закричать от радости: Альстэр жив, он поднял знамя и ведёт за собой людей! Теперь это не просто слухи!

— Ты уверена? — спросила я.

— Стражники говорили между собой, — кивнула Лисса. — Я сама слышала.

Сделав несколько глубоких вдохов, я откинула одеяло и поднялась с постели. Мне нужно успокоиться и ничем не выдать свой восторг.

— Лисса, помоги мне одеться.

— Куда вы собрались? — она тоже встала.

— В город. Я хочу увидеть, как живут люди.

— Но вам нельзя без разрешения, — удивилась Лисса.

— Я знаю, — ответила я. — Поэтому мне нужен Эзра.

Служанка не стала спорить. Она помогла мне одеться, а после заплела волосы. Мы вместе вышли в коридор. Стражники снова сменились. Я решила, что буду называть их Высокий и Низкий. Мне ни к чему знать имена своих тюремщиков, тем более постоянно меняющихся, но как-то различать их надо. И пусть они оба почти одинакового роста, всё равно один был чуть повыше.

— Я ищу Эзру, — сообщила я. — Где он?

— В библиотеке, леди Алианна, — ответил Высокий.

Библиотека находилась в правом крыле. Я с удивлением обнаружила, что там за прошедшую ночь был отстроен ещё один этаж. Толкнув дверь, я оказалась в огромном помещении со стеллажами, установленными вдоль стен, сверху донизу забитыми книгами и свитками.

Эзра стоял у дальнего стола, склонившись над древним манускриптом. Его серый балахон сливался с серыми стенами, и если бы не зелёный огонь, мерцающий над его ладонью, я могла бы не заметить его. При моём приближении он поднял голову. Я впервые увидела его лицо без капюшона. Маг оказался глубоким старцем. Его кожа на скулах, изрезанная сетью мельчайших морщин, уходящих под ворот серого одеяния, натянулась, как пергамент. Его светлые, почти прозрачные глаза уставились на меня в упор. И я почувствовала, как этот пытливый взгляд проникает под кожу, скользит по венам, добирается до потаённых мыслей, в которых я не решалась признаться даже самой себе. Я помотала головой, избавляясь от наваждения.

— Ваше Высочество? — произнёс Эзра с лёгким удивлением.

Я застыла от неожиданности. Он ведь знал, кто я, знал, что меня лишили титула, когда свергли моего отца, но всё равно обратился ко мне именно так. Может, он просто издевается?

— Что вас привело сюда, Ваше Высочество? — Однако в его голосе не было слышно иронии, только вежливый интерес.

— Я хочу выйти в город, — ответила я. — Посмотреть, как живут простые люди.

Эзра покачал головой.

— Это небезопасно, Ваше Высочество. На улицах ещё неспокойно.

— Эти люди любят меня, — возразила я. — Они никогда не причинят мне вреда.

Маг смотрел на меня долго, изучающе, потом кивнул.

— Я отпущу вас, — согласился он. — Но только с этим.

Он протянул руку, и на его ладони возник небольшого размера камень. Он был тёмным, почти чёрным, с красными прожилками, которые пульсировали в такт его дыханию. Или моему?

— Что это? — спросила я.

— Амулет, — ответил Эзра. — Через него я буду знать, где вы находитесь. Это условие.

Что же, похоже, иного способа выбраться из дворца для меня сейчас не существовало. Либо так, либо никак.

— Хорошо, — согласилась я.

Маг подошёл ко мне, чуть отодвинул волосы и приложил камень за ухом. Я почувствовала, как он тут же присосался к коже, и чуть не вскрикнула.

— Когда вернетесь, найдите меня, я помогу его снять, — пояснил Эзра. — Немного неприятно, но так я буду знать, где вы находитесь и всё ли с вами в порядке.

Я кивнула, развернулась и вышла, чувствуя на спине его взгляд. Лисса ждала в коридоре.

— Всё хорошо, — сообщила я. — Мы идём в город.

Глава 13

Покинув библиотеку, первым делом продемонстрировала стражникам амулет. Те поняли, что Эзра меня отпустил. Когда мы вышли за ворота, они держались чуть позади. Камень жёг кожу, но постепенно я перестала обращать на него внимание. Лисса шла рядом, постоянно оглядываясь на стражников.

— Куда мы идём Ваше Высочество?

— На Подол, — ответила я.

Подолом в Веронтисе называли квартал бедняков. Сама столица представляла собой огромную покатую гору, вершину которой венчал королевский дворец. От него вниз по склонам сбегали кварталы богачей, ещё ниже располагались улицы ремесленников, а у самого подножья, в болотистой низине, с другой стороны от порта, ютилась беднота. Если смотреть на Веронтис с суши, то он казался роскошной юбкой с обтрёпанным подолом.

— Это же очень далеко, Ваше Высочество! — ахнула Лисса. — Как же мы пойдём? Карету нам никто не даст. Да что там карету — повозку зажмут!

— Да, — подал голос Высокий. — Карету не дадут. Повозку тоже. Лучше никуда не ходите, леди Алианна.

Я остановилась, посмотрела ему в глаза.

— Вы можете остаться.

— Нет уж, — недовольно скривился стражник.

Верхний город, или кварталы богачей, встретил нас шумом. Дома здесь пострадали, но их уже начали отстраивать. Жизнь кипела. Мимо то и дело проезжали повозки, груженные камнем и деревом. Со всех сторон доносились крики рабочих, восстанавливающих особняки.

Затем мы вышли к Храму Великого Отца. Его стены ещё стояли, но крыша обрушилась, колонны раскололись, а чёрные провалы окон смотрели на прохожих глазницами мертвеца. Леса и строительные лестницы говорили, что храм начали восстанавливать, но работа продвигалась слишком медленно.

Я остановилась, сложила пальцы, провела ото лба к груди, от правого плеча к левому, и поклонилась. Лисса повторила за мной. Стражники встали чуть поодаль и ждали.

— Пойдём, — сказала я, и мы двинулись вперёд.

Чтобы добраться до квартала бедняков, нам потребовалось два часа. И чем дальше мы уходили от центра, тем сильнее ощущались разрушения. Драконы постарались на славу. Или, возможно, дело в качестве материалов, из которых строились лачуги: они были дешёвыми. То, что ещё недавно служило домом, пусть холодным и жалким, обратилось в пепел. Лишь кое-где виднелись хижины, заново собранные из уцелевших обломков. Люди бродили среди развалин. Женщины в грязных платках носили воду в вёдрах. Дети сидели на земле, уставившись перед собой пустыми, ничего не выражающими глазами.

Я шла и считала шаги, чтобы не заплакать. Впервые здесь я оказалась несколько лет назад. Я помнила тот день, словно он был вчера. Мы с кузиной Сильвой, дочерью герцога Торнмура, ехали в карете. Мне было шестнадцать, ей — пятнадцать. Мы возвращались с загородной прогулки, и вдруг я велела кучеру свернуть в сторону. Меня всегда пугали и притягивали эти улочки, где не ступала нога члена королевской семьи. Сильва испуганно сжимала мою руку, умоляла развернуться, но я настояла.

То, что я увидела, потрясло меня до глубины души. Лачуги, слеплённые из глины и досок, соломенные крыши, дети в лохмотьях, которые копались в мусорной куче в поисках еды. Я смотрела на это и не могла поверить, что в нашем королевстве, в нашей столице, рядом с богатыми кварталами и золотыми куполами храмов, живут люди в такой нищете.

Кучер хлестнул кнутом одного из детей. А ведь он просто попросил милостыню. Худой, грязный мальчик с большими глазами истошно завизжал, схватился за лицо, и кровь хлынула сквозь пальцы. В гневе я закричала на кучера, велела остановиться, выскочила из кареты и подбежала к ребёнку. Оторвав кусок от своего любимого голубого платья, я перевязала рану.

— Убирайся с глаз моих! — приказала я кучеру. — Немедленно! Чтобы больше во дворце я тебя не видела!

Кучер побледнел, растерянно заморгал. Он перевёл взгляд на Сильву, на меня, на замерших в нерешительности слуг. Потом поклонился и пошёл прочь.

— Как же мы доберёмся до дворца? — растерянно спросил один из слуг.

— Ты сядешь на его место, — ответила я.

Тот послушно пересел на козлы, взял вожжи, и карета покатила, увозя Сильву. А я осталась со вторым слугой. Я хотела увидеть, как живут те, о ком никто во дворце не говорит. Я смотрела на покосившиеся лачуги, на детей в лохмотьях, на рано состарившихся женщин, и не могла поверить, что всё это — часть нашего королевства. Домой я вернулась пешком, к вечеру, уставшая, с грязным подолом и сбитыми ногами. И не пожалела ни о чём.

Сильва не разговаривала со мной несколько дней. А когда заговорила, сказала, что я опозорила всю семью, что принцессе не пристало обнимать грязных уличных детей. Тётя Эрмина, герцогиня Торнмур, пожаловалась отцу, и он запретил мне выезжать из дворца целый месяц.

Но когда месяц прошёл, я вернулась. Тот мальчишка — его звали Кир — уже поправился. Я привезла ему сладостей и новую рубаху. А потом приехала на следующий день. И на следующий. И каждый раз я узнавала что-то новое о жизни, которую никогда не видела из окон своей кареты.

— Ваше Высочество!

Детский голосок заставил меня обернуться. Из-за угла полуразрушенной хижины выбежала девочка в рваном платье, босая, с растрёпанными рыжими волосами. Я узнала Мику, лучшую ученицу в школе.

— Ваше Высочество! — закричала она, и следом за ней хлынули другие. — Вы живы! Вы пришли!

Я опустилась на корточки, обняла Мику и почувствовала, как её худенькие ручонки обхватили мою шею.

— Жива, — прошептала я. — Жива.

— Ваше Высочество!