Эрин Хэй – Завоеватель. Пламя и цепи (страница 11)
Я изумлённо молчала. В мыслях пронеслось: да, я думала именно так.
— Нет, — Эзра покачал головой. — Вряд ли он об этом подумал. Увы, дар может быть как великим благословением, так и великим проклятием. А уж такой сильный...
Он замолчал, глядя куда-то в сторону, сквозь стены, сквозь время.
— Я знаю Дэмиана с детства, — продолжил он тихо. — Я учил его пользоваться этим даром. Но всё имеет свою цену, за всё надо платить. И Дэмиан платит.
— Чем? — вырвалось у меня.
Эзра вновь посмотрел на меня, и в его глазах я впервые что-то похожее на усталость.
— Могу лишь сказать, что он не всегда был таким, каким вы его успели узнать, Ваше Высочество. — Он помолчал, потом добавил: — И всё равно я верю, что он станет великим правителем.
Я смотрела на него, не находя слов. Он не оправдывал Дэмиана, а просто объяснял. Но я всё равно не понимала.
— Когда ты был никем, — задумчиво произнёс Эзра, — и вдруг получил неограниченную власть, очень трудно не поддаться искушению. И сохранить чистоту в сердце.
Маг замолчал, и я поняла, что больше ничего не скажет. Я развернулась и вышла, оставив его одного среди свитков и зелёного огня.
Глава 15
Ветер на севере не знал жалости. Он проникал под одежду, до боли хлестал лицо, словно кнут, но я не чувствовал холода, даже сейчас, стоя на стене крепости Хорнстад. Моя кровь горела сама по себе, и это древнее пламя, что текло во мне, согревало лучше любого меха. Я вглядывался в серую мглу, что расстилалась передо мной на многие километры. Здесь даже летом не было ярких красок, только чёрные скалы, ржавый мох да свинцовое небо. Ничего живого, лишь где-то вдалеке виднелся мрачный лес, куда нестройной вереницей потянулись крестьяне из сожжённой деревни.
Я приказал сжечь это поселение дотла в назидание другим, и теперь за грядой тёмных холмов поднимался к небу чёрными столбами дым. Скот у крестьян отобрали. Пригодится, чтобы прокормить войско, которое я оставлю в Хорнстаде. Зато остальные крепко задумаются, стоит ли помогать мятежникам. Теперь Альстэр нигде не найдёт приюта.
Внизу вдоль крепостных стен, тянулись ровными рядами виселицы. Тела повешенных раскачивались на ветру с мерным, тоскливым скрипом. Жаль только, что среди них не было сына обезумевшего короля. Он ускользнул, и эта мысль жгла сильнее любого ветра. Альстэр не сражался насмерть. Он как крыса кусал и отступал, кусал и отступал, жертвовал своими людьми. Мерзкая, живучая тварь.
С захватом столицы и королевского дворца формально вся Тефария принадлежала мне. Многие лорды поклонились мне и признали мою власть, те, кто отказался, бежал. И бежал именно на север, чтобы наполнить ненавистью каждую хижину, каждый камень, пропитать всё здесь своей злобой. Но мне не нужна их любовь. Мне нужно лишь подчинение. Бездумное и безоговорочное.
— Ардор Морвейн.
Я обернулся. В трёх шагах от меня стоял мой офицер, не решаясь приблизиться.
— Что? — спросил я.
— Что прикажете делать с семьёй лорда Хорна?
Лорд Хорн, бывший владелец Хорнстада, поддержал сбежавшего принца, приютил его в своём замке, собрал для него войско. Для бунтовщиков нет пощады.
— Мужчин — повесить, — сказал я. — Женщин и детей выгнать из замка. Пусть присоединяются к своим крестьянам, может, ещё успеют их догнать.
Офицер кивнул, но не ушёл.
— Что-то ещё?
— Кто-то должен здесь остаться, чтобы следить за порядком.
— Несомненно, — усмехнулся я.
Хорнстад оказался мрачной громадиной из чёрного камня, стоящей на самой границе обитаемого мира, где даже летом снег не таял до конца. И я подозревал, что зимой волки могут подходить к самым воротам. Север запятнал себя предательством, а значит, этот и другие замки перейдут под владение селестинов, мирракской знати.
— Здесь останется Санкрис Виларди, — назвал я имя одного из своих генералов.
Поклонившись, офицер ушёл, и я снова остался стоять на стене в одиночестве.
Землю накрыла широкая тень, я услышал шорох, тяжёлый, кожистый, шелестящий, как паруса на ветру, и поднял голову. Дракон парил в небе, медленно снижаясь, круг за кругом. Он опустился на площадку перед воротами. Я сошёл вниз и направился к нему.
Ящер был огромен, его шипастая, покрытая чешуёй кожа дышала жаром, из ноздрей вырывались струйки серого дыма. Он опустил ко мне жуткую морду, и я приложил к ней ладонь. Тотчас в моём сознании зазвучал голос. Нет, не голос, а чистый порыв, обжигающий, как расплавленный металл.
«Жечь! Жечь! Жечь!» — это была не человеческая речь. Это было желание чудовища. Его жажда огня и разрушения.
— Не сейчас, — ответил я. — Давай полетаем.
«Летать! Летать! Летать!» — радость ворвалась в мою голову взрывной волной.
Дракон подставил крыло, и я взобрался на его спину, расположился между шипастыми гребнями. Здесь уже были приделаны ремни, пропитанные магией, чтобы не перегорели. Я пристегнулся, проверил пряжки. Ящер подо мной нетерпеливо переступал, вырывая когтями комья стылой земли.
Мы взмыли в воздух. Ветер на такой высоте оказался ещё пронзительнее, ещё злее, чем на стене. Но и здесь я не чувствовал холода. Кожа дракона подо мной была горячей, и она грела меня точно печь.
Следом за нами взмыли и другие драконы. Я не оглядывался. Я знал, что они летят, потому что Дрого приказал им. Дрого был старшим среди них, самым сильным, и они слушались его. А он слушался меня. Ветер свистел в ушах. Я закрыл глаза, позволяя памяти утащить меня в прошлое.
Я был мальчишкой, слабым, тощим и дрожащим от страха, когда меня обнаружили рядом с окровавленными телами, среди которых лежала и моя мать. Лишь через несколько лет я пойму, что же произошло в ту ночь и свою роль в случившемся. Но тогда я лишь плакал, тряс маму за руку и умолял её встать, но, увы, это было не в моих силах. Пожалуй, только это и было не в моих силах.
В таком положении нас и нашли солдаты. Меня привезли во дворец к императору. Он долго смотрел на меня, прищурившись, словно пытался разглядеть в моём лице что-то знакомое. А затем произнёс:
— Отведите его в загон с драконами. Если сумеет их подчинить, значит, в нём действительно течёт моя кровь. Если нет Развейте над рекой его пепел.
И меня, визжащего и вырывающегося, потащили в загон, оказавшимся огромной каменной ямой, уходящей вглубь земли. Внутри царил полумрак, пахло серой и горелой плотью. А в центре, свернувшись кольцами и скованный цепями, лежал дракон. Дрого. Его жёлтые, с вертикальными зрачками глаза медленно открылись, когда я сделал шаг.
Я замер. Наши взгляды скрестились. В глазах дракона зажёгся красный огонь. Он открыл пасть, и я увидел, как в глубине разгорается пламя, готовое вырваться наружу и испепелить меня. Ужас сковал всё тело. Я не мог двинуться, не мог дышать. Горячий воздух опалил лицо. И вот тогда я закричал.
— Не трогай меня!
Дракон застыл.
Пламя в его пасти погасло. Челюсти медленно сомкнулись. Он смотрел на меня, и в его глазах уже не было ярости. В мою голову хлынуло что-то тяжёлое и горячее. Это не было словами или мыслями, скорее ощущениями недоумения и интереса.
«Кто ты? Почему ты приказываешь мне?»
Я перестал дрожать. Страх никуда не ушёл, но к нему добавилось любопытство. Дракон оказался не безмозглым чудовищем.
«Почему я подчиняюсь тебе?»
Я шагнул к нему. Дракон не двинулся.
— Сядь, — сказал я.
Дракон сел.
В изумлении я облизнул пересохшие губы.
— Ляг.
Он лёг, сложив крылья и опустив морду на передние лапы. Из ноздрей вырвались два серых облачка.
— Спи, — приказал я.
Глаза дракона закрылись. Он заснул прямо передо мной, тяжело и ровно дыша, и я стоял возле него, всё ещё не веря, что жив.
Нас нашли спящими. Я лежал в двух шагах от его пасти, и сначала они подумали, что я мёртв. Но когда все поняли, что дракон пощадил меня, сам император спустился за мной. Он радостно рассмеялся, переводя взгляд со спящего чудовища на меня и обратно.
—Уже несколько поколений не рождалось погонщиков драконов, — торжественно сообщил он. — Их сдерживали только магические ошейники и цепи. Этот дар, управлять драконами, передаётся только от отца к сыну и только в императорской семье. А это значит, что ты действительно мой сын.
Императрица была в ярости: император во всеуслышание признал своего бастарда. Я запомнил её лицо, белое, искажённое ненавистью.
Резкий порыв ветра ударил меня в лицо, возвращая в настоящее. Дрого подо мной взмахнул крыльями, набирая высоту. Внизу остались чёрные скалы, ржавый мох, дымящиеся развалины деревни и вереница изгнанников, бредущая к мрачному лесу. Где-то там, среди них, шли женщины и дети лорда Хорна. Я не смотрел на них. Впереди был только холодный горизонт и небо, которое принадлежало мне. Завтра надо будет возвращаться в столицу, но сегодня Сегодня я полетаю.
Глава 16
Дворец полнился различными слухами о творящемся на севере беззаконии. Прислуга перешёптывалась за спинами стражников, а Лисса услужливо передавала мне всё, что ей удавалось узнать на кухне.
— Ваше Высочество, — понизив голос, проговорила она, когда мы вновь сидели за вышивкой в моих покоях. — Вы слышали, что произошло в Хорнстаде, замке лорда Хорна?
Я напряглась и огляделась. Дверь была плотно закрыта.