Эрин Хэй – Завоеватель. Пламя и цепи (страница 12)
— Ещё нет.
— Семью лорда Хорна — Лисса запнулась, слова будто застревали у неё в горле. — Мужчин повесили прямо под стенами замка. А женщин и детей выгнали. Им даже не дали собрать вещи.
— Повесили? — переспросила я, замерев с иглой в руке. — Ты уверена?
— Маиза слышала, как офицеры об этом говорили, — прошептала Лисса. — Эзра получил донесение от ардора Морвейна. Но это ещё не всё. Мирраксцы сожгли ближайшую деревню. Полностью. За то, что они помогали Его Светлости. Крестьян выгнали, скот забрали.
— Великий Отец! — ахнула я. — Зачем было сжигать деревню? Простые люди-то в чём виноваты?!
— Тише, Ваше Высочество, — забеспокоилась Лисса и бросила взволнованный взгляд на дверь. — Наверное, чтобы другие боялись. Чтобы никто не смел помогать принцу Альстэру.
Я отложила вышивку. В груди разрасталась тяжёлая, холодная пустота. Некоторое время назад Эзра распорядился дать беднякам еду, и я думала Даже не знаю, о чём я думала. Может, я надеялась, что с жестокостью теперь покончено? Видимо, это было слишком наивно с моей стороны.
В последующие дни я старалась не покидать комнату. Лисса стала моими глазами и ушами. Она рассказывала мне, что по городу ходят тревожные толки. Люди боялись. Новый правитель в очередной раз показал свою жестокость, и даже те, кто поначалу перешёл на его сторону, теперь старались лишний раз не появляться во дворце. Герцог Торнмур с семьёй перебрались в своё загородное поместье. Другие представители знати последовали его примеру. Коридоры опустели.
Меж тем люди ардора Морвейна начали отстраивать левое крыло. Однажды любопытство пересилило страх, и я подглядела за работой мага. Строители под его руководством таскали камни, складывали их друг на друга, а Эзра водил возле них руками. Из ладони вырывался сноп зелёных искр, и стык срастался, кладка превращалась в монолит. В голове пронеслась мысль, что даже дракон не разрушит такую стену.
Как и дворец, столицу тоже восстанавливали. Лисса поведала мне, что Храм Великого Отца почти отстроен, и скоро в нём снова зазвучат молитвы. Город вернётся к мирной жизни, и память о войне исчезнет. Всё будет как прежде.
Но не для нас.
Я шла по уже знакомому лабиринту коридоров и лестниц. Стражники следовали за мной. Куда бы я ни направилась, они держались за спиной безмолвными тенями. Несколько раз повернув, я поднялась под самую крышу и остановилась у знакомой двери.
Отец сидел на постели, когда я вошла в его каморку. Это было непривычно. Обычно он только лежал, уставившись в потолок.
— Отец, — позвала я с робкой надеждой.
Но он не ответил. Присмотревшись, я поняла, что его взгляд по-прежнему пуст и устремлён в никуда. Я снова обманулась. Отца здесь нет. Его разум блуждал где-то далеко, в лабиринтах, из которых нет выхода.
Я села рядом, взяла его за руку.
— Левое крыло восстанавливают, — сообщила я и принялась рассказывать обо всём, что произошло в последние дни. — Люди не поддержат лорда Морвейна, даже те, кто перешёл на его сторону, разочаруются в нём. Альстэр соберёт новую армию, ещё больше прежней, вот увидишь.
Отец молчал. Его пальцы слабо шевельнулись в моей ладони, но я не знала, был ли это ответ, или просто судорога. Вздохнув, я достала из складок платья книгу со стихами, которую я с позволения Эзры на днях взяла из библиотеки.
— Хочешь, я тебе почитаю?
Отец не ответил, и я решила, что он не возражает. Я читала до самого вечера страницу за страницей. Это занятие отвлекало меня, помогало не думать о скором возвращении Дэмиана Морвейна. Я понимала, рано или поздно он прибудет во дворец, но тешила себя мыслью, что он, возможно, уже забыл обо мне.
Когда я вышла из его покоев, солнце клонилось к горизонту. Я вновь бродила по коридорам, когда услышала далёкий рёв, похожий на раскат грома. Рёв становился всё ближе и ближе. Я подбежала к окну и увидела, как дворец накрыли огромные тени. Это драконы кружили над городом. Сердце бешено заколотилось, а ноги сделались ватными. Я оперлась о стену.
— Нет, — простонала я. — Ну почему именно сегодня?
Ворота открылись, и в них хлынуло войско. Никто не встречал вернувшихся солдат, не бросал в воздух цветы, не выкрикивал приветствия. Немногочисленные люди, находившиеся на площади перед дворцом, стремительно разбежались.
Один из драконов, самый крупный, опустился на землю, пригнул шею, и с его крыла спрыгнул человек в чёрном плаще. Дэмиан Морвейн. Узурпатор. Это мог быть только он. Я смотрела на него и думала, что посвоей воле никогда бы и близко не подошла к такому чудовищу. Да и к дракону тоже. Они с Морвейном были одной природы, и я не знала, кто из них страшнее.
Перестроившись, мирракские воины образовали коридор, по которому прошёл узурпатор. Подходя к дворцу, Морвейн поднял голову, и я отпрянула от окна, словно он мог увидеть меня с такого расстояния. С колотящимся сердцем поспешила к себе в комнату.
Пришедшая с ужином Лисса сообщила, что ардор Морвейн пирует со своими воинами в рыцарском зале. Никто из тефарийской знати не был приглашён на этот пир. Несколько часов я не находила себе покоя, ожидая, что вот-вот отворится дверь и стражник прикажет мне следовать за ним. Но время шло, а мой покой никто не тревожил.
Когда на небосвод взошла бледная луна, я с облегчением выдохнула: обо мне забыли, как я того и хотела. Я попросила Лиссу помочь мне снять платье, и только она взялась за шнуровку, как дверь распахнулась, и на пороге показался стражник.
— Леди Алианна, — заявил он. — Ардор Морвейн требует, чтобы вы явились к нему. Немедленно. Следуйте за мной.
Глава 17
Едва я поднёс кубок к губам, как тут же поставил его обратно. Вино отдавало кислятиной, а густой аромат жареного мяса перебивался навязчивым запахом гари, который, казалось, въелся в кожу после Хорнстада. Этот запах не исчез даже здесь, за сотни миль от чёрных скал и раскачивающихся тел. Я сидел во главе стола, но не чувствовал триумфа.
Я обвёл взглядом рыцарский зал. Под его каменными сводами гремел хохот моих офицеров, вино лилось рекой, но всё это напоминало пир в захваченном склепе. Места, где должны были сидеть тефарийские лорды, пустовали. Эти толстосумы чуть ли не целовали мне сапоги, когда я захватил столицу, а теперь разбежались по своим поместьям, как тараканы от света. Велард Торнмур, двоюродный брат Годрика, первым перешёл на мою сторону, и первым же удрал в загородное имение, как только представился случай. Остальные потянулись за ним. Я не стал их приглашать. Их верность — пустой звук. Они пьют и едят за моим столом, но представится случай — предадут. Все до единого.
Эзра сидел справа от меня. Он ничего не пил и почти не ел. Маг выглядел утомлённым, его пальцы были перепачканы в пятнах извести и магической пыли. Он смотрел на пирующих, на пустые места, и, мне кажется, я знал, о чём он думал.
— Тебе нужно нечто большее, чем их страх, — негромко произнёс Эзра.
— Мне не нужна их любовь, — отрезал я, вогнав нож в столешницу. — Любовь переменчива, как флюгер. Страх — более надёжный якорь.
— Верно. Но им нужна их собственная любовь к тебе, — Эзра перевёл взгляд на меня. — И желательно купленная не золотом.
Его слова вызывают усмешку.
— Полагаю, ты считаешь, что в Хорнстаде я был слишком жесток. Мне же, наоборот, видится: я был слишком мягок, раз позволил женщинам и детям уйти.
— Ты всё сделал верно, как я тебя и учил. Жестокость — не самоцель, а лишь хирургический инструмент для вырезания опухоли, чтобы весь организм продолжал своё существование. Отрежешь меньше — зараза разрастётся, отрежешь больше — повредишь здоровый орган. Увы, твой отец на закате жизни предпочёл забыть об этом принципе.
Я сделал глоток уксуса, что по недоразумению тефарийцы называли вином. Я помнил последние годы жизни отца. Навязчивые страхи, будто селестины готовят на него покушение, сделали своё дело. Жестокими репрессиями он отвернул от себя мирракскую знать. На смертном одре отец заставил меня дать клятву, что я никогда не причиню вреда своему младшему брату и его матери, которая после смерти императора станет императрицей-регентшей и будет фактически руководить государством, поскольку её сын, слабый и безвольный, оказался совершенно неспособным к правлению. Если бы не это, я мог бы объединить под своей властью весь Мирракс. Впрочем, я и не собирался убивать этого бестолкового мальчишку, но к официальной жене моего отца у меня были отдельные счёты.
— Что произошло в Веронтисе, пока я вырезал опухоль на севере? — спросил я.
— Я распорядился накормить бедняков от твоего имени, — последовал неожиданный ответ.
— Что? — удивился я. — Зачем нужен этот сброд?
Эзра повернулся ко мне. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на терпение учителя, который в сотый раз объясняет прописные истины.
— Голодные люди опасны, Дэмиан. Они сбиваются в шайки, убивают тех, кому повезло чуть больше. Голодный не думает о завтрашнем дне. Ему нечего терять.
— Да они же паразиты! — возмутился я. — Привыкнут — будут требовать снова.
— Именно поэтому я накормил их лишь однажды, — заявил Эзра. — Этого достаточно, чтобы они запомнили твоё имя с благодарностью, но не привыкли к праздности. Теперь они должны приносить пользу.
— Пусть разбирают завалы в городе, — предложил я, отправляя в рот кусок жареного мяса.