Эрин Гримм – Елиноллей. Принц солнца и луны (страница 5)

Широкий каменный мост – единственное, что связывало королевский остров со столицей. В детстве, когда Одден еще не знал грамоты, брат поведал ему, что этот мост когда-то давно возвели нечестивые. Так говорилось в одной из древних летописей, что случайно попала Виддару в руки. Самому же Оддену той книги прочесть было не суждено – отец, лишь прознав о ней, сжег в огне камина.

Сам замок, если верить той летописи, тоже был построен нечестивыми. Построен задолго до того, как тринадцать разрозненных королевств, объединившись, стали единой державой.

Иллиос – так провозгласили новое государство. Тринадцать же королевств нарекли провинциями, во главе которых встали Персты, присягнувшие королю на верность. Именно тогда НейлладХард был объявлен столицей, а род Белливерингов – правящей династией.

Первым королем Иллиоса стал предок Оддена – властитель северного королевства Хард и основатель ордена Братства Божьего Ока – Вейнар Белливеринг.

Отец Оддена всегда боготворил Вейннара, считая, что именно таким и должен быть истинный правитель. Багряный Король – так прозвали Вейннара за его кровавые расправы над нечестивыми. К слову, ритуал казни, носящий название «Божественное Сечение», предложил именно он.

Судя по летописям, ни одна казнь, проходившая на главной площади НейлладХард, не обходилась без участия Багряного короля, который не только выносил приговор, но и приводил его в исполнение. Но этой традиции монархи придерживались недолго. Через пару десятков лет это вверили палачам. Однако все изменилось, когда на престол взошел Эллайде.

Одден всегда с холодом в сердце вспоминал тот день, когда впервые стал свидетелем казни над нечестивым. Тогда ему было всего пять. Как бы ни препятствовала тому матушка, отец был непреклонен. Оттого Отталия, не придумав ничего лучше, отправилась на главную площадь вместе с Одденом. Вряд ли ему когда-то удастся забыть, какими мокрыми были ее ладони, пока она закрывала его глаза. А перед тем, как все началось, матушка велела зажать уши. Но крик того нечестивого был столь громким, что вряд ли это могло помочь…

С не меньшим ужасом Одден вспоминал и то, как отец избил матушку после их возвращения в замок. Кто знает, чем бы все обернулось, если бы Виддар не встал тогда на ее защиту. Он с достоинством принял на себя ярость отца, снося каждый новый удар с покорным смирением. А маленький Одден только и мог что взывать к Всевышнему с просьбами, чтобы всё поскорее закончилось. Благо молитвы его были услышаны.

«Не плачь, – сказал Виддар, когда матушку отнесли к придворному лекарю. – Забыл? Слезы выдают наши слабости. Ты ведь не хочешь, чтобы твои враги узнали о них? А о матушке не тревожься. Вот увидишь, с ней все будет в порядке».

И Виддар не солгал. Леди Отталия действительно вскоре оправилась. Правда, пока ей нездоровилось, их с братом так ни разу и не пустили в её покои. А после того, как матушка смогла покидать спальню, отец стал разрешать им видеться лишь за трапезой да изредка по выходным – и только в своём присутствии. И даже когда Одден свалился с лихорадкой, едва не забравшей его жизнь, Отталию не пускали к его постели.

– Почему мама не приходит ко мне? – спросил Одден у Виддара, когда тот как-то раз пришел его навестить. – Неужели она больше не любит меня?

– Конечно же любит, – возразил Виддар, держа его за руку. – Просто… матушка не может прийти. Но я точно знаю, что больше всего на свете она сейчас желает оказаться здесь…

После этих слов Одден провалился в небытие и пролежал в бреду еще несколько дней. Придворный лекарь уже и не надеялся вырвать его из лап смерти, но он выжил. Возможно, именно слова брата придали ему сил…

Вынырнув из тяжких воспоминаний Одден окинул взглядом свою богатую спальню. Вот и всё… Ещё немного, и он покинет это место. Место, которое уже давно перестал считать своим домом…

Ещё на рассвете Одден дал Клятву Света 18перед отцом и облачился в белое. Теперь на его плечах лежал белый плащ, а нижнюю часть лица прикрывали шёлковые ленты. И больше уже никогда он не сможет явиться перед людьми без этого одеяния. Как и любой другой Брат Божьего Ока.

Непослушные пальцы потянули за тонкую цепочку на шее. Наружу выскользнул кулон из дивиния – длань, инкрустированная рубинами – знак истиной веры и принадлежности к королевскому роду. Сняв подвеску, Одден положил ее на прикроватный столик. Теперь она была ему ни к чему. Ведь он отрекся от своего имени. Отрекся от титула второго принца Иллиоса, которым возможно никогда и не являлся…

Покинув спальню, Одден пересёк библиотеку и оказался в гостевой. Толкнув дверь ведущую в коридор, он ступил за порог. Сразу стало легче дышать.

***

Оказавшись пред дверью палаты племянника, Одден замер. Чуть раньше он уже успел заглянуть к Ноа и Эссиде. Теперь оставалось самое сложное: проститься с Алладаром.

Одден, конечно, пытался зайти и к матушке, но гвардейцы не пустили его. Постарался отец… Ну а с братом они распрощались уже больше недели назад. Виддар покинул БеллВейн сразу же после того, как получил послание от их дяди Хэварда. В последнее полнолуние Иллиос лишился еще одного Братского отряда. На этот раз Вечный Узник и одержимые побывали в Первом городе провинции Фэлл…

Наконец совладав с чувствами, Одден толкнул дверь.

Палату заливал солнечный свет. Мирра сидела на стуле подле постели, на которой лежал Алладар.

– Не помешаю? – вопросил Одден, замерев на пороге.

Мирра обернулась. Ее уставшее лицо озарила мягкая улыбка. Одден ответил ей тем же, хоть и понимал, что невестка не увидит его губ, скрытых под шелковыми лентами. Алладар, завидев Оддена, быстро присел.

– Я ждал тебя, – признался мальчик, свесив ноги с постели.

Мирра поднялась со своего места и погладила сына по голове.

– Не буду вам мешать, – сказала она и направилась к двери.

Когда они остались вдвоем, Одден присел на стул подле племянника, откинув белый плащ в сторону. Алладар смотрел на него с неприкрытым детским восторгом.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Одден, глядя на племянника.

– Мне уже намного лучше, – уверил Алладар, сумев наконец-то оторвать взгляд от облачения Оддена. – Тебе идет этот плащ…

– Спасибо, – Одден грустно улыбнулся.

Он и понять не успел, как Алладар подорвался с постели и заключил его в объятья. Глаза предательски защипало.

– Не хочу, чтобы ты уезжал, – выпалил Алладар.

– Так нужно, – Одден погладил племянника по голове.

– Знаю…

Отстранившись, мальчик вернулся в кровать. На его белых ресницах блестели слезы.

– Не плачь, – Одден легонько сжал его плечо. – Помнишь, что всегда говорит твой папа на этот счет?

– Слезы выдают наши слабости, – буркнул Алладар, стыдливо пряча глаза.

– Когда я был в твоем возрасте, то не понимал смысла этих слов. Но сейчас… Сложно сдержать чувства, когда дело касается того, что дорого сердцу. К сожалению, есть люди, которые могут воспользоваться этим…

– А вот мама говорит, что слезы не всегда говорят о слабости, – возразил Алладар.

– И в ее словах тоже есть правда, – Одден потрепал Алладара по волосам.

– Ты будешь писать мне? – немного приободрившись, спросил мальчик.

– Конечно.

– А сюда больше не вернешься? – вопрос Алладара прозвучал скорее, как утверждение.

Одден не сразу нашелся с ответом.

– Понимаешь, – неуверенно начал он. – Есть вещи, которые сложно объяснить…

– И не нужно. Я знаю, почему ты уезжаешь, – Алладар заглянул Оддену в глаза. – Дедушка… он всегда добр ко мне. И я его тоже люблю… Но я вижу, как он… как он относится к тебе.

Одден опешил.

– Прости, – тут же выпалил Алладар. – Мне не стоило…

– Нет, не извиняйся, – Одден замотал головой. – Все хорошо. Действительно… и мне, и твоему дедушке будет лучше, если я уеду. Но все же я делаю это не из-за него. Мое место там. В Божьем Братстве. Я с детства мечтал об этом.

– Я тоже, – протянул Алладар, с завистью глядя на белый плащ. – Когда-нибудь и я вступлю в орден. Если выздоровею…

Одден сочувственно глянул на племянника. За прошедшие две недели приступов у Алладара больше не случалось, но мальчик все равно продолжал терять в весе и по-прежнему выглядел болезненно.

– Ты в надежных руках, – уверил его Одден. – Ноа сделает все, чтобы ты побыстрее поправился.

Алладар грустно улыбнулся.

– Надеюсь, когда мы в следующий раз свидимся, ты выйдешь со мной на мечах?

– Обязательно.

***

Выйдя за дверь, Одден нервно потер глаза. Прощание с Алладаром далось тяжелее, чем он себе представлял. Еще и мысли о болезни племянника не желали покидать разум. Погруженный в тяжкие думы, он не сразу заметил Мирру, стоящую напротив распахнутого окна в конце коридора.

– Как ты? – поинтересовался Одден, подойдя к невестке.

– Уже лучше. Надеюсь, Виддар скоро вернется…

– Не сомневаюсь, – сказал Одден, глядя в окно на искрящееся в солнечных лучах озеро. – Он и так не хотел уезжать от вас…

– Знаю.

Переведя взгляд на Оддена, Мирра грустно улыбнулась.

– И когда ты успел так повзрослеть, – она легонько коснулась его плеча. – Кажется, еще вчера был мальчишкой, мечтающим вступить в Братство… И вот, на твоих плечах белый плащ…

Одден улыбнулся в ответ и накрыл ладонь Мирры своей.